– Кто идёт?! – раздался окрик с надвратной башни, когда они подъехали к самым воротам.

– Спустись вниз и узнаешь! – отозвался Джарет. – Орать на всю округу я не намерен!

Ему не ответили. Спешившись, вампир требовательно постучал во вделанную в воротную створку калитку. Смотровое окошко почти сразу же приоткрылось. Лиссандра напрягла слух и услышала, что упырь передал привратнику привет от некоего господина Мальвуса. Это подействовало. Минуту спустя несколько дружинников распахнули ворота, впуская гостей внутрь.

– Разбуди коменданта, – велел Джарет подошедшему к ним мужичку, кутавшемуся в меховую шубу.

– Он еще не ложился, господин. Если изволите, я проведу вас прямо к нему.

– Подожди минуту, – сказал упырь и обернулся к Меркелу. – Мэтр, я на какое-то время оставлю вас на попечении йора Колси. Того, с кем вы желаете встретиться, здесь нет, но я вернусь вместе с ним в течение нескольких дней. Надеюсь, вас это устраивает?

– Как будто у меня есть выбор, – проворчал архимаг. – Идём уже, нечего торчать на морозе.

На самом деле кому-кому, а ему холод был нипочём. Одарённые легко могут регулировать температуру своего тела, насыщая его потребным количеством энергии из источника. Единственной в их отряде, кто страдал от заморозков, была теплолюбивая Трикс, которая, насколько поняла Лиссандра, была родом из Литтэрии и не привыкла к суровым северным зимам. И то только поначалу. Силёнок, чтобы согреться самой, у неё не хватало, поэтому Меркел постоянно поддерживал вокруг своей любимицы магический кокон, сберегавший тепло.

Йор Колси оказался старым, морщинистым и неприветливым человеком. Джарета он узнал в лицо и не высказал никаких возражений, когда тот потребовал выделить для них комнаты. Сам же упырь, не теряя времени попусту, оседлал свежую лошадь и ускакал в ночь в сопровождении двоих замковых дружинников. По мнению Лиссандры, вот так вот доверяться кровососу было, по меньшей мере, наивно. Одному Шилу известно, кого он притащит с собой обратно. Может быть, целую ораву имперских колдунов, горящих желанием разделаться с мерзким поддавшимся. Вероятность подобного исхода, конечно, ничтожна, но ей всё равно не нравилось во всём полагаться на Джарета. Должно быть, архимаг Говард в своё время хорошенько насолил Меркелу, раз тот готов отдаться в руки чернокнижников ради одной только возможности ему отомстить. Такое поведение вообще не очень-то вписывалось в характер поддавшегося. Лиссандра успела неплохо его изучить и знала, что излишней злопамятностью он не страдал.

Когда они, отужинав, поднялись в свои покои, где уже была подготовлена ванна, некромантка наотрез отказалась купаться вместе с Меркелом, заявив, что она желает помыться, а не заниматься всякой ерундой. Тот нахмурился, но проглотил это и уставился куда-то в окно, дожидаясь своей очереди. Когда же слуги сменили воду, он молча выкупался, накинул на себя свежую рубашку и, сев рядом с ней на постель, приобнял её за плечи.

– Лисси, что-то не так?

– Всё отлично, – она не глядела на него, изучая свой маникюр. – А что?

– Я же вижу, ты на меня дуешься. Но не могу понять, в чём причина. Подскажешь?

– У меня просто не лучшее настроение. Поднадоело немножко прыгать туда-сюда, словно блоха на собачьей заднице.

– Ну да, ты рассчитывала на иное, – он не спешил давать себе волю, его рука спокойно лежала на её плече, и Лиссандре такая тактичность была по душе. – Но это всё ненадолго. Я обещаю.

– Ты только и делаешь, что обещаешь, – она дернула плечиком, избавляясь от его ладони. – А на деле я для тебя пустое место. Джарету ты и то больше воли даёшь. Скажи вот, почему мне нельзя ещё немного с ним поработать? Это заденет хрупкие струны его души?

– От него сейчас многое зависит… – начал было архимаг, но она прервала его пренебрежительным смешком.

– Ещё скажи, что многое зависит от Трикс! С девчонкой ты цацкаешься, как наседка с птенчиком, тратишь на нее уйму времени, а для меня находится место только в твоей постели. Или ты думаешь, мне не хочется расти над собой? Думаешь, если я молчу, значит меня всё устраивает? Это я одарённая, я, а не она!

– Если ты надеялась смутить меня, то просчиталась, – благожелательно протянул Меркел. – Ты ревнуешь, Лисси, и это льстит моему самолюбию.

Лиссандра хотела было расхохотаться в голос, но её пронзила внезапная мысль. А так ли он заблуждается? Может быть, дело не только в том, что он оставил её с носом, ничему так и не научив, а… нет, это сущий бред!

– Оно и видно, что твоё самолюбие для тебя на первом месте, – чуть резче, чем ей самой этого хотелось, бросила она. – Знаешь, мне кажется, я достаточно побыла твоей игрушкой. Позволишь мне уйти с миром, или убьёшь и приберёшь к рукам мою сферу?

– Лисси! – вот на этот раз его проняло. – Я… – он хотел ещё что-то сказать, но замолк на полуслове, как это с ним частенько случалось.

Вот всегда так! Стоит ей только накинуть на него узду, как он убегает в себя и возвращается рассудительным и спокойным, будто его окатили холодной водой, а затем дали время, чтобы как следует всё обдумать. Эта черта его личности невероятно интриговала Лиссандру. Опыта в общении с мужчинами у неё было предостаточно, но ничего подобного она никогда прежде не встречала.

– Ещё месяца два назад я бы колебался между этими двумя вариантами, – голос Меркела вновь был спокоен, как она и ожидала. – Но сейчас тебе ничего не грозит. Я же сказал тебе, Лисси, ещё в Гижеве, что, если ты захочешь уйти, держать тебя я не буду.

– А как же Трикс? Представь себе, как она расстроится. Ведь всё могло бы выйти так здорово, тебе бы досталась сфера, а ей новая игрушка.

– О чем это ты? – удивился архимаг.

– Как же? Об алмазе с моей душой, который ты обещал нашей дурочке.

– Только не делай вид, что ты до сих пор злишься на меня за ту невинную шутку. Я не из той породы мужчин, что убивают своих женщин при расставании. А Трикс обойдётся, она и без того разбаловалась сверх всякой меры. Так что, ты уходишь?

– Прямо сейчас, – она резко встала и направилась к сложенной на комоде дорожной одежде.

Он молча сидел, наблюдая за её сборами. Лиссандре уже стало казаться, что она просчиталась и Меркел отпустит её, а потом выкинет из головы, словно ничего и не было. От этой мысли она ощутила лёгкую горечь. Похоже, ей не удалось узнать его по-настоящему. Хороший урок на будущее, и на том спасибо.

– Лисси, – окликнул он её, когда она уже взялась за дверную ручку. – Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Тогда останови меня, – кинула она на него вызывающий взгляд. – Надень на меня негатор, на колени поставь. И то и другое у тебя отлично получается.

– Можешь считать, что ты одержала надо мной безоговорочную победу, – тяжко вздохнул он. – Чего ты хочешь?

– Что бы ты не смотрел на меня, как на пустое место.

– Ты прекрасно знаешь, что я и так этого не делаю.

– А ты докажи это, – она медленно подошла к нему, достала из кармана флакончик со сладкой росой и поболтала им в воздухе. – О чём бы я ни просила, ты всегда отказываешь. Даже, когда речь заходит о такой малости.

– Боюсь, это будет только начало, – улыбнулся он. – Так просто мне от тебя не откупиться.

– Возможно, – она протянула руку, взяла Меркела пальцами за подбородок и, приподняв его голову, заглянула ему в глаза. – Но это мы выясним только на практике, верно?

– Я весь твой.

Лиссандра и так это видела. Завязки его штанов вот-вот должны были лопнуть без всякого наркотика. Но он ещё не знает, что его ждёт.

Подойдя к столику, она наполнила вином два бокала и капнула в каждый по три капельки росы. Приняв из её рук получившееся зелье, Меркел без колебаний выпил его, откинулся на подушки и стал смотреть, как она избавляется от одежды. Время от времени Лиссандра поглядывала на архимага и видела, что в его глазах с каждой секундой всё сильнее и сильнее разгорается огонь страсти. На следующие часа полтора оба они выпали из реальности. Когда же тяжело дышащий Меркел положил голову на её грудь, она принялась играть его шелковистыми волосами. Минута-другая прошли в молчании, а затем Лиссандра тихо спросила: