Посол склоняет голову, достает из складок мантии свернутый в трубку лист пергамента, перевязанный красной лентой с золотой печатью в виде того же льва с короной. Он демонстративно и неторопливо ломает печать пальцами. Шелест пергамента тянется в тишине зала, пока он разворачивает письмо.

— Я, Майриса Кайлорн, королева Териона, обращаюсь к королям четырех домов — Веларрона, Элмора, Ксарии, Антариса. Время секретных союзов прошло. Граница между нашими землями вновь полита кровью, и каждый дом обязан назвать, за что он готов воевать и чем готов поступиться ради мира. Мы готовы бороться, но так же дать вам последний шанс избежать большой войны. И решить вопрос о спорных землях словом, а не мечом. Я созываю конклав, который состоится в двадцать восьмой день этого месяца на острове Свода, под покровительством хранителей Свода. Каждому королю позволено явиться с одним советником и одним охранником. Такое условие исключает лишние подозрения и покажет, кто действительно готов к открытому разговору.

С уважением или предупреждением, Королева Майриса Кайлорн.

Советники переглядываются — Нейвард нервно простукивает пальцем по столу, Лисария уже вытаскивает новый лист бумаги, чтобы записать дату. Валден смотрит прямо на меня. Ожидание висит в его взгляде, чуть прищуренным и цепким. Ждет, как я отреагирую.

Призыв к конклаву — явный вызов. Королева хочет посадить правителей всех пяти государств за один стол, заставить раскрыть карты, выслушать правила, которые она продиктует, поставить нас перед выбором, подчиниться ее условиям или получить войну сразу.

Двадцать восьмой день месяца. Значит, у нас есть три недели, чтобы укрепить позиции и продумать все до мелочей.

— Веларрон подтверждает свое участие в конклаве, — отвечаю, глядя послу прямо в глаза. — Передайте королеве Майрисе, что мы прибудем в назначенный день. Решение окончательное.

Посол опускает голову, делая шаг назад, сдавая ход на нашей доске. В его глазах мелькает короткое удовлетворение: ответ получен, больше ему здесь делать нечего. Он разворачивается и идет к двери, охрана следует за ним.

— Ваше Высочество, — нарушает молчание Нейвард, как только двери за ними закрываются — нам нужно в срочном порядке короновать вас. На конклаве должен быть король, а не наследник.

— Мы не можем короновать принца при живом короле, — Валден отрезает, как будто давно ждал момента произнести это вслух. — Это против всех законов Веларрона и любых обычаев. Даже в военное время.

— При недееспособном короле, — грубо поправляет Нейвард. — Все мы знаем, что Роден давно не выходит к народу, его нет на Советах. Веларрон на грани войны, а мы цепляемся за старые формальности? Нам нужен живой правитель, а если его нет, должен быть новый.

Лисария поднимает глаза, бумаги в руках уже почти мяты.

— По законам Веларрона корона переходит к наследнику только после смерти короля или его личной передачи власти. Ни того, ни другого не случилось. Мы не имеем права проводить коронацию за спиной Родена.

— Даже если бы и могли, — вмешивается Рояна, опираясь ладонями на стол, — мы обязаны были бы объявить всем державам о смене власти. А сейчас не самое подходящее время показывать врагу, что Веларрон остался без правящего короля. Майриса только этого и ждет.

— И не стоит забывать, — добавляет Валден, — при каких обстоятельствах король Роден оказался в таком состоянии. При всем уважении, принц Каин, но с вас подозрения не сняты. Совет до сих пор не получил прямых доказательств вашей непричастности.

— Доказательства, — повторяю, не поднимая голоса. — Если бы у вас были доказательства моей вины, я не сидел бы сейчас здесь. Но если у Совета нет доказательств моей невиновности, значит, есть только подозрение. А подозрение по-вашему не может управлять государством.

Я медленно выпрямляюсь, давая каждому в зале время встретиться со мной взглядом.

— Значит, поеду как наследник. И будем надеяться, что Майриса не догадается, по какой причине на конклав не явился сам король.

Рояна сжимает губы, но молчит. Лисария возвращается к своим бумагам, явно уже просчитывая, как оформить это так, чтобы выглядело убедительно.

Валден кивает, поправляя ворот камзола.

— Совет согласен. Принц Каин поедет на конклав как наследник, полномочный представитель дома Эрдан.

Мне все равно, в качестве кого я поеду — наследника, регента или охотника за чужими ошибками. Титул ничего не меняет. Я и без короны не позволю Веларрону показать слабость, особенно перед Майрисой. Но то, что собственные советники видят во мне узурпатора… пусть и не состоявшегося, это уже другое. Это злит. Они сидят здесь, в зале, пользуются моими решениями, но в голове все еще держат меня чужаком, которому просто повезло оказаться в нужном кресле. Один только Нейвард не взвешивает каждое мое слово на страх и сомнение.

В голове уже прокручиваю кого взять в делегацию, какие вопросы задать на конклаве, чтобы увести разговор туда, где мне удобно. Майриса будет ждать короля, а получит наследника, который не играет по ее правилам. Валден попытается держать поводья, но я уже решил, в какую сторону пойдет эта лошадь. И если для того, чтобы удержать Веларрон, придется перешагнуть через их сомнения — я это сделаю.

Три недели. Двадцать один день на подготовку, на сбор всех, кому я еще доверяю или хотя бы могу заставить слушаться. За это время ни один слух не должен вырваться за пределы дворца, ни одна деталь не должна попасть к людям Майрисы раньше, чем мы сами объявим о составе делегации. Совет теперь формально за меня, но я знаю цену их одобрения. Первый намек на ошибку и каждый из них бросит меня без колебаний.

— Готовьте ответ королеве, — произношу, поднимаясь с трона. — В качестве охраны со мной поедет Теоден Остран.

Взгляд цепляется за Валдена. Старый черт, ты ведь доволен, так легко согласился отправить меня, словно это было частью твоего плана с самого начала. Единственная твоя причина отослать меня на конклав так легко — не поддержка, а расчет. Знаю, чего ты ждешь, чтобы я произнес это вслух, чтобы каждый услышал, что тебе доверяют Веларрон на время моего отсутствия. Но у меня нет выбора.

— Валден, — произношу наконец, — пока я на конклаве, Совет возьмет управление на себя. Формально — ты исполняешь обязанности регента. Все вопросы, что не терпят отлагательств, решаешь сам. Но помни, что ни одного нового указа во время моего отсутствия и ни одной подписи под документом, который изменит законы. Все важное, только через меня. Совет распоряжается только тем, что касается порядка и безопасности границ. Остальное — ждать моего возвращения. Я хочу видеть Веларрон в том же состоянии, в каком оставлю.

Валден едва заметно кивает, поджимая губы — ему не нравится, что его полномочия обозначают вслух и при всех. Это видно по тому, как он медленно складывает бумаги в аккуратную стопку, ни разу не глядя мне в глаза. Пусть помнит, что власть у него, только потому, что я так решил, и ровно до тех пор, пока я не вернусь.

— Совет учтет ваши распоряжения, — произносит он. — Все решения в рамках прежнего порядка.

— А кто поедет с вами в качестве советника? — спрашивает Лисария, не отрывая взгляда от бумаг.

Я не спешу отвечать. Замечаю, как Рояна ловит мой взгляд, явно готовая предложить себя. Нейвард молчит, но в его взгляде — та же готовность, даже Валден, кажется, ждет ответа с особым вниманием. В зале появляется новое напряжение, каждый здесь понимает цену такого выбора.

— Кто из советников войдет в состав делегации я объявлю позже.

Никто не возражает. Каждый уверен, что именно его имя должно прозвучать. Но я уже знаю, что никто из них не поедет.

В голове всплывает единственное, чужое для этого зала имя. Та, кто видит ложь в глазах и голосе, та, кто может вытащить наружу самое глубоко спрятанное. Эрида, чье присутствие заставит даже Совет выбирать слова осторожнее.

Если на башне Свода, во время конклава, рядом со мной будет сидеть она, я буду знать все. Кто прячет страх за громкими речами, кто врет, глядя прямо в глаза, кто уже держит кинжал за спиной. Но именно ей я меньше всего могу доверять. Особенно после того, что сделал. Если хочу, чтобы ее клинок был обращен к моим врагам, а не ко мне — придется найти верный рычаг. И времени на это — всего три недели.