Спорить я с ним не стала. Может и балую по меркам магов, но обращаться с эльфийкой, как с рабыней, ломать ей пальцы или рубить головы, как это всегда делали Блэки, я физически не смогу. Слуг у меня не было ни в этой жизни, ни в прошлой. А с официантами, уборщицами и прочим обслуживающим персоналом меня всегда учили обращаться вежливо.

Мы расположились в удобных креслах и, дождавшись кофе, Сириус объяснил мне ситуацию, в которой я оказалась. Родители, как мои опекуны, действительно имели право отозвать разрешение на обучение в магической школе.

Вот только недоучками магов не оставляли. Тому же Хагриду в свое время сломали палочку не из-за обвинений в убийстве Миртл, а потому что он не получил диплом. А нет СОВ, значит и палочка не положена. Полувеликану еще повезло, что его оставили лесником. Мне такое счастье не грозило. Как маглорожденную меня вернут в немагический мир и сотрут всем Грейнджерам память о последних годах и Хогвартсе.

Мне, конечно, было бы очень обидно потерять магию, свой дом в Озерном крае и новых друзей, но даже это все было не главной проблемой.

Основная трудность заключалась в самом заклинании «Обливиэйт». Маглы его переносили очень легко. Обычного человека можно было без последствий обливиэйтить хоть сотню раз в день. Даже, если стереть пару десятков лет за раз, не волшебник максимум мог помучаться несколько дней от головной боли. А дальше мозг сам адаптировался и затягивал пробелы в прошлом подходящими событиями. Один вдруг вспоминал, что долго болел, другой, что попадал в аварию. И психика все проблемы с памятью списывала на этот «костыль».

С магами все было сложнее, у них был природный барьер, защищавший от подобных вмешательств. «Обливиэйт» к волшебникам тоже применяли, но действовать нужно было гораздо аккуратнее. Использовать заклинание забвения разрешалось только в редких случаях. И удаляли в основном лишь краткосрочные воспоминания. Чаще всего травмирующие.

Когда же требовалось избавиться от нескольких месяцев или лет, это делалось точечно. Обычно работала пара: легилимент и обливиэйтер. Один проникал в мозг и находил нужный момент, а другой стирал именно его, а не весь временной диапазон.

Если бы я сейчас решила забыть Сириуса, то мне бы не стерли из памяти весь третий и четвертый курс, а удаляли каждый фрагмент отдельно: знакомство за теплицами, встречу в Хогсмиде… И так, пока лорд Блэк не остался бы для меня просто фотографией из газеты.

Но так бы действовали ровно до того момента, пока я оставалась ведьмой. Если же меня выгонят из Хогвартса и сломают палочку, то я для мира магов перейду в разряд обычных маглов, и стирать будут, не утруждаясь, весь срок скопом. А этого мозг волшебника не мог перенести без последствий.

Проще говоря, у меня б поехала крыша, а родители бы вдруг «вспомнили», что я переучилась перед выпускными экзаменами в младшей школе и повредилась рассудком. Этим бы они себе объяснили и то, что я последние четыре года не ходила в магловскую школу. И то, что меня за это время не видели ни соседи, ни друзья. И все прочие странности и нестыковки.

— А Дамблдор не может отказать Грейнджерам и оставить меня в школе?

— Гипотетически директор может решить этот вопрос двумя способами. Либо тихонько подправить твоим родителям память и сделать вид, что ничего этого не было. Либо же пойти официальным путем, упирая на то, что ты отличница, сильная и перспективная ведьма, которую нельзя лишать магии. Да, будет скандал, длительные разборки, но вероятнее всего тебя бы оставили в школе. Вот только Альбус не будет этого делать, — Блэк почесал переносицу, пытаясь подобрать слова, для дальнейших пояснений.

— Директор так сильно ненавидит меня или это месть тебе? — Уточнила я.

— Скорее второе. Он мне еще не простил полученную опеку над Гарри. Плюс он на днях приходил «в гости». Ничего толком не сказал, но туманно намекал на возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть. Видно Снейп все-таки доложил своему начальнику о событиях на кладбище. И на этом основании Дамблдор требовал, чтобы я предоставил свой дом на Гриммо в качестве штаб-квартиры «Ордена Феникса». Была у нас в свое время такая… компания, которая пыталась противостоять Темному Лорду. Мы с родителями Гарри состояли в этом… Ордене. А теперь им заседать, видите ли, больше негде. В Норе места мало, его дом в Годриковой лощине недостаточно защищен для этой цели, в Хогвартсе дети. Короче у всех есть причины не пускать это сборище к себе домой, поэтому эту честь решили предоставить мне.

— А ты отказал?

— Естественно. Раньше я был наивным молодым юнцом, который верил во «всеобщее благо». Теперь же вижу и понимаю больше. Поэтому сказал Альбусу, что выхожу из его шайки. Он же этот вопрос считал решенным, мне показалось, что и на Гриммо он явился просто поставить меня перед фактом, что «Орден Феникса» будет собираться здесь. Ну, и сильно обиделся на отказ. А, зная его характер, директор обязательно будет мстить при случае.

— Поэтому ты и сказал, срочно уходить из дома Грейнджеров? — Уточнила я, осознав весь ужас ситуации, в которой я оказалась.

— Это сказал не я, а Говард Фаст, адвокат Малфоя, который и меня из Азкабана вытащил, и делом Беллатриссы сейчас занимается. Благодаря нашей с тобой помолвке я могу подать заявку и стать твоим опекуном в магическом мире. В этом вопросе у волшебников есть преимущество перед маглами, так что шансы у нас неплохие. Но только при условии, что тебе не успеют сломать палочку и выгнать из Хогвартса. Вот Говард и приказал тебя спрятать. Причем делать это в доме на Гриммо нельзя. Нужно чтобы тебя не могли найти ни совы, ни поисковые заклятия. Я же наоборот должен быть доступен для писем и возможных встреч. Так что в ближайшие несколько недель ты на осадном положении. Прикажи своей Пенни закрыть Озерный край от всех посторонних птиц, кроме Букли. Я ее пришлю, когда появится информация. Сама ни с кем не связывайся, даже со мной. Просто жди.

— Сириус, но почему мне даже Минни прислать тебе нельзя? Я же тут с ума сойду от волнения.

— Гермиона, я понимаю, что это будет непросто. Но, если заподозрят наш сговор, опеки над тобой мне не видать. Так что для всех в ночь побега, ты связалась со мной по сквозному зеркалу. Я не смог тебя успокоить и ты с перепугу куда-то сбежала из родительского дома. Больше мы с тобой не виделись и не слышались. Именно этой версии мы и будем придерживаться в суде. А теперь мне пора. Верь, все будет хорошо.

Блэк сам проинструктировал Пенни, познакомил ее с Буклей и аппарировал вместе с совой. Я же осталась одна, практически под домашним арестом. За границы «Фиделиуса» жених выходить запретил, хорошо хоть, что теперь чары сокрытия и на озеро распространялись. А то б я тут точно с ума сошла в четырех стенах.

Потянулись дни моего заточения. Прошлым летом я тоже гостила в Озерном крае, но в тот раз атмосфера была совсем другой. Тогда я сама сюда пришла и могла уйти отсюда в любой момент. Сейчас же я здесь была, как в тюрьме, без информации и сроков. Из-за чего каждый час казался вечностью.

Пенни сказала, что чувствовала сквозь защиту, что меня искали. Сначала часто, потом реже. Заклинания были разные и запускал их не один маг. Но чары сокрытия справились и не пропустили щупальца поисковых заклятий.

Меня ничего не радовало, купаться и загорать совсем не хотелось. Попробовала научить эльфийку игре в карты или шахматы, но тут повторилась история Криччера. Пенни упорно мне поддавалась, как своей Хозяйке. Так что эту идею я быстро забросила. Чтение не отвлекало, я не могла сосредоточиться на прочитанном. Даже мое любимое фриволите в этот раз дало сбой. Челнок упорно выскальзывал из рук, я сбивалась при подсчете петель, раз за разом распуская плетение. От чего только сильнее нервничала.

В какой-то момент мне начало казаться, что ничего у нас с опекой не получится. И мне либо сотрут память, превратив в овощ, либо же я навсегда останусь в заточении в этом доме. Пенни успокаивала меня, как могла. Но вести душещипательные беседы эльфийка не умела, ее забота выражалась с том, что она бесконечно таскала мне горячий чай и кофе. Отвлекала меня бытовыми вопросами, предлагала то ванну набрать, то плюшек напечь. Помогало не сильно, но она старалась и я это ценила.