— Поздравляю.

Они оба оборачиваются ко мне в недоумении.

Я и сама не сразу понимаю, зачем сказала это вслух. Но слова уже прозвучали, и забрать их обратно нельзя.

— У вас скоро будет ребенок, — тихо добавляю я.

Эрис вдруг мягко улыбается.

— Спасибо, — говорит она.

Теоден смотрит сначала на нее, потом на меня, и в лице у него проступает удивление.

— Ты серьезно? Ты...

— У вас будет девочка, — добавляю я, не реагируя на его замешательство.

На секунду в комнате становится совсем тихо.

Эрис смотрит на меня, не сразу понимая, что именно услышала.

— Девочка? — переспрашивает она, невольно опуская руку на живот.

Я киваю.

— Да. И она уже очень чувствуется. Спокойная, но упрямая. Тихо сидеть не будет.

Теоден все еще смотрит на меня с тем же удивлением, потом переводит взгляд на Эрис и лицо у него заметно смягчается.

— У нас будет дочка...

Эрис поднимает на него глаза, и в них проступает такая тихая радость, что я невольно отвожу взгляд в сторону. Даже не знаю, что почувствовала бы, если бы однажды услышала такое о себе и Каине. Если бы у нас с ним мог быть ребенок.

Между эридой и человеком вообще может появиться новая жизнь?

Эта мысль снова больно толкает меня в одно и то же место. Стоит ли вообще продолжать держаться за такую любовь, если в ней слишком много невозможного и слишком мало надежды на что-то спокойное и простое.

В этот момент за окном вдруг раздается протяжный сигнальный горн. Звук режет тишину так резко, что Эрис вздрагивает, а Теоден сразу поднимает голову, словно его дернули за невидимую нить. Он отпускает Эрис и в два шага подходит к окну, резко отдергивая край тяжелой шторы. В стекле дрожит отсвет огня, снаружи темно, но где-то внизу уже слышится далекий гул, слишком плотный для обычной ночной тревоги. Теоден смотрит всего несколько секунд, потом оборачивается, и в его лице уже нет той мягкости, что была секунду назад.

— Что это? — спрашивает Эрис.

— Тревога у стен, — отвечает он коротко, уже направляясь к двери и распахивая ее так резко, что один из стражников снаружи едва не делает шаг внутрь. — Кто подавал сигнал?

— Милорд, у северных ворот движение, — быстро говорит тот, вытягиваясь. — Дозорные со стены заметили армию со стороны Запредельного леса. Все в белом. Колонна выходит прямо к воротам. Их много.

У меня внутри все сразу сжимается.

Теоден на миг застывает, потом бросает быстрый взгляд на меня, и этого хватает. Он понимает раньше, чем стражник договаривает.

— Эриды…

•✦•

— Я пойду с тобой, — говорю я настойчиво, ускоряя шаг, чтобы не отставать.

— Нет, — возражает Теоден, продолжая мчаться по коридору.

— Вы не понимаете, с кем сейчас имеете дело.

— Зато я прекрасно понимаю, кого не собираюсь тащить с собой на переговоры с эридами, — бросает он, не сбавляя шага. — Ваша Верховная требует разговора с королем.

— Она надеется говорить с Каином, — говорю я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Думает, что ему удалось вернуть власть и поэтому рассчитывает говорить с ним, а не с тобой.

Теоден коротко усмехается.

— А тебе она, значит, будет рада?

Я думаю об этом всего миг и сразу понимаю, что нет. Мирель мне не обрадуется. Она уже давно не рада мне после того, как я предала их всех, а теперь предаю снова. Но со мной у людей хотя бы будет лучшее представление о том, что она скажет и чего захочет.

— Вы не знаете, на что они теперь способны, — говорю я сдавленно. — Это не обычные эриды. Они... пережили некоторые вещи, после которых могут управлять имфирионом. Вам нужны камни. Камни безмолвия.

— Камни безмолвия? — Теоден наконец останавливается и резко поворачивается ко мне.

Он смотрит так, будто я только что назвала не средство защиты, а старую сказку, которую вдруг приходится принимать всерьез посреди рушащегося дворца.

— Тот, что Каин носил на кольце?

— Да, — отвечаю я быстро, боясь потерять эти несколько секунд его внимания. — С этим камнем эриды не смогут ощущать ваш имфирион. А если не смогут его почувствовать, то не смогут и управлять.

Теоден хмурится, вымученно проводя ладонью по лицу.

— Прекрасно. Просто великолепно. Осталось только найти столько камней, чтобы закрыть ими хотя бы половину стражи, пока у ворот стоит толпа эридов и ждет, когда мы закончим разбирать украшения.

Я собираюсь ответить, но в этот момент из-за поворота выходит мужчина в тяжелом меховом плаще поверх мундира. Он высокий, с тяжелым, собранным лицом и тем взглядом, от которого сразу хочется выпрямиться, даже если ты не его солдат. Я узнаю этого мужчину. Он был в тот день в зале Совета, когда мне объявляли приговор за осушение Родена. Кажется, его зовут Нейвард Остран, он советник короны и судя по одинаковой фамилии и схожим чертам лица, это отец Теодена.

За ним следуют двое офицеров, и оба замолкают, как только видят меня.

— Теоден, — твердо произносит Нейвард. — Почему эта эрида находится в коридоре дворца, а не сидит в камере под замком?

— Отец, только не начинай, — сразу бросает Теоден. — Лучше скажи, где нам быстро взять много камней безмолвия?

Нейвард хмурится сильнее, и на миг мне кажется, что он сейчас решит, что Теоден просто сошел с ума от усталости.

— Много чего? — переспрашивает он сухо.

— Камней безмолвия, — повторяет Теоден уже раздраженно, шагнув к нему. — Темных камней, которые носят в кольцах, подвесках, серьгах, где угодно. Мне нужно все, что есть во дворце и в ближайших домах знати. Сейчас.

— У нас эриды стоят у стен, одна из них идет рядом с тобой по дворцу, а ты спрашиваешь меня про камни? Ты вообще понимаешь, как это выглядит?

— Понимаю, — отрезает Теоден. — И именно поэтому спрашиваю.

— Это она тебе сказала? — уточняет Нейвард, кивком указывая на меня.

— Да, — отвечаю я раньше Теодена. — Если у тех, кто пойдет на переговоры, будут камни безмолвия, эриды не смогут почувствовать их имфирион и влезть им в голову.

Отец Теодена смотрит на меня еще секунду, явно через силу принимая сам факт, что сейчас ему приходится слушать эриду посреди дворца.

— И где, по-вашему, я должен за несколько часов достать столько камней? — спрашивает он уже жестче. — Пойти обшаривать лавки ювелиров?

— Хоть это, — бросает Теоден. — Хоть сокровищницу, хоть половину дворца. Мне все равно. Найди.

Нейвард резко выдыхает через нос, потом поворачивается к одному из офицеров.

— Поднимай всех. Быстро. Пусть опросят слуг, стражу, двор. У кого есть украшения с темными камнями, серьги, кольца, подвески, пряжки, все сюда. Если кто-то начнет спорить, пусть сразу объяснят, что речь идет о защите дворца. Возьмите расписки о возмещении. Потом вернем или оплатим.

Офицер коротко кивает и сразу уходит быстрым шагом.

Нейвард поворачивается ко второму.

— Ты со мной. Проверим сокровищницу и старые хранилища.

Потом снова переводит взгляд на Теодена.

— Если это не сработает, она умрет за то, что отняла у нас время.

В этот момент в коридоре раздаются быстрые шаги. К нам почти подбегает стражник, запыхавшийся, с белым лицом и сбившимся дыханием.

— Милорд... эриды... они там... люди...

Теоден на миг закрывает глаза и проводит ладонью по лицу. Вся эта сцена и каждая новая проблема уже довели его до предела.

— Успокойся, — выдыхает он. — И рассказывай нормально.

— Они подошли ближе к воротам и сначала просто стояли. Потом один из наших крикнул что-то со стены, и после этого внизу началось. Люди у ворот с ума посходили. Один бросился на другого с мечом, еще двое начали биться об стены. Кто-то орет, что слышит голоса. А Картен… сорвался со стены вниз.

— Людей от ворот гнать по домам, — командует Нейвард без промедления. — Всех, кого можно разогнать, разогнать. Стража без необходимости не высовывается до переговоров. Никто не лезет к эридам сам, никто не орет со стен и не строит из себя героя. Передай это всем постам. Сразу.