Ткань тянулась между пальцами, мокрая от пота. Я разматывал бинты оборот за оборотом, освобождая руки, но легче от этого почему-то не становилось.

Наоборот. Я заметил, что пальцы едва заметно подрагивают.

Сначала я даже подумал, что просто перегрузил руки на тренировке. Но уже через секунду понял — дело совсем не в этом.

Я только что выиграл бой.

Жёсткий, быстрый спарринг. Пацан был сильный, но я всё равно его разобрал.

Дрожали пальцы не из-за этого. Они дрожали потому, что я волновался.

Банально. По-дурацки.

Как какой-нибудь школьник перед первым свиданием.

Я собирался сделать то, что откладывал уже три дня.

И дело было не в том, что я передумал. Не в том, что не знал, что сказать.

Нет.

Просто Ника болела. И когда она лежала бледная, с температурой под сорок, с горячими щеками и тихим сиплым голосом, мне казалось каким-то кощунством начинать разговоры о чувствах.

Я сжал бинты в ладони и резко выдохнул.

Хватит. Сегодня я наконец скажу ей всё.

Без шуток. Без привычных подколов.

Я скажу правду.

Что больше так не могу.

Что мне реально не хватает воздуха, когда она смотрит на кого-то другого.

Что меня переклинивает, когда рядом с ней появляются какие-то парни.

Что я ревную.

Что хочу целовать её. Нормально. Не как на парковке, когда сорвало крышу. А по-настоящему.

И что я…

Я стиснул зубы.

Что я, блять, влюбился.

Я схватил бутылку воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков.

В этот момент позади меня раздался знакомый голос.

— О, смотрите, — лениво протянул Дима. — Медведь куда-то собрался.

Я закатил глаза.

Ну конечно. Куда же без этих придурков.

Я медленно повернулся.

Саня и Дима сидели на лавке возле ринга. Оба смотрели на меня с одинаково довольными, подозрительно хитрыми рожами.

Как два стервятника, которые уже что-то почуяли.

— Куда намылился? — спросил Саня, прищурившись.

— Не твоё дело, — ответил я.

— Аааа… — протянул он, растягивая слово. — Понятно.

Я уже знал этот тон.

— Что понятно?

Он усмехнулся.

— К рыжику.

Димка тихо присвистнул.

— Ты уже поговорил с ней? После поцелуя?

Я на секунду отвёл взгляд.

— Толком нет. Она же заболела. Попросила закрыть эту тему.

Саня хмыкнул и наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.

— Слушай… — начал он. — Ты же с ней три дня уже живёшь. Как вы до сих пор не потрахались? Между вами же искры летают.

— Заткнись! — рявкнул я так резко, что несколько человек неподалеку обернулись.

Парни только расхохотались.

— Да ладно тебе…

— Успокойся, медведь. Мы же шутим.

Я раздражённо провёл рукой по волосам.

Какие, нахрен, искры он увидел?

Она лежала с температурой. С красным носом.

С растрёпанными волосами. Завёрнутая в одеяло, как маленький комок.

Я на неё лишний раз дышать боялся.

Чтобы не раздражать. Чтобы не давить.

Чтобы она не подумала, что я пользуюсь моментом.

Я не говорил с ней. Вообще. Только ворчал.

Готовил. Я, блять, готовил… До сих пор смешно.

Я сроду этого делать не умел. Но получалось вроде… сносно.

По крайней мере Ника не жаловалась.

Проверял у неё температуру.

Следил, чтобы она пила таблетки.

И спал рядом.

И, честно говоря, мне уже этого было достаточно.

Просто находиться рядом с ней.

Какие разговоры? Какой, нахер, секс?

Ей стоило только посмотреть на меня своими большими глазами…

И у меня в голове сразу становилось пусто.

Саня вдруг перестал улыбаться.

— Никитос.

Я поднял взгляд.

— Чё?

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Если проебёшь её — я тебя лично придушу.

Я фыркнул.

— Спасибо за поддержку.

— Нет, я серьёзно.

Он встал со скамейки и подошёл ближе.

— Ты в неё влюблён как идиот. Думаю, ты уже понял это. А мы за тобой почти два года наблюдаем.

Я сжал челюсть.

Дима подошёл следом и шлёпнул меня по плечу.

— Ты просто поговори.

Я посмотрел на него.

— Если она тебя пошлёт — мы будем рядом. Поддержим.

Саня тут же добавил:

— И напоим.

Димка ухмыльнулся.

— И поржём.

— Идите нахер, — буркнул я.

Я отвернулся, но мысль всё равно успела врезаться в голову.

А ведь правда. А вдруг пошлёт? Вдруг даже слушать не захочет?

Она ведь ко мне всегда относилась как к другу.

Как к брату. Как к своему человеку.

А тут я…

Сначала поцеловал её. Потом ещё и с признаниями полезу.

Я тихо выдохнул.

Ладно.

Посмотрим по обстоятельствам.

Я перекинул сумку через плечо, пожал руки парням и направился к выходу из зала.

Сердце вырывалось из груди.

Через полчаса я увижу её. Мою рыжую занозу.

Скажу ей всё.

Я ехал к ней и всю дорогу прокручивал в голове один и тот же вопрос — как начать разговор .

Не просто ляпнуть с порога то, что у меня в груди уже три дня кипело.

А сказать так, чтобы она не испугалась.

Чтобы не посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который вдруг стал чужим.

Я ведь прекрасно понимал — стоит мне сделать одно неловкое движение, сказать что-то слишком резко, слишком давяще… и она может закрыться.

А этого я боялся больше всего.

Я стиснул руль чуть сильнее.

Как объяснить ей, что всё изменилось?

Что теперь наши отношения всё равно уже не будут прежними.

Хотим мы этого или нет.

Потому что я уже не могу смотреть на неё так же, как раньше. Потому что внутри всё перевернулось. И обратно это уже не вернуть.

Я тяжело выдохнул.

Она ведь тоже на меня реагирует.

Я это видел.

Особенно в тот вечер, когда впервые вышел из душа.

Я появился перед ней в одних трусах, как делал это тысячу раз в зале, в раздевалке.

И только потом заметил её. Ника лежала в кровати.

И когда увидела меня… Она смутилась.

Резко отвернулась к стене.

Запыхтела, как маленький паровоз, будто её кто-то поймал за чем-то неприличным.

И выдала себя с головой.

Раньше такого никогда не было. Раньше ей было вообще плевать.

Я мог переодеваться рядом с ней, и она даже бровью не вела.

А тут…

Я невольно усмехнулся, вспоминая это.