— Последовательность узлов я перепроверил дважды. Возможно, в оригинале стоят другие концентраторы, да и наощупь тот артефакт совсем другой. Не знаю из чего его сплели, может пропитка какая-то. Гадать можно бесконечно, а Сметвик не даст полноценно исследовать его сокровище, — Смирнов расстроено махнул рукой. И пнув в родник очередной камешек, расстроено ушел в главный корпус.

— Хоть бы не прибил от обиды, когда правду узнает, — пробормотала я, глядя ему в след.

Зато искреннее горе рунолога вымело из моей головы все посторонние мысли, похлеще родника. Можно было возвращаться в спальню и готовиться к отъезду, до которого оставалось то ли еще три дня, то ли всего три дня. Кто скажет много это или мало?

Бонаккорд с нетерпением ждал минуту своей славы. Их кавалькада ковролетов уже вовсю носилась над школой, а с земли их полетом руководил Айдын-оглы, параллельно с этим разгоняя с поля любопытных. Ковры уже летали гружеными и с них периодически падало что-то увесистое. Турок переживал, что кого-то из детей пришибет, а он останется крайним.

Сато тоже ожидала первого серьезного полета в роли погонщика ковра, но на ее лице не было того восторга, который я наблюдала у Михаэля. Японку потряхивало от страха. Она очень сильно боялась сделать ошибку и все испортить.

— Эльза, ну чего ты трясешься? Лучше представь, что ты, как турецкий падишах, возлежишь на ковре и плывешь по небу, наслаждаясь красотами мира и подъедая сладости, — пытался успокоить приятельницу неунывающий Мих.

— В Турции не падишахи, а султаны, — поправила я француза, но он отмахнулся от этого уточнения, показывая, что такие мелочи, как правитель какой-то там страны его не волнуют.

— Сато, хочешь, я тебе винограда куплю или фиников? Будешь плеваться косточками в голову тем, кто тебе досаждал, — внес очередное безумное предложение Михаэль.

— Я больше переживаю за то, чтобы не «плюнуть» кому-нибудь в голову сундуком, — огрызнулась мандражирующая японка.

Сама того не желая, Эльза подкинула Бонаккорду новую тему для глупых шуток. Теперь француз самозабвенно выяснял, при падении сундука за что наказание будет сильнее: за потерянные и испорченные вещи младшекурсников или же за пострадавшего, «поймавшего» этот груз своей тушкой?

Закончилось все тем, что Сато настучала Миху по макушке учебником травологии. И в очередной раз обидевшись, сбежала от нашей компании.

День отбытия из Ильверморни вышел суматошным. Преподаватели суетились отделяя старшекурсников от младших курсов. Детвора упорно не хотела выстраиваться в скучную очередь к камину, когда в школьном дворе готовилось отбытие ковролетов.

Большую часть старших учеников тоже отправили, но уже на метлах, чтоб и они не создавали столпотворение. Я же, как и еще несколько студентов, была задействована в загрузке, поэтому осталась.

— «Вингардиум Левиоса»! — Раз за разом я произносила заклинание левитации, и очередной сундук перемещался в указанное место на ковре. А мой напарник закреплял багаж какой-то хитрой вариацией «Инкарцеро».

Руководили загрузкой Акита Рэн лично и Айдын-оглы, то и дело внося корректировки. Но, чем больше вещей оказывалось на своих местах, тем отчетливее я понимала, что хитрый турок надурил руководство школы. Минимум два ковра были лишними, на них попросту нечего было грузить. Понял это и директор, но турецкий представитель отмел все претензии:

— Это же запасной транспорт! — Эмоционально доказывал Айдын-оглы. — Вдруг студентов больше поступит! Или они вещей больше возьмут! А может испортится какой-нибудь из ковров и нужна будет замена!

— Школа у нас не безразмерная, количество учеников и багажа строго оговорено, — сквозь зубы цедил в ответ директор Рэн. — И что значит «испортится»? Вы же давали пятьдесят лет гарантии на свой товар.

— Я давал гарантию на летные качества, а за полвека ковры можно пропалить, порвать, затопить. Может их вообще через год моль сожрет! На моль гарантия не распространяется.

Перепалка шла минут двадцать. Акита пытался вернуть два лишних и довольно дорогих ковролета, поясняя, что попечительский совет будет не рад «запасным» тратам, а турок упорно отказывался принимать б/у ковры обратно. При этом Айдын-оглы «совершенно случайно» прихватил с собой договор, которым сейчас активно размахивал.

— Вот, читайте пункт 4.7. Тут четко прописано: «Товар надлежащего качества возврату не подлежит», — вещал ушлый торговец.

Лишние ковролеты вернуть не удалось. Не помогло даже обещание испепелить наглого турка. Так что пришлось перераспределять багаж, чтобы все летные средства были задействованы.

— Вам же и лучше, — гнул свою линию продавец. — Пилоты у вас неопытные, им управлять легче будет.

Директор Рэн был даже в чем-то согласен с аргументами продавца. Но в то же время понимал, что с него спросят за лишние траты. А с учетом недавнего скандала с животными, школа сейчас и так была под подозрением. В каждом «чихе» искали махинации и превышение полномочий.

Шиллану, кстати, присудили семь лет тюрьмы, а остальным соучастникам — по пять. Было бы больше, но Смит не смог доказать убийства редких магических существ. Свидетельств этого не было, так что пришлось ограничиваться только жестоким обращением, незаконным оборотом зелий и ингредиентов, а также общей угрозой ученикам.

Пользуясь малой загруженностью, я и свой багаж пристроила на ковролет Миха. Хотела и сама туда усесться, но не дал Айдын-оглы.

— На перевозку пассажиров требуется лицензия, — заявил этот гад.

Я попыталась прикинуться вторым пилотом, но турок остался непреклонен. Так что пришлось привычно седлать метлу и уже с нее наблюдать, как в небо медленно, словно стая левиафанов, выползает клин груженых ковролетов.

К тому моменту, как мы добрались до Брейнтонвилла, уже почти все младшекурсники успели переместиться камином из школы. И сейчас они столпились поглазеть на наше приземление. Сопровождающим преподавателям даже пришлось разгонять особо ретивых, чтобы освободить на земле место.

Толкучку я никогда не любила, поэтому спешно попрощавшись с Михом и Сато, схватила свой сундук и сбежала подальше от центра города. Был там один удобный закуток, из которого удобно переноситься портключом. Вот только я не учла, что сегодня, приглянувшееся мне место будет занято. Там стояла кучка ожидающих родителей, поджидающих своих чад. Страждущие бабушки и отцы семейства не собирались покидать оккупированную территорию, а матери, кажется, вообще плотно срослись с мостовой.

Пользоваться портключами и аппарировать у всех на виду с центра улицы считалось неприличным и опасным. Хотя, я уже подумывала над тем, чтобы нарушить это неписанное правило. Но старая ведьма, сидящая за столиком уличного кафе, так пристально меня разглядывала, что у меня проснулась совесть. Пришлось идти искать другое укромное место. Хорошо хоть сундук с колесиками и заклинанием облегчения веса, а то б не утащила.

Так я и брела посреди улицы с метлой в одной руке и сундуком в другой, всеми силами излучая гордость и независимость. Хорошо, хоть сову отправила в Лондон с очередным письмом, а то б еще и с ней таскаться пришлось. Как на зло в каждом подходящем месте уже ждали вездесущие родители. Только сейчас я вспомнила о том, что Сато как-то вскользь говорила о трудностях с возвращением. Первого сентября профессора еще следили за тем, чтобы в точках прибытия никто не толпился, а вот с обратным перемещением были проблемы.

Слева мелькнула витрина магазина «Сладкий каприз», заставленная ароматной выпечкой и конфетами в ярких фантиках. Надо бы Гарри и Сириусу вкусняшек прикупить. Вряд ли эти два сластены сейчас часто выбираются на Косую аллею. Да, и там сейчас выбор небольшой из-за разбежавшихся торговцев.

Я решительно толкнула дверь магазина и зашла внутрь. Пухленькая дама лет сорока суетилась возле прилавка.

— О, студенты уже прибыли? Рано вы сегодня, — радостно заявила торговка. — Выбирай красавица, чем себя будешь баловать в честь окончания учебного года.