Она прижалась к Ван-Ину и принялась ласкать его тело.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Ханнелоре и сама была готова заплакать.

– Я спрашиваю совершенно серьезно, – с дрожью в голосе произнес он.

– Ну, если ты этого хочешь, – ответила Ханнелоре.

Ван-Ин посмотрел ей прямо в глаза. Она заметила, что уголки его губ подрагивают.

– Ты знаешь, в чем я хотела тебе признаться? – спросила Ханнелоре.

Ван-Ин больше не мог сдерживаться.

– Ну, если ты настаиваешь… О боже!

Спустя минуту Ханнелоре и Ван-Ин лежали на диване и корчились от смеха.

Роберт Николаи сел на автобус номер 4, который направлялся в центр города. Согласно статистике, которую каждый день публиковала автобусная компания, число пассажиров за последние несколько месяцев увеличилось почти на сорок процентов благодаря новому транспортному плану. Впрочем, этой статистике безоговорочно верить не стоило. Она базировалась на случайных выборочных проверках. Во всяком случае, сегодня Николаи был в автобусе единственным пассажиром.

Николаи задумчиво смотрел в окно. Внимание его привлек памятник королю Альберту I на коне. Это было настоящее произведение искусства. Казалось, статуя оживет, как только из-за облаков выглянет солнце. Талый снег, смешанный с песком, хрустел под колесами автобуса. Но в парках и на крышах снег еще не начал таять. Это придавало Брюгге странное очарование. Город казался еще более таинственным и романтичным, чем обычно. Такая погода, должно быть, вдохновляла поэтов и художников на создание новых произведений. А вот террориста, который собирался осмотреть место будущего преступления, она вдохновляла на иные «подвиги».

Николаи подошел к кассе, расположенной на первом этаже башни Белфорт. К счастью, ему не пришлось долго стоять в очереди за билетами. Посетителей почти не было. Лишь немногие готовы были заплатить сто франков за то, чтобы забраться на самый верх средневековой башни. Удовольствие было более чем сомнительным, а цена за него – непомерно высокой. Николаи стоял за пожилым мужчиной и группой школьников из Франции. Пожилой мужчина весь горел энтузиазмом. Ему не терпелось поскорее забраться на башню. Школьники о чем-то возбужденно говорили по-французски и громко смеялись. Николаи вдруг подумал, что они заключают между собой пари, сможет ли пожилой мужчина забраться на башню или же умрет по дороге от сердечного приступа.

Наконец Николаи купил билет и прошел через турникет, который автоматически контролировал число посетителей. Из соображений безопасности на башне одновременно могли находиться не более семидесяти пяти человек. Впрочем, сегодня желающих собралось гораздо меньше семидесяти пяти. Так что беспокоиться было не о чем.

Николаи торопился забраться на башню первым и потому бесцеремонно отпихнул пожилого мужчину.

– Простите, – мимоходом бросил Николаи.

Ему необходимо было оказаться на башне одному, хотя бы на несколько минут, чтобы все как следует осмотреть. Дома он изучил схему системы безопасности башни Белфорт. Согласно этой схеме, по всему периметру башни были размещены камеры, а все двери снабжены контактными магнитами. В общем, система безопасности башни была на высоте. Когда Николаи забрался на последний этаж, он проверил поверхность потолка и оконных ниш на наличие инфракрасных детекторов. К своей радости, он не нашел ни одного. Камера у входа охватывала не больше половины пространства. Остальные посетители еще не успели забраться наверх, и потому у Николаи было время все как следует осмотреть. Он изучил западную сторону башни, стараясь не попасть в объектив камеры.

Потом он забрался на подоконник, лег на него животом и высунул голову из окна. Его не испугало то, что стена была совершенно отвесной. Для Николаи двести футов высоты были такой же ерундой, как для обычного человека лестница из двух ступенек.

Николаи совершенно не интересовал прекрасный вид, открывающийся из окна. Он сосредоточился только на стене. Он высунул руку и принялся ощупывать стену в поисках углублений. Когда наконец нашел углубление в стене, он изо всех сил надавил на камни пальцами, пытаясь расшатать. Но у него ничего не вышло: камни оказались не такими податливыми, как он рассчитывал.

Николаи услышал топот множества ног, поднимающихся по лестнице. Это означало, что остальные посетители почти добрались до верха и вот-вот войдут. Раздался громкий смех и голоса французских школьников.

Николаи спрыгнул с подоконника, встал у окна и сделал вид, что наслаждается видом заснеженного города, раскинувшегося внизу. Теперь его можно было принять за обычного туриста.

На самом деле валлон надеялся, что снег скоро растает. Ведь ему нельзя было оставить ни единого следа. Таково было непременное условие заказчика. А пока лежит снег, это не представляется возможным.

Дрожащая от холода учительница из Франции воспевала красоты Брюгге. Она рассказывала о том, какой это старинный и замечательный город. Ученики не слушали учительницу, их громкие голоса почти полностью заглушали ее речь.

Николаи решил изучить строение башни. Башня была восьмиугольной. Восемь балок – по одной в каждом углу – поддерживали свод.

Балки были соединены между собой поперечными перекладинами. Вся эта конструкция напомнила Николаи небольшую виселицу. В центре находилось сооружение в виде квадрата, поддерживающее басовый регистр, он был самым большим из колоколов.

Чтобы взорвать крышу башни, Николаи нужно было разместить по четыре фунта взрывчатки в каждую выемку «виселицы». И тогда во время взрыва стены колокольни сложатся, словно стенки коробочки фокусника. Бетонный же пол и каменная кладка основания должны были остаться невредимыми. Заказчик настаивал на том, чтобы уничтожена была только верхняя часть башни, которую называют «фонарем». Нижняя часть пострадать не должна.

Две девушки-голландки все время фотографировали друг друга. Они были одеты в мини-юбки и тоненькие свитера. Николаи подумал, что, должно быть, им очень холодно на этом пронизывающем ветру. Французские школьники принялись звонить в колокола. Шум стоял невообразимый. Но их учительница так сильно замерзла, что уже не обращала на поведение своих учеников никакого внимания.

Ян Броуэрс забрался наверх без пятнадцати пять. Он был одет в блестящую темно-синюю форму и засаленную фуражку. Из-под свитера у него выглядывал плохо завязанный галстук.

– Дамы и господа, – сказал он. Его голос эхом отдавался от стен башни. – К сожалению, мы закрываемся. Так что просьба не задерживаться и спуститься вниз.

Он повторил это несколько раз на разных языках, чтобы все присутствующие могли его понять.

На вершине колокольни оставалось еще довольно много посетителей: две девушки-голландки, пожилой мужчина и супружеская пара из Англии.

Смотритель башни снова повторил свое объявление, подошел к лестнице и жестом показал посетителям, что они должны следовать за ним.

Английская чета с покорным видом принялась спускаться вниз. Они только что забрались на вершину башни и не успели насладиться прекрасным видом, который открывался из окон, но протестовать не решились. Остальные сделали вид, что не услышали смотрителя. Пожилой мужчина тяжело вздохнул. Он целых полчаса взбирался по крутой лестнице, очень устал и сейчас был просто физически не готов пускаться в обратный путь.

Смотритель привык к подобному поведению туристов и знал, как вести себя в таких случаях. Не обращая внимания на недовольный ропот посетителей, смотритель стал спускаться по лестнице и жестом приказал туристам следовать за ним. Николаи шагнул за ним.

– Наверное, у вас всегда полно народу, – обратился Николаи к смотрителю.

Ян Броуэрс улыбнулся Николаи, снял фуражку и почесал в затылке. Ему было приятно, что хоть кто-то из его посетителей говорит на фламандском диалекте. Сильный акцент Николаи нисколько его не раздражал.

– За год башню посещают сто тысяч туристов, – с легким оттенком гордости проговорил он. – Но нам приходится ограничивать число посетителей. Ведь если одновременно наверх заберется слишком много народу, наша башня может покоситься на бок, как знаменитая Пизанская башня.