Ника лежала щекой у меня на груди, лениво водя кончиками пальцев по моему животу, и от каждого такого прикосновения внутри становилось до смешного спокойно. Будто организм, который два месяца жил в постоянном напряжении, наконец-то понял, что можно перестать ждать удара.

И чем дольше я находился с ней в постели, тем сильнее ощущал, как постепенно отступает весь негатив. Как он буквально растворяется на её губах, в её руках, в плечах, которые я продолжал целовать, пытаясь убедиться, что она действительно рядом. Что это не очередной сон, который закончится серыми стенами камеры и чужими голосами за дверью.

Утром, на оглашении приговора, не увидев Нику, я сначала просто растерялся. Подумал, что она опаздывает. Что вот-вот откроется дверь, и рыжик влетит в зал, запыхавшаяся и взволнованная.

А потом, когда адвокат сообщил мне, что она не выходит на связь, я испугался.

Испугался, что просрал её. Что её обиженный взгляд на прошлом заседании и полный игнор меня, имели куда более серьёзную причину, чем я думал.

Пока шло это ебучее заседание, я почти не слышал, что там говорит судья. Только периодически смотрел на двери, чувствуя, как внутри медленно нарастает паника.

Поэтому, когда меня выпустили прямо из здания суда вместе с сумкой вещей и пакетом документов, я попросил Андрея Викторовича отвезти меня домой.

Выскочив из его машины у многоэтажки, я практически залетел в подъезд, который каким-то чудом оказался открытым.

Поднимаясь по лестнице, я даже не чувствовал усталости. Сердце колотилось так, будто я не после суда домой ехал, а на очередной бой выходил. В висках шумело. Ладони вспотели.

И когда, позвонив в дверь квартиры, я уже почти перестал надеяться на чудо, Ника всё-таки открыла мне.

Она была здесь. В нашем доме. Всё ещё моя. Всё ещё с кольцом на пальце, которое я надел ей дрожащими от волнения руками.

Я даже сказать ничего нормально не смог. Просто смотрел на неё, жадно, как ненормальный, скользил взглядом по её лицу, по волосам, по глазам.

Когда выяснилась причина происходящего с ней, я выдохнул, и в очередной раз убедился в том, что я хер эгоистичный.

Сам придумал — сам лоханулся.

— Ты голодный, наверное... — тихо произнесла Ника, разрывая тишину.

Я ничего не ответил, только сильнее уткнулся носом в её плечо.

От Ники пахло знакомо. Теплом, уютом и гелем для душа, которым она обычно пользовалась.

Всё это настолько отличалось от того, к чему я привык за время в СИЗО.

Блять…

Я едва не выматерился вслух.

Вместо того чтобы сначала привести себя в порядок, принять душ, смыть с себя всю эту грязь, тяжесть и негатив, я накинулся на неё, как какое-то похотливое животное, которое долго держали на цепи.

А она…

Ника смотрела на меня абсолютно спокойным взглядом, гладила мои волосы, и от этого по телу расходились мурашки. Кажется, её вообще не волновало то, в каком состоянии я заявился домой.

Пока сидел там, накрутил себе уже хер знает что.

А она всё это время просто ждала меня.

Спустя полчаса я всё-таки нашёл в себе силы подняться с кровати и отправиться в душ.

Тёплая вода стекала по телу, смывая липкий пот, запах сигарет, чужих помещений и всё то, что въелось в кожу за это время. Я долго стоял под струями, упираясь ладонями в стену и просто пытаясь заново привыкнуть к ощущению нормальной жизни.

Рыжик, кажется, что-то готовила, когда я вышел из ванной.

С кухни тянулись совершенно умопомрачительные ароматы домашней еды, от которых желудок тут же болезненно сжался от голода.

Натянув на себя боксеры, я машинально погладил пиздюка, который развалился на нашей с Никой постели, и неожиданно для самого себя осознал, что скучал даже по нему.

Замурчав, серый тут же перевернулся на спину, подставляя мне своё пушистое пузо.

— Эээ, нет, братан! — засмеялся я. — Пузо тебе пусть хозяйка чешет.

Даже голос у меня прозвучал как-то иначе. Спокойнее. Живее.

Будто я наконец снова становился собой.

К моменту, когда я появился на кухне, Ника уже успела поставить на стол тарелку, полную еды, и даже нарезать салат.

Поцеловав девушку в макушку, я уселся за стол.

— Ты ешь, — очаровательно улыбнулась она. — А я пока тоже в душ схожу.

Стоило Нике скрыться за дверью ванной, а мне засунуть в рот первый кусок охуительной мясной запеканки, как в квартиру раздался звонок.

Кого, блять, там принесло?!

Даже не подумав о том, что неплохо бы сначала одеться, я прямо в трусах распахнул входную дверь.

Передо мной стояла мама.

Увидев меня, она выдохнула почти так же, как до этого Ника.

— Сынок! — мама прикрыла рот ладонью. — Ты уже дома?!

Я не понял, они чего ожидали? Что меня посадят? Реальный срок дадут? Или что?

Всхлипнув, она крепко обняла меня, едва переступив порог квартиры.

Я автоматически обнял её в ответ, чувствуя, как она дрожит, и только потом сообразил, что стою перед матерью почти в неглиже, поэтому поспешил отстраниться.

— Ты проходи, — произнёс я. — А я пока оденусь.

Пока мама возилась в прихожей, снимая верхнюю одежду, я быстро натянул чистую футболку и шорты, а потом подошёл к двери ванной, за которой шумела вода.

— Малыш, — позвал я её. — Приехала моя мама.

Мне показалось, что в этот момент за дверью раздался тяжёлый выдох.

Мама уже сидела на диване в гостиной, совмещённой с кухней.

— Расскажи мне всё, — попросила мама.

— Есть будешь? — спросил я, открывая холодильник, в котором стоял контейнер с запеканкой.

— Буду, — кивнула мама, проходя к кухонной зоне. — С утра бегаю, дома не была. Почему ты мне не позвонил? Не сказал, что ты уже дома?

— Занят был, — коротко ответил я, разогревая обед маме и Нике.

— И чем же ты был так занят, что не удосужился позвонить родной матери?! — возмутилась она.

— Делами, — буркнул я.

Не говорить же ей, что всё это время я практически не выпускал рыжика из своих рук. Что снова и снова наполнял её собой, крутил в объятиях, целовал её кожу, оставляя на ней следы, вырывал стоны, которых не слышал целых два ебучих месяца.

И, если бы мама не пришла, сделал бы это ещё раз, сразу после обеда. Просто снова утащил бы Нику в спальню и закрылся там с ней до вечера.

Ну не до кого мне сейчас было. Ни до друзей. Ни до родственников. Пусть хоть все разом обидятся.

Ника.

И я.

Всё. Идеальное сочетание.

Когда я рассказал матери о том, что мне дали условный срок на год и теперь нужно отмечаться в инспекции раз в месяц, из ванной вышла Ника.

Она была в лёгком домашнем халате. В одном из тех, которые я так любил срывать с неё по вечерам.

Короткий, он доходил ей примерно до середины бедра и больше открывал, чем скрывал. Светлая ткань слегка липла к влажной после душа коже, подчёркивая тонкую фигуру девушки, а мокрые рыжие волосы рассыпались по плечам.

Я машинально завис взглядом.

Блять.

У меня организм вообще не собирался успокаиваться рядом с ней.

Ника, заметив мой взгляд, тут же потянула халат вниз, будто пыталась прикрыться сильнее, смущённо посмотрела на мою маму и тихо пробормотала:

— Здрасте, Анна Витальевна...

После чего почти сразу скрылась в комнате, чтобы переодеться.

Без каких-либо слов было понятно, чем мы занимались всё утро.

И, судя по напряжённому лицу матери, она это тоже прекрасно поняла.

Через пять минут Ника снова появилась на кухне. Уже в лосинах и свободной футболке.

Усевшись за стол, она тут же опустила голову и взяла вилку, избегая смотреть хоть на кого-нибудь из нас.

Дальше разговор вообще не клеился.

Мама больше не задавала вопросов касательно меня и молча ела, а рыжик и вовсе просто ковыряла вилкой в тарелке, так и не засунув в рот ни кусочка еды.