Я буквально физически ощущал, как от этих двоих расходятся волны напряжения.

Интересно, что я, блять, пропустил?

Когда вообще моя мама для Ники стала не тётей Аней, а Анной Витальевной? Они же нормально общались перед тем, как меня закрыли. Не просто нормально — как давние подруги. Постоянно созванивались, обсуждали что-то, даже без меня могли сидеть на кухне и болтать часами.

А сейчас сидят, будто чужие. И словом друг с другом не обмолвились.

Обед проходил в таком молчании, что мне самому становилось не по себе, но нарушать его я не пытался.

Мне хотелось понять, что между ними произошло, а для этого нужно было остаться с рыжиком наедине.

Но тут Ника внезапно положила вилку и поднялась из-за стола.

— Я... — начала она и тут же запнулась. — Я схожу в магазин. Куплю чего-нибудь к чаю. Сладкого захотелось.

Я сразу понял, что она просто больше не выдерживает этого напряга, поэтому только кивнул и не стал её удерживать.

Тем более, мне предоставлялась возможность спокойно поговорить с матерью о происходящем.

Я слишком хорошо знал, как выглядит мамин негатив по отношению к человеку. И сейчас я ощущал его слишком отчётливо. По отношению к Нике.

А это было недопустимо.

Во-первых, потому что я люблю эту девушку.

А во-вторых, потому что совсем скоро она станет моей женой.

— Ну, и? — спросил я, когда входная дверь за Никой захлопнулась.

— Что “и”? — удивилась мама, поднимая голову.

— Что между вами произошло?

— Ничего, — неловко улыбнулась она.

— Конечно. Ничего. Абсолютно, — съязвил я. — Именно поэтому Ника сейчас сбежала из дома и всё это время молчала за столом.

Мама некоторое время сидела молча.

Потом тяжело вздохнула и наконец посмотрела на меня.

— Мы не ругались, Никита, — сказала она тихо. — Просто... я вела себя неправильно по отношению к ней. Но меня тоже можно понять... Я твоя мать...

Блять.

Я медленно выдохнул и потёр ладонью лицо.

Ну куда же без драмы?

— И что ты сделала? — спросил я.

— Ничего такого... — мама отвела взгляд. — Я считала её виноватой в том, что ты оказался в СИЗО. И не скрывала этого.

— Мам... — я поднялся из-за стола и подошёл к окну.

За стеклом как раз появилась Ника. Она буквально вылетела из подъезда, будто пробка из шампанского, и быстрым шагом направилась в сторону ближайшего супермаркета, который находился в соседнем доме.

Значит, всё это время рыжик попадала под горячую руку будущей свекрови...

Я почувствовал, как внутри медленно начинает подниматься раздражение.

— Она ни в чём не виновата, — продолжил я. — Она поступила правильно. Так, как поступила бы любая нормальная девушка. Она не просила меня бить его. Я сам не сдержался, понимаешь? Сам.

— Но ведь она могла тебе не рассказывать... — тихо возразила мама. — Могла обратиться в полицию. Или к своему тренеру...

Как же у неё всё просто.

Как два пальца обоссать.

— А как бы я себя чувствовал, мам?.. — спросил я, повернувшись к ней. — Если бы не заступился за любимого человека? Я поступил неправильно, что избил его так сильно. Достаточно было пару раз дать ему в нос и успокоиться. Но меня занесло. И виноват в этом только я сам.

Мама в очередной раз тяжело вздохнула и тоже поднялась из-за стола.

— Но сейчас ведь уже всё хорошо, — её мягкая ладонь коснулась моего плеча.

Я невольно прикрыл глаза.

За эти месяцы я успел соскучиться даже по таким простым вещам. По дому. По разговорам. По тому, что рядом есть близкие люди.

— Хорошо будет, когда ты помиришься с ней, — ответил я наконец. — У нас свадьба через месяц.

Мама несколько секунд молчала, а потом кивнула.

— Хорошо. Я поговорю с ней, Никит.

Я снова перевёл взгляд за окно.

Ника уже забежала в двери супермаркета, скрываясь внутри ярко освещённого помещения.

У нас всё будет хорошо.

Будет свадьба. Будет семья. Будут дети, в конце концов.

Жизнь постепенно налаживается.

Когда Ника вернулась домой, мы уже разговаривали на отвлечённые темы. Точнее, обсуждали свадьбу.

Оказалось, что у мужа маминой подруги был в собственности банкетный зал, который, по её словам, идеально подходил для празднования и который нам готовы были предоставить бесплатно.

Мне вся эта халява не особо нравилась. Даже если это свадебный подарок.

Поэтому я сразу сказал, что сначала поговорю с Никой и узнаю, не выбрала ли она уже что-нибудь сама.

Времени у неё на подготовку было предостаточно.

Но были ли у неё на это силы?..

Сегодня утром рыжик призналась мне, что последние два месяца практически не ходила на тренировки. Просто не могла заставить себя вернуться в зал.

И я её прекрасно понимал.

Честно говоря, какая-то эгоистичная часть меня даже радовалась этому. Хотела оградить её от всего. От любого напряжения. От лишних переживаний. Просто закрыть дома рядом с собой и не выпускать никуда.

Когда Ника появилась на кухне с коробкой торта в руках, я уже разливал чай по кружкам.

— Садись за стол, — сказал я, глядя на неё.

Девушка быстро сполоснула руки в раковине и села на стул, привычно поджав под себя одну ногу.

Стоило Нике засунуть в рот первый кусок бисквитного торта, как она тут же прикрыла глаза от удовольствия.

Я невольно усмехнулся.

Эта сладкоежка просто заедала стресс.

И я слишком хорошо её знал, чтобы этого не понимать.

— Ника, ты уже забрала свадебное платье из салона? — спросила мама.

Её голос звучал мягко и спокойно, но я всё равно заметил, как у рыжика едва заметно дёрнулись плечи.

Н-да... Без меня её тут действительно неплохо кошмарили.

Не выдержав, я придвинул свой стул ближе к Нике, обнял её за плечи и мягко коснулся губами её щеки.

Рыжик тут же чуть расслабилась в моих руках. Совсем немного. Но я почувствовал.

— Нет, не забрала, — ответила Ника.

— Нужно забрать как можно скорее, — улыбнулась мама. — Можешь привезти его ко мне на хранение.

Она явно пыталась загладить вину. Показать Нике, что принимает её. Что она “за” неё как за будущую невестку.

И постепенно их разговор начал напоминать прежние посиделки на кухне, когда они только познакомились.

Без напряжения. Без колючей осторожности в голосах.

Когда из спальни внезапно раздался звонок, я даже не сразу понял, что это вообще такое.

А потом до меня дошло — телефон.

Мой телефон.

Я не видел его несколько недель и, если честно, ещё столько же спокойно бы не видел.

Телефон продолжал надрываться мелодией и вибрировал на прикроватной тумбе так сильно, что грозился вот-вот свалиться на пол, когда я наконец взял его в руки.

«Саня» — светилось на экране.

Смахнув зелёную кнопку, я приложил телефон к уху.

— Чего тебе? — вместо приветствия выдал я.

— И тебе привет, брат! — тут же захохотал Саня. — Мы тебя тоже очень рады слышать!

Когда на фоне раздались радостные голоса Толика и Димы, которые начали наперебой орать в трубку, приветствуя меня, я улыбнулся.

Как бы иногда ни бесила меня эта троица, я был пиздец как рад их слышать.

Не так, как рыжика, конечно. Она вообще ни в какое сравнение с ними не шла.

— Нам Ника позвонила! Сказала, что тебя отпустили! — проорал Толик так громко, что я поморщился и убрал телефон чуть дальше от уха.

— Да, — ответил я. — Дали условку на год. Но это хрень. Главное — на свободе.

— И что теперь делать планируешь?

— К свадьбе готовиться, — усмехнулся я, машинально глядя на Нику, сидящую за столом. — Неделю передохну и вернусь на тренировки.

На несколько секунд в трубке повисла пауза.

— Кстати… насчёт тренировок… — голос Сани стал серьёзным. — Кажется, клуб планирует с тобой расстаться после завершения контракта... Из-за этой истории...

— Но это пока только слухи, братан, — тут же добавил Димон.

Слухи.

До окончания контракта оставалось всего два месяца.