Это прозвучало так, будто комиссар уже вынес Карлу окончательный приговор, что выглядело весьма зловеще. Гордон огляделся по сторонам: в кабинете сидели коллеги Вилберта де Гроота и с усталыми, тяжелыми веками пытались разобраться в действиях самых низов преступного общества. С начала этого дела прошло уже больше десяти лет. Когда же, чёрт возьми, кто-нибудь из них наконец встанет и крикнет: «У меня есть решение!»?

— Скажите мне, де Гроот, кто именно из датчан в своё время слил вам наводку на Карла Мёрка? Для меня крайне важно это выяснить.

— Кто? Полиция Копенгагена просто присылала нам выписки из отчётов по делам, которые теоретически могли пересекаться с нашими. А мы отправляли свои данные им в ответ.

— Хорошо, но кто координировал этот процесс в Копенгагене?

— Послушайте, это было десять лет назад. Мне кажется, через это дело прошел едва ли не каждый первый сотрудник на Политигорден (главное управление полиции).

— Если я назову конкретные имена, это поможет вам что-то вспомнить?

— Ну, попробуйте.

— Как насчёт Терье Плауга?

— Да, это наш важный коллега. Насколько я помню, именно он на протяжении многих лет занимался этим делом плотнее остальных.

— Лейф Лассен из отдела по борьбе с наркотиками, его ещё зовут Ищейкой. Это имя вам о чём-то говорит?

— Ну конечно говорит. Он, помимо всего прочего, лично участвовал в задержании Карла.

— И Маркус Якобсен, начальник убойного отдела.

— Послушайте, в те годы координацией занимался мой предшественник, Ханс Риддер. Тогда структура была разделена на безумное количество округов. Я же занимаюсь исключительно тем, что происходит сейчас.

— То есть текущими делами? В таком случае, что вам говорит имя Ханнес Тейс?

— Тейс! Ну разумеется, он владелец транспортно-экспедиторской компании «DKNL Transport». Мы отлично знаем эту контору и плотно наблюдаем за ней уже несколько лет. В первую очередь потому, что Жерар Гайяр активно пользовался её услугами много лет назад, а также потому, что Гайяр и Расмус Брун в то время работали в очень тесной связке.

— Значит, Ханнес Тейс у вас на подозрении как организатор части наркотрафика?

— На подозрении? Прямых и неопровержимых улик у нас против него нет.

— Если он во всем этом не замешан, то как вы объясните, что в субботу вечером, всего два дня назад, Ханнеса Тейса нашли мёртвым в его собственном фургоне?

На том конце линии повисла мертвая тишина.

— Алло, вы услышали, что я сейчас сказал? — переспросил Гордон.

— Знаете... до меня эта информация ещё не доходила. Я уже пару дней не проверял рабочую почту. — В трубке снова воцарилось молчание.

«Буду молчать», — подумал Гордон. Теперь ход был за Вилбертом де Гроотом.

— Вот что, выпейте пока где-нибудь чашечку кофе, — произнёс комиссар после недолгих раздумий. — Я сейчас сам приеду в участок. Это займет всего минут двадцать, я живу тут неподалеку.

— Сюда? Но вы же больны!

— Ничего, я надену маску, всё будет нормально. Главное — будем держать дистанцию.

— Роза, тут полный бардак и путаница, — громко говорил Гордон в трубку, пока ехал на машине в аэропорт. — Этот Вилберт де Гроот оказался довольно странным типом, когда приехал в участок. Мне кажется, он просто заснул на ходу за те годы, что тянется это дело. Но мне всё-таки удалось выудить из него полезную информацию — исключительно потому, что я общался с ним максимально мягко и всячески сочувствовал его болезни. Хотя, честно говоря, больным он особо не выглядел, скорее наоборот. Похоже, ковид сейчас очень вовремя подворачивается всем, кому позарез нужен внеплановый отпуск дней на десять.

— Что-нибудь из этого может помочь делу Карла? — с надеждой спросила она.

— Он открыл свой рабочий компьютер и позволил мне заглянуть через плечо, будто я эксперт с ученой степенью по голландскому языку. Мы детально изучили материалы обыска в квартире Расмуса Бруна, который проходил ещё в 2014 году. Там фигурировало множество имён, включая Анкера. В своё время Риддер сделал вывод, что убийцы Бруна не стали забирать компьютер из квартиры только потому, что в нём упоминались люди, которых к тому моменту уже ликвидировали. Однако собственное расследование де Гроота позже выявило признаки того, что часть файлов Бруна всё-таки была стёрта. Так что его архивы, скорее всего, хорошенько почистили сами убийцы.

— И про Карла там ничего не было?

— На самом компьютере — нет. Но у Бруна в комнате висела доска для заметок, и на одном маленьком, пожелтевшем стикере был набросан список других имён. Среди них были Ханнес Тейс, водитель Йесс Лассен и, к огромному сожалению, Карл.

— И это все их зацепки?

— Из дома Бруна — да. Но я также посмотрел материалы обысков у конкурирующих нарко группировок, которые де Гроот проводил уже сам, когда возглавил следствие. Там он наткнулся на записи о сотрудничестве Бруна и Гайяра в начале двухтысячных, и именно в этих бумагах труп в ящике на Амагере был четко идентифицирован как Гайяр. Для меня это новость, но это как раз то, о чём нам твердил Харди. Чуть позже я наткнулся на переписку между Маркусом Якобсеном и Хансом Риддером, где они указывали на подозрительно тесную связь между Анкером Хёйером и Карлом. Обычные намеки, ничего конкретного. А когда я осторожно намекнул де Грооту, что в наших прессе и на радио сейчас поднимается нешуточный шум с целью либо окончательно заклеймить, либо оправдать Карла, он лишь рассмеялся. Сказал, что, по его мнению, фигура Карла и всё это дело в целом слишком сильно раздуты в СМИ. В Голландии такого масштаба медийного цирка никогда бы не допустили.

— А как он отреагировал на убийство Ханнеса Тейса?

— Он вообще ничего об этом не знал. Очень удивился, что Тейса забили до смерти молотком. И добавил, что его компанию они держали под плотным наблюдением уже очень долгое время.

— Но так ни разу и не поймали с поличным?

— И вот теперь самое странное, Роза. Человеком, который непосредственно руководил операцией по разработке фирмы «DKNL Transport», был следователь по имени Эдди Янсен. Он вообще плотно вёл огромную часть этого огромного дела. И где-то прямо перед Новым годом этот Янсен без каких-либо видимых причин и объяснений просто взял и бесследно испарился с лица земли. Никаких адресов, где он мог бы прятаться, телефоны отключены. И, судя по всему, он увёл за собой жену и маленькую дочку.

Понедельник, 4 января 2021 года

КАРЛ

Прошли сутки с момента нападения Мальте. И хотя Карл пообещал себе сразу после ареста, что никогда в жизни не сдастся, паранойя всё-таки потихоньку подбиралась к нему.

Связь с Моной была, мягко говоря, далеко не идеальной. И несмотря на то, что его адвокат, Молис Шёгрен, пообещала приехать позже в этот же день, он чувствовал себя одновременно и брошенным, и потерянным. Буквально каждую секунду бодрствования ему что-то напоминало о его безнадёжном положении. Звуки в тюрьме было слишком трудно игнорировать, да он и не хотел их слышать. Не хотел слушать грохот кухонной утвари, громыхание тележек, катящихся вниз к мастерской, не хотел слышать крики или громкие разговоры, когда остальные шли в душ. Просыпаясь после короткого сна, он ловил себя на том, что изо всех сил прижимает ладони к ушам.

«А ну прекрати это, Карл, — прикрикнул он на себя. — Ещё слишком рано. Ты пробыл здесь совсем недолго, и, возможно, тебе придётся умножить это время на десять, прежде чем дело дойдёт до суда. Не говоря уже о том, если тебя признают виновным».

Убийца, мошенник, наркоторговец, злоупотребляющий служебным положением должностное лицо и лжец — это была лишь малая часть тех ярлыков, которыми его могли забросать. И почему? Потому что он сидел здесь, взаперти, и не мог защитить себя с помощью нормального расследования и опровергающих улик. Это было похоже на то, как сидишь со связанными за спиной руками, пока палач заносит меч над твоей шеей — и это несмотря на те влиятельные силы вне тюремных стен, которые были на его стороне.