Броуэрс переключился на местный диалект. Он решил, что Николаи приехал в Брюгге из Гента и так ему будет легче его понимать.

– Я имею в виду Пизанскую башню в Италии. Слышали о такой? – приветливым тоном всезнайки продолжал Броуэрс.

– И вам приходится следить за такой огромной башней одному, – сочувственно покачав головой, проговорил Николаи. – Наверное, это очень трудно.

– Нет, в наши дни большую часть работы делает техника. Видите эту камеру? – спросил Броуэрс и показал на потолок.

Николаи прекрасно знал, что в потолок вмонтирована камера. Но изобразил неподдельное удивление.

– Вот как?

– А еще у нас здесь повсюду инфракрасные детекторы, – продолжал объяснять Броуэрс. Его так и распирало от гордости.

Николаи кивнул и с любопытством взглянул на смотрителя.

– Три недели назад инфракрасные детекторы вмонтировали внутрь. Так что теперь никто и не подозревает об их существовании.

Так вот в чем дело, подумал Николаи, вот почему он не заметил ни одного инфракрасного детектора. Какое счастье, что он разговорился с этим болтливым смотрителем. Николаи никогда не доверял внешней информации, даже если она была совершенно очевидна, предпочитая верить своим ощущениям. Поэтому он всегда перепроверял все по нескольку раз. Благодаря этому он не раз выходил сухим из воды. Вот и в этот раз его интуиция ему пригодилась.

– Даже если на колокольню ночью залетит птица, копы сию же минуту примчатся сюда, – продолжал разглагольствовать смотритель. – Раньше нам приходилось самим делать обход. Но теперь все стало гораздо проще. Если система безопасности включена, мы можем спать спокойно.

Кажется, этот смотритель был любителем поговорить. Это Николаи было на руку. Он решил использовать слабость смотрителя и получить как можно больше информации.

– Вы живете здесь? – как бы невзначай спросил Николаи. – При башне?

– Боже мой! Конечно нет. Я просто слежу за башней, но, когда кончается мой рабочий день, ухожу домой. Здесь живет швейцар. Редкостный олух, доложу я вам. Ему на все наплевать. Видели бы вы его! Этому негодяю платят жалованье, а мы должны делать за него практически всю работу.

Хотя Броуэрс был всего лишь смотрителем башни и ничего собой не представлял, он, очевидно, считал себя гораздо умнее и значимее швейцара. Похоже, в этой системе швейцары находились на самой нижней ступени социальной лестницы.

– А у вас бывали случаи, когда вы случайно запирали кого-то в башне на ночь, не заметив, что не все посетители вышли?

– Нет, слава богу, такого не случалось, – с ужасом глядя на Николаи, проговорил смотритель.

– А кто-нибудь не пытался взломать замок и проникнуть сюда с какой-нибудь целью? – спросил Николаи.

– Проникнуть сюда? Нет, так поступить мог бы только сумасшедший. По ночам здесь очень холодно. Особенно зимой. Яйца можно отморозить. Уж простите меня за грубость, – сказал смотритель и рассмеялся собственной шутке.

– Да, могу представить, – тоже рассмеявшись, проговорил Николаи.

К пяти часам все спустились вниз. Только пожилой мужчина стоял на лестничной площадке между первым и вторым этажом и, задыхаясь, держался за перила.

– Кстати, вы, случайно, не знаете, нет ли поблизости продуктовых магазинов, в которых можно купить качественные деликатесные продукты? – спросил Николаи у смотрителя.

– Что? – с удивлением глядя на него, спросил смотритель. Он явно не понимал, что имеет в виду Николаи.

– Магазин, где продают деликатесы, – терпеливо повторил Николаи.

Броуэрс нахмурился и уставился на серое пасмурное небо, словно хотел получить ответ у облаков, проплывавших у него над головой.

– Я хотел бы купить икры, – объяснил Николаи.

– Икры, – повторил смотритель. – Вы говорите об этих черных рыбьих личинках? Их обычно кладут на тосты.

– Да, именно это я имею в виду. – Николаи всеми силами пытался сдержать подступающее раздражение – тугодумие смотрителя выводило его из себя.

– Может быть, икру продают в «Делхэйзе». Это недалеко отсюда, – наконец нашелся Броуэрс. Он решил, что должен объяснить все Николаи как можно подробнее. – Еще икру продают в «Карефоур». Это за углом.

Николаи решил больше не мучить смотрителя расспросами. Поблагодарив его, он пересек площадь и пошел по направлению к Оуд-Бург-стрит.

Броуэрс помахал ему на прощание рукой, а Николаи приветливо кивнул ему в ответ.

Николаи пришло в голову, что он зря спросил смотрителя башни, где можно купить икру. Вдруг смотритель запомнит этот разговор? Из-за этого у Николаи могут возникнуть серьезные проблемы. Заказчик настоятельно просил Николаи привлекать к себе как можно меньше внимания. «Но что тут такого, – подумал Николаи. – Я просто узнал, где можно купить икры». Похоже, этого смотрителя интересуют только его инфракрасные детекторы. Вряд ли он в состоянии запомнить что-то важное. И вряд ли этот простодушный человек свяжет туриста, который спрашивал о магазинах, продающих деликатесы, со взрывом башни. «Пошел этот заказчик в задницу», – решил Николаи и улыбнулся. Настроение его улучшилось.

По какой-то непонятной причине Николаи пошел не направо, как советовал ему смотритель, а налево. Возможно, его привела в эту часть улицы интуиция. А возможно, он просто невнимательно слушал объяснения смотрителя. Как бы там ни было, он наткнулся на «Дедлюке-Пурвейорс» – самый дорогой продуктовый магазин в городе.

– Простите, сэр, но у нас нет белуги, – с подозрением посмотрев на Николаи, сказала продавщица.

Понять ее было можно. Николаи был одет в потрепанные джинсы и видавший виды шерстяной свитер. И потому человек, одетый столь скромно и при этом спрашивающий о таких дорогих продуктах, как икра или белуга, не мог не вызвать подозрения.

– Значит, и королевской черной икры у вас нет? – с надменным видом спросил Николаи, вынул из кармана десятитысячную купюру и демонстративно потряс ею перед носом продавщицы.

Она смущенно улыбнулась ему, видимо, ей стало стыдно за свою недоверчивость.

Николаи принялся довольно бесцеремонно разглядывать девушку. Она была очень красива. Даже очки в металлической оправе и волосы, собранные на затылке в тугой узел, совсем ее не портили.

Когда она повернулась к нему спиной, чтобы открыть холодильник, Николаи с восхищением смотрел на ее круглый и очень симпатичный задик.

– Вам одну унцию или две? – спросила продавщица, доставая из холодильника две круглые плоские банки.

– Дайте мне, пожалуйста, четыре унции. Я очень проголодался, – объяснил Николаи.

Продавщица повернулась к нему. Ее карие глаза блеснули. Она улыбнулась. В ее улыбке читалась смесь недоверия и восхищения.

– А упаковывать не нужно, – сказал Николаи, когда она потянулась к пластиковому контейнеру.

– Если вы дадите мне одноразовую пластмассовую ложечку, я буду вам очень благодарен, – улыбнулся Николаи.

Весь облик Николаи произвел на симпатичную продавщицу такое впечатление, что она бросилась в подсобку, оставив на прилавке баночки с икрой. Николаи с восхищением посмотрел на ее стройные ножки. Продавщица была обута в туфли на высоких каблуках, но ее ноги не были отекшими.

Когда продавщица принесла пластмассовую ложечку, Николаи положил на прилавок десятитысячную купюру.

– Сдайте мне пять тысяч, а остальное оставьте себе, – щедро предложил Николаи. – Вы ведь принесли мне ложечку. Я должен за нее заплатить.

Николаи положил в карман пять тысячефранковых купюр с тем же видом, с каким обычные покупатели кладут в карманы мелочь. Он направился к двери и спиной чувствовал изумленный взгляд продавщицы.

В этот поздний час Вул-стрит была пустынна. Как только двери музеев закрывались, Брюгге вымирал и становился похожим на город-призрак. Изредка по Вул-стрит проезжали машины. Тусклый свет их фар делал город еще более призрачным и нереальным. Николаи направлялся к Рыночной площади. Ему было холодно, и он хотел посидеть в каком-нибудь кафе, чтобы хоть немного согреться. Наконец он нашел то, что искал. Николаи сел за столик на террасе кафе «Виэр Винден». Терраса кафе хорошо отапливалась, и потому на ней было тепло и уютно. Он сидел там до тех пор, пока не стемнело окончательно. Как только наступили сумерки, Белфор осветили тысячи крохотных лампочек. Пора было уходить, Николаи расплатился и дал официанту на чай. Наверное, еще ни разу в жизни этот официант не получал таких щедрых чаевых.