– Значит, Агата все-таки согласилась на переезд?

– Нет, она сочла, что Сан-Франциско недостоин ее. Наша помолвка разорвана. Нет, я еду и не с Барбарой.

– Но я была уверена…

– Что она отказала Дженнисону из-за меня? Он тоже так решил, поэтому и постарался заставить меня покинуть Гонолулу. Сперва он подкинул анонимное письмо, а затем натравил на меня этих головорезов.

– Но кто же тогда твоя избранница?

– Карлотта Эган, племянница твоего старого друга Артура Копа.

– Боже мой, Джон! Даже представить себе не могу, что скажет твоя мама! Не забудь сразу сообщить ей, что дядя твоей невесты принадлежит к британскому адмиралтейству. Может быть, это хоть частично утешит ее. Она так надеялась, что ты устроишь себе блестящее будущее…

– Во мне течет страстная кровь Уинтерслипов, и она сильнее любых расчетов. Думаю, мама это поймет.

Проводив тетушку к миссис Мейнар, Джон отправился на берег. Ему сказали, что Карлотта уплыла на дальний плот в компании того же морского офицера.

Купальный костюм оставался у миссис Мейнар, но не возвращаться же за ним! Не теряя времени, Джон сбросил пиджак и туфли бросился в море. Горячая кровь Уинтерслипов безостановочно гнала его вперед.

Вскоре он заметил плот, на котором уединились Карлотта с лейтенантом Бузе.

– Вот и я! – воскликнул он, нарушая их идиллию.

– Ну да, снова вы и снова похожи на мокрую курицу, – иронично заметила девушка.

Теперь на плоту они сидели втроем. Легкий пассат чуть охлаждал их, над горизонтом ослепительно сиял Южный Крест. Вдоль берега сверкали огни острова, а маяк на Алмазной горе, казалось, дружески подмигивал им.

– Мистер Бузе! – дружелюбно произнес Джон. – Вы упомянули, что мой прыжок был не совсем удачным.

– Да, ниже всякой критики! – смеясь, ответил моряк.

– А вы не откажете показать мне, как нужно прыгать? Видите ли, недавно я принял решение, что каждый день буду учиться чему-то новому.

Лейтенант Бузе с готовностью подошел к краю плота.

– Сначала вы крепко сжимаете ноги, плотно прижимаете руки к ушам…

– Я весь внимание! А что дальше?

– Дальше остается чуть изогнуться и прыгнуть. Вот так!

С этими словами лейтенант оказался в воде. Джон тут же взял Карлотту за руку.

– Послушай, у нас совсем мало времени. Я люблю тебя.

– Вы с ума сошли!

– С тех пор как первый раз увидел тебя на пароме, я действительно потерял рассудок.

– Но твои родные никогда не примут меня.

– Какое мне до них дело! Поселимся в Сан-Франциско – конечно, если ты ответишь согласием…

– Я? Сан-Франциско?

– Прошу тебя, поскорее! Этот непревзойденный мастер ныряния где-то рядом. Так ты согласна выйти за меня?

– Согласна.

Джон обнял Карлотту и поцеловал так, как умеют только Уинтерслипы.

В этот момент рядом раздалось фырканье, и на плот влез мокрый лейтенант Бузе.

– В чем дело? – поинтересовался он. – Я пропустил что-то важное?

– Она только что согласилась быть моей женой! – ответил ему Джон.

Жемчуга Филлиморов

На улицах еще лежал ночной туман. Александр Иден с удовольствием прикрыл за собой тяжелую входную дверь и вошел в огромный украшенный мраморными колоннами салон всемирно известной ювелирной фирмы «Мик энд Иден». Прилавки и витрины ослепляли блеском драгоценных камней, золота и серебра. Завидев шефа, его один за другим приветствовали десятки изысканно одетых продавцов. На каждом пиджак без единой морщинки, а розовая гвоздика в левой петлице выглядит такой свежей, будто она только что сорвана.

Иден вежливыми кивками отвечал на приветствия. Его энергичные шаги разносились эхом над блестящими плитами пола.

Это был невысокий седовласый человек с умными глазами и уверенной манерой поведения, полностью соответствующей его высокому положению. Еще бы, ведь, после того как все члены рода Миков один за другим отошли в мир иной, Александр Иден остался единственным владельцем ювелирной фирмы, самой крупной не только в Сан-Франциско, но и на всем Западном побережье Соединенных Штатов Америки.

В холле бельэтажа Идену попалась навстречу секретарша фирмы, мисс Чейз.

– Ну-с, как настроение? – поинтересовался патрон. Девушка ответила очаровательной улыбкой. Чувство прекрасного, выработанное долгими годами общения с произведениями ювелирного искусства, с его шедеврами, не подвело Идена и при выборе секретарши. Мисс Чейз была очаровательной блондинкой с фиалковыми глазами, а ее манеры были столь же изысканны, сколь со вкусом подобранное платье.

Глава фирмы взглянул на часы.

– Я жду гостью, должна быть минут через десять. Это моя очень давняя хорошая знакомая, миссис Джордан из Гонолулу. Как только она придет, немедленно проводите ее ко мне.

– Слушаю, сэр, – ответила секретарша.

Иден прошел в свой кабинет. Снял и повесил в шкаф плащ, туда же спрятал шляпу и трость.

На зеркально полированной поверхности огромного письменного стола лежала утренняя почта. Думая о чем-то своем, Иден скользнул по ней рассеянным взглядом и подошел к окну. Уставившись на здания по другую сторону улицы, глава знаменитой ювелирной фирмы неподвижно замер.

Было еще рано, и туман, затянувший ночью улицы Сан-Франциско, еще не успел рассеяться. Но Александр Иден не видел ни серой мглы, ни выступающих из нее верхних этажей зданий. Перед его глазами разворачивались совсем другие картины, полные красок, света и жизни. Его память устремилась назад по длинному коридору прошедших дней и остановилась на том из них, когда он был стройным темноволосым семнадцатилетним юношей.

…Было это сорок лет назад в Гонолулу, веселом, беззаботном Гонолулу еще времен королевы. За бордюром из высоких папоротников, в углу огромного салона Филлиморов играет знаменитый оркестр Бергера. Посреди зала танцуют Алек Иден и Салли Филлимор.

Молодой человек то и дело спотыкается и сбивается с шага. Виной этому не только новый сложный танец, называемый тустепом, залетевший в Гонолулу совсем недавно. Нет, не только. Молодой человек прекрасно понимает, что держит в своих объятиях самую прекрасную девушку в мире.

Нечасто капризная фортуна одаряла кого-нибудь так же щедро, как Салли Филлимор. Даже если не говорить о редкой красоте – а ее одной уже было бы вполне достаточно! Нет, не только красота делала Салли Филлимор сказочной принцессой. Филлиморы были в то время на вершине своего успеха. Их корабли плавали по всем океанам, на многих тысячах акров земли всех континентов созревал их сахарный тростник. Когда во время танца Алек опускал глаза, он видел на алебастровой шейке Салли зримый символ положения и богатства Филлиморов – знаменитое жемчужное колье, которое глава рода, Марк Филлимор, привез в подарок дочери из Лондона. И стоило оно столько, что от этой суммы просто дух захватывало у скромных жителей Гонолулу.

Стоя у окна и бессмысленно пялясь на туман, Александр Иден с грустью и радостью вспоминал тот давний незабываемый вечер на Гавайях, вечер, полный очарования и запаха экзотических цветов. В ушах вновь звучал веселый, беззаботный смех, звуки музыки, далекий шум океанского прибоя. И, как в тумане, виделись ему яркие искорки в голубых глазах Салли, доверчиво глядевшей на него. И гораздо отчетливее – как-никак сейчас он был уже почти шестидесятилетним бизнесменом – видел Иден на шее Салли громадные блестящие жемчужины с теплым матовым блеском.

Ну что ж, было все это сорок лет назад, было да прошло.

Александр Иден пожал плечами, отгоняя воспоминания. Многое изменилось с тех пор. Салли вышла замуж за Фреда Джордана, а несколько лет спустя родился их единственный сын Виктор. Иден грустно улыбнулся. Какое же неподходящее имя дала Салли этому избалованному, взбалмошному мальчишке, который никогда не умел довести до конца никакого начатого дела, ничему не мог и не хотел научиться!