Правда.

Мне так много хотелось у неё спросить, что мысли путались одна за другой. В голове стоял настоящий гул.

Но времени не было. Мы уже почти дошли до раздевалки.

Я буквально с ноги распахнул дверь, занося свою драгоценную ношу вперёд.

— О-ху-еть! — первое, что услышал я.

Это был Макс. Он уже готовился выйти на ринг вслед за Толиком. Парень уставился на нас так, будто перед ним сейчас открылась новая вселенная.

— Так вот к кому девушка приехала! — раздалось с другой стороны.

— Захлопнитесь! — беззлобно произнесла отмершая Ника и засмеялась.

Её смех прозвучал неожиданно звонко, чуть хрипло — словно она сама до конца не верила, что всё это происходит на самом деле.

Она попыталась соскочить с моих рук, но я не дал. Ещё плотнее прижал её к себе, чувствуя, как сбивается юбка её платья на ягодицах. Осторожно поправил.

— Отпусти, — попросила она тихо. — Я никуда не денусь. Тебя нужно осмотреть. Ссадины обработать.

Действительно, к нам уже спешил медик.

Я нехотя, почти с раздражением, всё же, позволил рыжику слезть на пол и уселся на лавку. Но руку её так и не отпустил — наоборот, потянул Нику к себе, чтобы она села рядом.

Я вообще не хотел прекращать контакт. Ни на секунду. Мне нужно было чувствовать, что она рядом. Что это не сон.

Медик принялась обрабатывать моё лицо. Наносить какие-то гели, промакивать тампонами. Холодные пальцы в медицинском латексе осторожно касались разбитой губы.

Потом она ощупала мои рёбра. Я невольно поморщился.

— Больно?

— Жить буду.

Она посветила фонариком в глаза. Я терпел.

Молча ждал. Ждал, когда эта экзекуция закончится.

Чтобы наконец-то нормально посмотреть на Нику.

Стоило медику уйти, как я тут же пересадил девушку себе на колени. Она ничего не сказала.

Только посмотрела на мои руки и начала осторожно разматывать бинты. Медленно. Аккуратно.

Пальцы её были тёплыми и чуть дрожали.

Кажется, она была смущена. Потому что молчала. Потому что не произносила по сто слов в минуту, как второклассница на уроке скорочтения. И это было так не похоже на неё, что мне стало не по себе.

— Ника, скажи хоть что-то… — произнёс я тихо.

Она покачала головой, продолжая разматывать бинты. А в следующий момент, из её глаз брызнули слёзы.

В прямом смысле брызнули. Они появились словно из ниоткуда.

Секунду назад она была спокойной — а теперь её лицо дрогнуло.

Рыжик резко вжалась лицом в мою грудь и зашмыгала носом.

Парни неподалёку сразу затихли. Кто-то тихо кашлянул. Кто-то отвернулся. Потом они вообще отошли чуть дальше, за что я был им чертовски благодарен.

— Эй, ну ты чего? — спросил я, осторожно приподнимая её лицо за подбородок.

Ника нахмурила свои брови, пытаясь сдержать слёзы, и быстро вытерла их ладонями. Но они всё равно продолжали катиться. Её нос покраснел, глаза чуть припухли.

— Как ты мог, Никит? — выдохнула она внезапно.

Я замер.

— Объясни мне, как ты мог уехать? Не предупредив. Не поговорив со мной. Не попрощавшись. Ты даже не представляешь, что со мной происходило эти три недели! — она снова шмыгнула носом. — Просто взял и исчез!

Она осторожно пихнула меня в плечо.

— Я звонила тебе! Думала, с тобой что-то случилось! А ты… Увидел меня с Денисом и решил, что можешь просто уехать… Это жестоко, блин! Если бы не Саня, я бы с ума окончательно сошла. Это нифига не по-пацански — вот так брать и уезжать!

Я едва удержался от смешка.

Не по-пацански.

Согласен.

Трусливо.

Она звонила. Она волновалась. Она искала меня.

Радость внутри поднялась горячей волной.

Значит, ей не всё равно?

Ну конечно, не всё равно, дебил.

— Я с Денисом встретилась, чтобы деньги ему за билет вернуть, — продолжила она. — И чтобы сказать, что я не буду с ним больше видеться. Потому что тебе неприятно это.

Стоп.

То есть, она послала этого мудня? Из-за меня?

— В смысле? — как умственно отсталый спросил я.

— В прямом, блин! Не тупи, медведь! — фыркнула она. — Вот она я, перед тобой! Хотел отношений? Получай — распишись! Потом не жалуйся!

Она даже важно задрала свой веснушчатый нос.

А я сидел, как прибитый.

Отношения.

Она моя.

Не верю. Правда моя?

Пиздец.

Я вжал её в себя и впился в мягкие губы, игнорируя боль в разбитой губе.

Она вздрогнула, а потом неуверенно поцеловала меня в ответ.

Какая же она была сладкая…

Я отстранился на секунду, прошептал ей в губы:

— Люблю.

Снова впился. Глубже.

Она выдохнула в меня — глухо, тепло. Я почувствовал вибрацию в своих губах. Мои руки спустились ниже, сжали её талию, притянули ближе.

Я вновь оторвался от её губ. Прижался лбом к её. Закрыл глаза, тяжело дыша.

— Люблю тебя, — повторил я.

Потом поцеловал в уголок рта. Она улыбнулась.

Потом в щёку.

Потом я опустился губами ниже, к подбородку — она приподняла его.

Вновь вернулся к губам.

Язык вошёл уверенно, без спешки, исследуя каждый сантиметр её рта.

Она отвечала уже увереннее. Жарче.

Вскоре, я отстранился.

Посмотрел на её губы — красные, влажные, слегка распухшие.

— Люблю, — шепнул я в последний раз и уткнулся лицом в её шею.

Глубоко вдохнул её запах. Обнял ещё крепче. Прижал к себе так, чтобы не осталось ни миллиметра между нами. Держал и не отпускал.

Она положила голову мне на плечо и я почувствовал, как она улыбается.

Прошло несколько секунд или минут, прежде чем дверь хлопнула.

В раздевалку вошёл Толик. Он гордо нёс титул победителя. Такой же, как у меня, который уже валялся на скамье рядом.

Кажется, наши парни позабирают их все в этом году.

— Ууууу! Поздравляем! — раздалось с другого края раздевалки.

До этого парни были чересчур притихшими.

Словно боялись прервать нас с Никой.

Толик подошёл ко мне. Я дал ему пять.

Следующим из раздевалки вышел Макс.

— Ну что, любуетесь, голубки? — спросил Толик.

Он уселся на лавку напротив, позволяя медику себя рихтовать.

Я сжал бедро Ники, счастливый до трясучки.

Утром я надеялся хотя бы на титул.

А вечером получил самый главный приз. Мою Нику.

— Расскажи, как ты умудрилась прилететь? — обратился Толик к Нике.

— Мне Саня помог, — ответила Ника, а потом посмотрела на меня. — Я надеялась раньше прилететь, но у меня была только спортивная виза. Саня помог оформить туристическую.