— Люблю быть поближе к обычному народу, — соврал я, даже не моргнув и глазом. Ну не говорить же ему, что до сих пор выполняю задание некой Лисы, которая зачем-то хочет, чтобы я присмотрел за одним сутулым парнишкой. Да и, если честно, мне тут было комфортнее. А если что — всегда можно остановиться у Сэйрин… Ну, было можно до недавнего времени. После того как я натянуто улыбался на камерам репортеров во время объявления о помолвке с Хе Рин, думаю, вход мне туда заказан. Да и нож у нее в апартаментах уж больно острый и большой.

— Да вы прям как Чак Фини, — сказал он.

— Это еще кто такой? Актер, что ли, какой-то?

— Это создатель сети дьюти-фри — тех, что в аэропортах. В универе о нем рассказывали: он почти все состояние на благотворительность отдал и жил, как ни в чем не бывало, предельно скромно.

— Прости, но я точно не твой Чак Фини, — усмехнулся я. Да мне даже в голову такая глупость прийти не могла — как все свое состояние пожертвовать куда-то. Хотя, если честно, я частенько участвовал в помощи больным детям. Но это уже вина Насти. Она периодически подсовывала мне папки с фотографиями детей из фонда помощи нашего города. А посмотрев на них… уж не знаю, какой сволочью надо быть, чтобы не помочь. Ну и какие-никакие преференции я от этого получал.

Отправив Макса обратно к офису, я пошел в свою, и правда на редкость скромную квартирку, где меня встретил согнувшийся над ноутбуком силуэт Чон Ука. На экране я заметил изображение какого-то явно буддийского храма. Видимо, подыскивает место, куда сходить со своей Шин Ок. Не думаю, что он в веру решил удариться или просто так достопримечательностями заинтересовался.

— Хен, ты вернулся! Как отдохнул в Финляндии? — спросил он.

— Ага, блин, отдохнул в этой вашей Финляндии, — сказал я. И чего они не могли страну поближе придумать… Судя по всему, и ему пришло сообщение с заветным посланием.

— Я бы тоже хотел отдохнуть в Финляндии… — мечтательно произнес он.

Вот только от чего он отдыхать собрался? Я, конечно, иногда замечал, что его привычного силуэта нет дома, но это было настолько редко, что я уже стал сомневаться, есть ли у него на самом деле какая-то работа, о которой он иногда говорил. Может, он просто ее выдумал, чтобы его больше не трогали, а сам сидит на шее у девушки… Вот черт, не думал, что этот станет альфонсом.

— Чего? Я тоже работаю. И иногда хочу отдохнуть. Да и моя Ок-ним, знаешь, как она устает… — Видимо, прочитал он все на моем лице.

— Твоя Ок-ним устает, а ты, гляжу, и не думаешь, — заметил я, окинув взглядом, если честно, до неприличия загаженную квартиру и плюхнувшись на свою, на удивление удобную, кровать.

— Жизнь — боль… — пробормотал себе под нос Чон Ук, а потом резко поднялся и взял что-то со столика.

— Хен, совсем забыл. Я, когда вернулся, в почтовом ящике нашел вот это письмо. Думаю, оно тебе, — сказал он.

И да, письмо. И я даже догадываюсь, от кого оно. По отпечатку губ и довольно талантливо нарисованному ножу — очень знакомому мне ножу. Видимо, это намек на то, что ждет меня, когда я все же встречусь с Сэйрин. А может, она просто ту роль получила… Буду для душевного спокойствия считать, что именно так.

В конверте оказалось два предмета. Один — тот самый, мною сделанный талисман на удачу с жемчужиной какого-то там журавля. И довольно короткое письмо:

«Максим, поздравляю с официальной помолвкой и желаю тебе короткой и несчастной жизни. Я по просьбе госпожи отправляюсь в Японию. Когда вернусь — не знаю. Поэтому возвращаю тебе этот талисман. Надеюсь, он тебе не особо поможет. С ненавистью, твоя единственная любовь, о которой ты будешь жалеть всю свою недолгую жизнь.»

Вот черт, она точно разозлилась не на шутку, — подумал я, а потом мой взгляд заметил приписку внизу письма:

p.s. Не знаю, что задумала госпожа, отсылая меня именно сейчас, но береги себя. Правда, береги.

Даже без последней части я понял, что не все так плохо. Да, злится, может, даже в бешенстве. Но если бы она просто прислала мне этот талисман без всякого письма, я бы переживал куда сильнее. Думаю, она просто понимает, что я на это пошел не просто так. Правда, все равно придется извиняться и, может, даже подарить ей какое-нибудь здание на окраине Сеула. Думаю, чем-то меньшим я точно не отделаюсь.

Я не стал тянуть и нацепил талисман себе на шею — чтобы вдруг не забыть об этом в самый нужный момент — и просто повалился на кровать.

— Хен, проснись, проснись! — почувствовал, как кто-то меня трясет.

— Что тебе еще… Мне выспаться надо, — отвернулся я, решив, что ничего важнее сна в данный момент точно нет.

— Там… это…

— Что «это»? Говори внятнее, — буркнул я, даже не повернувшись.

— Иностранец.

— Какой еще иностранец… Аа, понял, — сказал я, осознав, что стоит все же подняться.

И да, иностранцем, как и ожидалось, был Макс. Оказывается, имея деньги и желание, восстановить сим-карту без документов на руках не так уж и сложно. Макс мне даже трубку последней модели привез. А вот документы все же нужно было немного подождать.

— Босс, а этот парнишка… он кто вам? Вы что, один из этих?.. — спросил Макс на ломаном корейском.

— Кто? — не до конца понял я с просони, что он имеет в виду, но спустя пару мгновений все же дошло. — Ты что, издеваешся? Если еще раз такое обо мне даже подумаешь, я тебя… да я тебя заставлю с одним маэстро по магазинам ездить и подбирать тебе одежду!

Нет, ну как он вообще умудрился об этом подумать? Новое поколение — совсем страх потеряло. В наши годы о таком даже заикаться боялись, чтобы в жбан не получить. Да какого черта!.. Моему возмущению не было предела. Единственное, что меня останавливало от того, чтобы не показать ему то кунг-фу, которым я, по мнению его коренастого друга Кости, владел, — это то, что он мой сын.

— Простите, босс… — сказал он, а потом пробормотал по русски, уже почти неслышно: — Вот же, теперь меня точно уволят.

— Уволят, уволят… но не сразу я тебе еще помучаться заставлю, — буркнул я.

— Босс, вы что, знаете русский? — удивленно спросил он, и я понял, что от шока ляпнул лишнего.

— Нет, конечно! Откуда мне его знать? Я что, в вашей России был? Ладно, езжай уже и скажи Насте, что ты тут ляпнул. Пусть сама придумает, как тебя наказать, — сказал я и захлопнул перед ним дверь.

Вот смог же настроение испортить перед таким ответственным днем. Теперь хрен усну — буду все думать, что родной сын меня…

— Жизнь — боль… — пробормотал я.

— Ага, хен, жизнь — боль, — раздалось из комнаты.

— Ты еще не беси, — буркнул я, доставая из пакета брендового магазина новенький смартфон, и пошел на кухню заваривать себе чашку кофе, попутно ища нужные контакты.

Первым делом я связался с Мао и подтвердил, что завтра все в силе. И еще раз подтвердил, что буду участвовать в его самоубийственном плане по проникновению в особняк клана Цзы в Сеуле. Правда, до сих пор не пойму, зачем ему именно я, но, судя по всему, зачем-то да нужен, раз он даже согласился мне помочь. Черт, и угораздило меня на такое согласиться. Впрочем, выбор у меня был невелик.

После я позвонил тому подозрительному типу, Чхве Тэ Гуну, и скинул ему адрес, куда подъехать. А вот дальше мне предстоял не самый приятный разговор.

— Привет, сестренка, — сказал я в трубку.

— Ты где?

— Где-где… дома.

— А мне сообщили, что ты сейчас с довольным видом ходишь по достопримечательностям Хельсинки. И даже прислали парочку фотографий, — сказала она.

— А эти фотографии кто тебе прислал? Не думаю, что это твои люди их сделали. Да и качество, небось, паршивое, и лицо плохо видно, — спокойно сказал я.

— Что ты имеешь в виду, Тэ Хо? Говори конкретно, — перешла она с угрожающего тона на деловой.

— А то, сестричка… Ты фильм «Олдбой» смотрела? — спросил я, хотя сам-то этого, видимо, популярного в былые годы фильма не видел и узнал о нем только от спасенного мной Фудзивары, после того как рассказал, что его бы ждало в том месте, куда его привезли.