– Хорошо, а с горничной Анной вы в каких отношениях?

– Она добросовестно исполняет свои обязанности, и мне ее не в чем упрекнуть. Правда, у нее имеется одна странность: все свои деньги она вкладывает в акции.

– Значит, вы по-прежнему утверждаете, что вчера утром мисс Фейн отдала вам кольцо? – спросил Чан, пристально глядя в глаза девушке.

– Да, я утверждаю, что все именно так и было.

– Что же, я охотно допускаю, что лицо, доказывающее обратное, руководствовалось исключительно личной неприязнью. Мисс Юлия, не думаю, чтобы такая прямодушная девушка и в самом деле оказалась замешана в чем-то скверном. Джим, вам не кажется, что наши вкусы в некоторых вопросах удивительно совпадают? Итак, не смею вас больше задерживать.

Простившись с молодыми людьми, Чарли Чан поспешил в отель «Грандо». Его мысли были заняты исключительно Ван Горном.

Проходя по набережной, он заметил небольшую толпу. Туристы наблюдали за подростком, который карабкался на пальму. Чарли Чан невольно залюбовался грацией и ловкостью, с которыми мальчик бесстрашно продвигался к самой вершине. Неожиданно за спиной прозвучал голос Ван Горна:

– Вот ведь молодец, не правда ли?

– Какое счастливое совпадение! – улыбнулся китаец. – А я как раз шел, чтобы поговорить с вами.

– Действительно? Судя по вашему озабоченному виду, речь пойдет о чем-то более серьезном, чем сорванец, залезающий на пальму.

– Вы не ошибаетесь, – произнес Чан, в упор глядя на актера. – Не скрою, вы – одна из моих самых больших забот. Увы, это правда.

Но данное замечание не смогло вывести Ван Горна из состояния безмятежного спокойствия.

– Мне очень приятно это слышать. Но какова причина такого лестного внимания?

– Она состоит в том, что вы находились ближе всех к месту преступления и не спешите предоставить мне алиби.

– Ваша откровенность делает вам честь, – с ироничной усмешкой ответил Ван Горн. – Но, инспектор, вы же умный человек. С чего вдруг мне понадобилось убивать Шейлу Фейн? Мы познакомились на Таити во время съемок, между нами не было никаких ссор.

– Да, это так, – кивнул Чарли Чан. – А ваши отношения с Денни Майо были такими же ровными?

– Да при чем тут Денни Майо? Какое он к этому вообще имеет отношение?

– Может, и никакого, – согласился китаец, – и все-таки: вы были с ним знакомы?

– Да, я был очень хорошо знаком с ним, – заговорил Ван Горн. – Он со всей студией был в приятельских отношениях. Очаровательный компанейский ирландский парень, правда, взбалмошный и способный на самые неожиданные поступки. Его смерть очень многих опечалила.

– Кто, по-вашему, его убил?

– Понятия не имею! Когда вы расспрашивали всех, кто был три года назад в Лос-Анджелесе, я сразу понял, что все происходящее каким-то образом связано со смертью Денни Майо. Хотел бы я только знать, каким именно.

– И этот жгучий интерес заставил вас отправиться сегодня утром в библиотеку и читать газеты, вышедшие три года назад?

– Так вы меня там видели? – улыбнулся Ван Горн. – Будь здесь сейчас мой секретарь, он бы подтвердил, что чтение всегда являлось моей слабостью. Для меня нет большего удовольствия, как устроиться в уголке с хорошей книгой…

– Давайте оставим вашего секретаря в покое, – прервал его Чарли Чан. – Мне очень хотелось бы выяснить, какие причины побудили вас ни с того ни с сего штудировать старые газеты?

– Что же, откровенность за откровенность. Но не думаю, чтобы это облегчило ваше расследование.

Ван Горн вынул из кармана конверт и отдал его Чану. Конверт был не подписан, на нем виднелся только логотип отеля «Грандо».

Внутри оказался лист бумаги, на котором было отпечатано на машинке следующее: «Дружеское предупреждение. Вам настоятельно рекомендуется пойти в городскую библиотеку и спросить комплект “Лос-Анджелес таймс” за последние три года. Для вашей безопасности будет лучше, если из него исчезнут сообщения о смерти Денни Майо».

– Когда и каким образом вы получили это письмо? – спросил инспектор, пробежав глазами текст.

– Сегодня утром этот конверт подсунули под дверь моего номера.

– И после этого вы сразу же пошли в библиотеку?

– Я позавтракал и помчался туда. Можно подумать, на моем месте вы поступили бы по-другому! Нет, я не помню, чтобы мое имя упоминалось в связи с убийством Денни Майо, к тому же для этого не было никаких оснований. Но я явился туда из чистого любопытства. Я перечитал все сообщения, и, как ни странно, мое имя там ни разу не всплыло. Ни единого раза!

– Действительно, странно. Как вы думаете, кто мог написать вам такое письмо?

– Не имею ни малейшего представления! Хотя мне ясно, с какой целью это сделали. Я, дескать, побываю в библиотеке, спрошу именно этот комплект и неминуемо навлеку на себя подозрения. Что, собственно говоря, и произошло. Ведь рано или поздно расследование привело бы вас в этот читальный зал и вы узнали бы о моем интересе к газетам. Благодарю за откровенный рассказ.

– Но вы сами могли сочинить это письмо, – усмехнулся инспектор Чан.

В ответ на эти слова Ван Горн рассмеялся.

– Право, вы слишком высокого мнения обо мне! Я бы не додумался до такой хитрости.

– Что же, посмотрим. В любом случае, благодарю вас за ценные показания.

Попрощавшись с артистом, Чан торопливо направился в полицейское управление. Мысли о том, что рассказал Ван Горн, не давали ему покоя. Кажется, он был искренен и не лгал. Но насколько можно доверять этому человеку?

Вне всякого сомнения, ему, Чану, противостоит хитрый и расчетливый противник, борьба с которым не обещает быть легкой. К тому же он умеет искусно заметать следы, попутно расставляя ловушки.

Сперва китаец думал немного передохнуть и пообедать, но затем, усилием воли подавив чувство голода, направил свой автомобиль прямо к городской библиотеке. «Надо, не теряя ни минуты, прочитать все газетные статьи об убийстве Денни Майо», – решил он.

К счастью, подшивка все еще лежала на столе в читальном зале – там, где ее оставил Ван Горн.

Зная дату смерти Денни Майо, Чарли Чан открыл нужную газету и с первого взгляда понял, что его опередили. Все заметки были аккуратно вырезаны. Над одной из дыр издевательски красовался оставшийся заголовок «Убийство известного киноактера».

Перелистав подшивку, Чарли Чан заметил, что из газет исчезли не только тексты. Там не осталось ни одной фотографии артиста.

Чарли Чан предавался невеселым размышлениям. Вне всякого сомнения, кому-то очень не хотелось, чтобы он увидел фотоснимки Денни Майо. Под некоторыми из дыр виднелись надписи, свидетельствующие о том, что здесь было фото погибшего в какой-то из его ролей. Но кто мог исполосовать газеты? Неужели все-таки Ван Горн? Что за наивный поступок: вот так прийти в библиотеку, спросить газетную подшивку, а потом испортить ее практически у всех на глазах! Ведь порчу газет рано или поздно обнаружили бы!

Тяжело вздохнув, инспектор принялся штудировать оставшиеся заметки, посвященные знаменитому актеру. Он приехал в Голливуд из Лондона, поселился в особняке, окруженном большим садом. Всей прислуги у него был один камердинер.

В день убийства слуга закончил работу в восемь вечера и ушел, оставив хозяина в хорошем настроении. Вернувшись в полночь, он проник в дом через черный ход. Увидев, что в гостиной горит свет, он решил заглянуть туда и спросить, не будет ли у хозяина каких-нибудь приказаний. Но Денни Майо лежал мертвый. Судя по заключению экспертов, смерть наступила около десяти вечера. Артист был застрелен из револьвера, который всегда хранился у него в ящике письменного стола. Орудие убийства находилось здесь же, рядом с телом, но никаких следов на нем не обнаружили, даже отпечатков пальцев убитого.

Из-за недобросовестной работы полиции в доме на следующий день было слишком много посетителей, и отыскать после этого какие-либо следы стало невозможно, поэтому убийство так и не раскрыли.