Как я, еще ребенком, играю с Хе Рин во дворе особняка старика — мы бегаем вокруг клумбы, а она смеется так звонко. Отец, тогда еще не такой старый, выглянул в окно и что-то крикнул. Мы бросились наутек, спрятались в саду и так долго боялись показаться, что в итоге нас разыскивала вся прислуга.

Как мы, совсем малыши, прячемся от ее сурового отца за шкафом в коридоре. Мы затаились, сдерживая смех, уверенные, что он вот-вот нас найдет. Кажется, тогда я еще и разбил дорогую антикварную вазу в его кабинете.

Как в школе, когда я забыл учебник, она незаметно подложила мне свой и сама осталась без книги — и в итоге получила нагоняй от учителя вместо меня.

Как однажды мы тайком сбежали и пошли по рельсам, как бежали по мосту, когда внезапно появился поезд. И как, рухнув в гутую траву, пытались отдышаться.

Как в Париже, еще подростками, мы забрели не в тот район и до нас докопалась местная шпана. Как я встал перед ней, собрав всю храбрость. А потом вкус нашего первого поцелуя смешался с болью и привкусом крови на моих разбитых губах.

Как на выпускном мы танцевали, как она робко призналась, что любит меня, и как я пообещал, что мы всегда будем вместе.

И как она махала мне рукой в аэропорту, когда я улетал на учебу в Штаты, улыбаясь сквозь слезы и стараясь не показать, как ей тяжело.

Эти воспоминания были не мои, они были того Ким Тэ Хо, который умер в том номере гостиницы, но так и не ушел. Часть его души осталась со мной. И в этих воспоминаниях я почувствовал тепло. Той части меня, которую занял Тэ Хо, было невероятно больно расставаться с ними. Но клинок Мао положил конец этой связи.

Придя в себя, я провел пальцами по щеке, по которой катилась одинокая слеза, а после посмотрел на Мао. Но не увидел его. Не увидел кого? А кого я хотел увидеть?

Я сидел на скамье и смотрел на реку Хан. Вдали проплывал теплоход. И как я сюда попал? Что вообще случилось? Я напряг воспоминания и вспомнил: палата, тело Су Юн, хрупкое, будто готовое раствориться в воздухе.

Я посмотрел на руку и там, как и ожидалось, увидел рисунок бабочки, белой, почти невидимой. Я провел по нему пальцами и задумался: а как я сюда попал? После того как я покинул палату, я вроде куда-то пошел, но куда? Может, я просто напился и, как это бывает, все забыл? Наверное, так оно и было.

Я достал из кармана телефон, чтобы позвонить Максу и попросить его приехать за мной, но смартфон был разбит.

А черт, мне же надо было ехать в порт. И как теперь связаться с Настей? Я проверил карманы и к своей радости обнаружил, что кошелек еще со мной.

— А, матэ, коно кусо-дама! — услышал я крик, судя по произношению и звучанию, на японском, а после мне в голову что-то врезалось.

Я, потерев висок, посмотрел сначала на виновника, коим оказался невысокий парнишка лет двадцати на вид в растрепанной одежде, которая ему была еще и велика размера на три не меньше. А после перевел взгляд и на то, что, видимо, и врезалось мне в висок, а именно — лежащий передо мной шарик-попрыгун, который этот парнишка резко схватил и положил в карман.

— А ну стой, — сказал я, потянувшись к нему рукой, как кто-то схватил меня за запястье. Я поднял взгляд наверх и увидел несколько незнакомых мне людей.

— Вам еще чего надо? — спросил я, уже собираясь их заставить просто отпустить меня, как держащий меня за руку мужик в кожаной куртке достал из кармана удостоверение и, улыбнувшись, произнес:

— Ким Тэ Хо, вы арестованы, пожалуйста, пройдемте с нами.

— А можно поконкретнее, а то я спешу, — сказал я, бросив взгляд в сторону японского паренька, который уже скрылся из виду.

— В отделении вам все расскажут, — сказал мужик в куртке, положив руку мне на плечо, и попытался сжать пальци, видимо, решив таким жалким образом продемонстрировать силу и немного попугать меня.

— Хорошо, ведите, но без своих юристов я на ваши вопросы отвечать не собираюсь, — сказал я, даже не шелохнувшись, и спокойно двинулся вперед.

О, а это уже нехорошо, осмотрел я десятки репортеров, которые стояли у входа в здание, куда меня привезли. И что-то мне подсказывает, они тут ждали именно меня. Кто-то явно хочет как минимум подмочить мне репутацию, выставив меня напоказ, и не удивлюсь, если вся пресса Кореи сейчас уже подготавливает статьи, выставляющие меня как истинное зло.

Вот только я уже подпортил им кадры, так как из принципа не дал надеть на меня наручники. Так что проход закованного в кандалы наследника «Тэхва Групп» отменился. Я даже помахал встречающей меня публике рукой, натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую был способен.

— Ну так что, будете сознаваться? — спросил меня тот самый мужик, что привел сюда, когда я с интересом рассматривал бумаги, которые он с театральным видом швырнул на стол.

— Простите, но я же уже сказал, пока тут не будет моего адвоката, то ничего не скажу, — даже не посмотрел я на собеседника, продолжая листать бумаги.

— И чего смешного? — раздраженно спросил он, когда я невольно усмехнулся, поняв суть претензий. — Ты хоть понимаешь, что из-за тебя, мелкий ублюдок, человек покончил с собой?

Нет, то, что кто-то покончил с собой, в бумагах не было. В них лишь было о том, что я, воспользовавшись связями, заставил потеряться документы. Так что да, что-то у них было, но этого совершенно недостаточно, чтобы завести на меня дело. Денег я не давал, а то, что я применил мистическую силу, способную влиять на волю людей, ну, пускай попробуют доказать. Да и в самоубийство я не верю. Я после этого встречался, хозяином той фирмы которой и подпортил дела, и сломленным он мне точно не показался. Отнюдь, он был довольно рассудительным. Мы даже с ним заключили договор, и его компания, насколько я знаю, все еще существует, да и дела у него идут не так уж и плохо. Как-никак я всегда слежу за своими конкурентами, даже если они еще маленькие.

— Ну так что, будешь говорить? — уже устало произнес он,наверное, в тысячный раз, и чего он так тянет время?

— Почему ты тянешь время? — прямо спросил я, посмотрев ему в глаза.

— Начальник, мать его, сказал, чтобы мы тебя тут минимум сутки помариновали, — раздраженно ответил он. Впрочем, из этого ответа я ничего не добился. То, что кто-то хочет меня тут подержать подольше, мне было и так понятно. А больше он, видимо, и не знает, по должности не положено.

— Какого… — схватился он рукой за лоб, поняв, что сболтнул лишнего.

После этого дальнейший допрос превратился в фарс, и он, долго не думая, отправил меня в камеру, так и не дав мне ни связаться с внешним миром, ни пустив юриста, хотя думаю, Настя уже в курсе, что я здесь. Потому что, судя по той толпе журналистов, вся Корея в курсе где я нахожусь.

И кто это такой настырный решил меня закрыть тут? Снова брат? Не думаю, какой в этом смысл? После последней попытки меня запугать при помощи тех бандитов он, думаю, до сих пор боится, что я выложу компромат на него. Хотя, может, он узнал, что компромата никакого и не было. Но все равно, не думаю, что это Сон У. А кто еще?

Единственное, что радовало, что они не нашли мои махинации, при помощи которых я отмыл часть капитала из прошлой жизни. Впрочем, это сделать не так и просто. Как минимум, я даже позаботился об этом, и те же «Люмин» съездили и дали серию небольших концертов в странах Восточной Европы и Ближнего Востока. Так что да, это было хоть и подозрительно, но доказать сам факт махинации не так и просто. Все же правильно, что я попросил у сестры именно айдол-агентство.

— А ты еще тут откуда? — вырвалось у меня, когда я после недолгих раздумий поднял глаза и увидел того, кого точно не ожидал.

Передо мной стоял Макс. И нет, его точно не закрыли вместе со мной, так как момент, когда открылась бы дверь в камеру, я бы точно не пропустил.

Он смотрел на меня пустыми глазами, а после резким рывком схватил меня за шею и просто поднял на вытянутой руке, отчего мои ноги потеряли контакт с полом.

«Вот же вымахал засранец», — пронеслась мысль у меня в голове, когда я встретился с ним глазами. И мой разум постепенно начал затуманиваться.