Мне известны детали похищения Вашей дочери. Я буду ждать Вас в этот эквон на постоялом дворе «Крепкий орешек» на улице Трёх петухов. Третья комната, в семь часов вечера. Постучите в дверь ровно пять раз и прихватите с собой четыре тысячи золотых империалов.

Четыре тысячи! Кем бы ни был автор этого короткого послания, губа у него была не дура. Однако, архимаг с готовностью расстался бы и со всеми своими сбережениями, если бы это приблизило его к обнаружению убийц Милани. Посему он, сразу по получении письма, отправился в филиал имперского банка и вышел оттуда с изрядно потяжелевшей позвякивающей сумкой на правом плече. Затем потянулись часы мучительного ожидания. Добрую половину позавчерашнего и весь вчерашний день чародей не знал, чем себя занять, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о скорой встрече с неведомым информатором. За долгие годы работы ректором Сегальской академии он расслабился, привык к тому, что всё потребное ему доставляют в кратчайшие сроки, и совсем разучился ждать. А ведь, казалось бы, это такой простой навык… Скомкав записку, Говард засунул ее в карман своей мантии и вновь взглянул на часы. Четверть седьмого. В принципе, можно и выдвигаться. Архимаг протянул руку, взял колокольчик, стоявший на краю стола, и позвонил, вызывая дворецкого. Тот не замедлил явиться, и Говард коротко приказал ему оседлать Ленивца. От идеи ехать в карете бывший ректор отказался сразу, не желая привлекать к своей персоне лишнего внимания. Крепкий орешек, как он уже выяснил, был небольшим постоялым двором средней паршивости и являться туда в роскошном экипаже едва ли будет уместно. Отведя взгляд от двери, за которой скрылся дворецкий, чародей соткал перед собой две иллюзии, изображавшие Демиша и Оюра, такими, какими их запомнили студенты и сослуживцы. Сам Говард, к большому его сожалению, живьём их ни разу не видел, а потому вынужден был полагаться на чужие воспоминания. Для полной уверенности в том, что он сумеет узнать тёмных при встрече, неплохо было бы иметь и чёткие слепки их аур, но, увы, все, к кому архимаг обращался по этому вопросу, либо разводили руками, либо предоставляли в его распоряжение лишь контурные наброски, по которым опознать негодяев будет достаточно трудно. Неудивительно, ведь для того, чтобы досконально запомнить переплетение нитей чужой энергетики, требуются намеренные усилия, а знакомые сбежавших тёмных такой цели перед собой не ставили.

Тихий стук по дверному косяку отвлёк мага от молчаливого изучения ненавистных лиц. Он обернулся и увидел дворецкого, стоящего на пороге кабинета.

– Ленивец осёдлан, мэтр, – церемонно поклонился тот. – Будут ли ещё какие-нибудь распоряжения?

– Нет, – коротко ответил архимаг, развеивая иллюзии.

Не говоря больше ни слова, он взял с кресла сумку с деньгами, прошёл мимо посторонившегося дворецкого, спустился на первый этаж своего особняка и вышел во двор, где его дожидался статный гнедой жеребец под богато украшенным седлом. Ленивцем этого, во всех остальных отношениях превосходного, коня прозвали за его исключительную способность засыпать при любой удобной возможности хоть в стойле, хоть вот так, стоя посреди двора. Собственно, это трудно было считать недостатком. Напротив, Ленивца можно было без опасения оставить где угодно непривязанным и не стреноженным и не бояться, что он куда-нибудь убредёт. Похлопав по сонно склонившейся шее коня, Говард вскочил в седло и направил животное к воротам, предусмотрительно распахнутым слугами. До нужного места он планировал добраться в течение получаса, но ждать ещё минут десять-пятнадцать, чтобы прибыть точно в назначенный автором записки срок, было выше его сил. На улицах, несмотря на вечернее время, всё ещё было полно народу и Говард, хоть ему и хотелось поторопиться, вынужден был ехать неспешным шагом, чтобы не сбить ненароком выскочивших на середину улицы мальчишек или пьянчугу, заплетающиеся ноги которого так и норовили завести своего обладателя под конские копыта. По-летнему тёплое солнце освещало Сегалу во всей её многообразной красе, однако, архимагу было не до любования роскошными зданиями, статуями и фонтанами, виденными им многие сотни раз. Все его мысли были сосредоточены на предстоящей встрече. Быть может, на постоялом дворе его ожидает ловушка? Конечно, сомнительно – ведь представить кого-то, кто готов открыть охоту на архимага посреди города, довольно сложно, но это ещё не повод расслабляться. Нужно держать ухо востро и не жалеть энергии на подпитку защиты, которой чародей окутался, едва покинув двор своего особняка. Так, перебирая давно уже разложенные по полочкам мысли, Говард и добрался до Крепкого орешка. Оставив Ленивца на попечение конюхов и прихватив сумку с золотом, он, не тратя времени на разговоры с хозяином или прислугой, поднялся на второй этаж, нашёл третий номер и постучал пять раз, как и было написано в послании. Через несколько секунд до его слуха донёсся звук отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась, являя ему невысокого желтоволосого люмена в неброской одежде горожанина средней руки.

– Входите мэтр, – потупив глаза произнес зрячий, отступая вглубь комнаты.

Дважды Говарда упрашивать не потребовалось. Распахнув дверь на всю ширину, он сперва пристально оглядел открывшееся ему помещение со шкафом, кроватью и прикроватной тумбочкой и, не заметив ничего подозрительного, шагнул внутрь.

– Принесли денежки, – одобрительно заметил хозяин этой скудно обставленной комнатёнки, обходя архимага, чтобы снова задвинуть дверной засов. – Славно, славно.

– Перейдём к делу, – не найдя стула, чтобы присесть, волшебник сделал несколько шагов и уселся на застеленную шерстяным одеялом кровать. Сумку с деньгами, так и притягивавшую взгляд зрячего, он положил на тумбочку. – Кто ты и что тебе известно о похищении моей дочери?

– Имя мое значения не имеет, мэтр – незнакомец прошёлся из стороны в сторону и, остановившись в трёх шагах от архимага, продолжил. – Достаточно сказать, что я был слугой в доме мэтра Оюра и знаю, где его можно найти.

– И почему же ты решил поделиться этим знанием со мной? – спокойно спросил Говард, накладывая на собеседника детектор лжи.

– Потому, что тех денег, которые мне платит хозяин, недостаточно, чтобы решить нависшие надо мной проблемы.

– Не говори загадками, – немного повысил голос колдун. – Я хочу получать прямые и ясные ответы на свои вопросы, – и он положил левую руку на сумку, показывая, что так просто с её содержимым расставаться не собирается.

– Ну хорошо, – нервно кивнул люмен. – Но, прежде чем я продолжу, поклянитесь честью своего рода, что, получив ответы, заплатите четыре тысячи золотых и не… в общем, никак не станете мне вредить.

– Клянусь честью рода Саль, – как можно серьёзнее произнес архимаг. – Итак?

– У моего брата возникли проблемы с деньгами, – получив обещание, потенциальный информатор заметно приободрился. – Он задолжал крупную сумму и угодил в лапы своих кредиторов. Те обещали убить его, если я не заплачу выкуп. Для этого мне и нужно золото, а ещё для того чтобы потом скрыться. Спрятаться от Оюра и его влиятельных друзей.

– О его друзьях мы ещё побеседуем, – почти дружелюбно сказал архимаг. – А теперь, расскажи всё, что тебе известно, с самого начала.

– С начала? Хорошо, пусть будет по-вашему. – он на мгновенье умолк, собираясь с мыслями, и снова заговорил, – У мэтра Оюра я служу уже десять лет. За это время многого навидался и понял, что хозяин ведёт какие-то дела с тёмными колдунами. Оно, конечно, страшновато на такого работать, но платил Оюр хорошо, да к тому же обещал, в случае чего, достать меня хоть из-под земли, хоть с того света. В общем, я старался делать, что велят, и не особо влезать в его дела. Так и жил помаленьку. Но как ты глаза не закрывай и уши не затыкай, а кое-что в голову просочится, тут уж по-другому никак. Вот и про дочь вашу узнал, и про то, что ее в Оцейт забрали, – он замолчал, внимательно глядя на Говарда и, похоже, ожидая реакции на свои слова, а не дождавшись её, удивленно приподнял брови. – Вы что же, мэтр, знаете, где ваша дочь?