– Но у вас были клиенты в нерабочее время на регулярной основе. Люди в охране были знакомы со всей процедурой. Если я не ошибаюсь, они обязаны звонить вам каждый раз, когда сигнал тревоги включается или выключается в необычном режиме. Это именно то, что произошло вчера.

– Конечно, комиссар. Но я не звонил им в пятницу вечером, – произнес Дегроф елейным голосом.

Он вернулся в «седло». «И что, боже, с этим всем делать?»

– Это говорит о том, что злоумышленники должны были наблюдать за вами и в магазине в течение достаточно долгого времени и что они, скорее всего, работали по наводке кого-то, кого вы знаете. Возможно члена семьи, знакомого, – настаивал Ван-Ин, решив – пусть Дегроф видит, что это все чушь. – Я полагаю, не только вы имеете доступ к коду?

– Мон дью, мон дью, – проворчал Дегроф. – Кого вы обвиняете?

– Боже, – пробормотал Ван-Ин.

– Что?

– Ничего, господин Дегроф, на самом деле ничего, lapsus linguae[15].

Пока Дегроф пытался справиться с lapsus linguae, Ван-Ин продолжал:

– Я просто должен записать информацию для последующего отчета заместителю прокурора. Без этого придется все начать сначала.

– Bon, – сказал Дегроф, поняв, что от него требуется. Он снова расслабился и вытянул ноги под столом. – Мой отец знает код, управляющий по делам и Идрис, – добавил он с безразличием.

– Идрис? – нахмурился Ван-Ин.

– Слуга-бой, – неохотно объяснил Дегроф.

«Почему Идрис?» – хотел он сказать, но вместо этого:

– Кто ваш управляющий по делам?

Дегроф глотнул шампанского.

– Жорж вне подозрений, можете мне поверить. Я знаю Жоржа Хорнаэрта многие годы. Во всяком случае, он в отпуске на Фиджи.

Ван-Ин отметил имя и поставил вопросительный знак после «Идрис».

– Удовлетворены, комиссар?

Дегроф улыбнулся, обнажив жемчужно-белые зубы, на которых не отражались годы. Однако они были сделаны из фарфора, а дочь стоматолога, которая училась в университете в Лёвене, получила «Пежо-204».

– Одна последняя деталь, господин Дегроф. Знали ли эти люди комбинацию сейфа?

Дегроф сдерживал свои чувства как мог.

– Нет, только папа и я.

– Ясно, – кивнул Ван-Ин. – И как долго в магазине работает эта электроника?

Дегроф сжал тонкие, бескровные губы.

– Семь лет, – ответил он не сразу. – Страховка распространяется на эти годы.

– И комбинация не менялась все это время?

– Каждый год, комиссар. Comme precaution?[16] – сказал он немного быстрее, чем нужно.

– Я полагал, что сейф был установлен раньше, комбинация не менялась.

– Несомненно, – согласился Дегроф несколько удивленно.

Ван-Ин почесал нос, что делал всегда, когда был удовлетворен. Дегроф, видимо, немного недооценил его.

– Кстати, господин Дегроф. Знаете ли вы, покрывает ли ваш страховой полис такого рода риски? Потеря, кража, понимаю, но царская водка? Вряд ли страховка в этом случае работает?

– Вы правы, – сказал Дегроф, снова удивившись. – Действительно, я не предполагал подобного случая. Но сейчас вы, вероятно, хотите спросить меня, почему я так спокоен, n’est-ce pas?[17]

Ван-Ин кивнул. Дегроф аккуратно предвосхитил его вопрос.

– Так, позвольте объяснить, – сказал он. – Когда нас известили о взломе, я позвонил папе, но мы думали, что это ограбление. Он был в ярости, но уверил меня в том, что у нас лучший страховщик и все в порядке. Когда же я понял, что ничего не украдено, а все в этом аквариуме с царской водкой, занервничал.

– И тогда вы снова позвонили отцу, – предположил Ван-Ин.

– Как вы догадались, комиссар? Да, я позвонил папе… Вы должны знать, папа решает любые проблемы.

– Тогда ваш отец позвонил главному комиссару, – снова догадался Ван-Ин.

– Точно. С сеньором Де-Ки в качестве свидетеля и официальным заключением следствия я получил освобождение от всех налогов на сто процентов. – Дегроф-младший засиял. – Как вы знаете, господин Ванмаэль эксперт по этому делу. Все отправлено в Гент прямо сразу.

– Отлично, господин Дегроф, прекрасная новость, – сухо констатировал Ван-Ин. Если у Дегрофа нет потерь, то дело может решиться еще раньше, чем он ожидал.

– Еще бокал шампанского, комиссар?

Ван-Ин взглянул на часы. Было 10.15.

– Почему бы и нет, – ответил он с благодарностью в голосе. – «Крю» не каждый день бывает в моем меню.

Он оставался у Дегрофа, пока бутылка не опустела, и, когда встал, чтобы попрощаться, его лоб приятно пощипывало, и он направился к Анне-Мари с возрастающей уверенностью.

– Исключительно приятно было познакомиться с вами, мэм, – сказал он, с трудом скрывая, какое воздействие оказал на «Крю» его голос.

Но на этот раз она повернулась к нему и оперлась на локоть. Ван-Ин решил навсегда запечатлеть ее образ в своей памяти.

Она протянула руку, и он был близок к галантному поцелую. Их глаза встретились. На долю секунды ее скука уступила место холодной оценке.

– Удачи, комиссар, и кто знает, может быть, мы еще встретимся, – сказала она слегка заговорщическим тоном.

Дегроф также пожелал как-нибудь пересечься с ним в будущем.

Был бы Ван-Ин был трезв, он, конечно, почувствовал бы, что Дегрофы рады наконец избавиться от него. Но ничто не говорило об этом, и поведение слуги оставалось безупречным. Проводив комиссара до парадной двери, он лишь спокойно произнес:

– Хорошего дня, сэр, – и с грустной улыбкой осторожно прикрыл дверь.

Идрис наблюдал за ним через окно, пока «гольф» не скрылся из вида.

Ван-Ин поспешно достал сигарету, прикурил и попытался привести свои мысли в порядок во время короткого пути назад в Брюгге.

Он решил начать с психологического портрета четы Дегроф, хотя разум был немного помутнен пятью бокалами шампанского.

Гислай Дегроф был легкомысленным слабаком. Было ясно, что отец командовал всем, а сын лишь управлял делами. Старший Дегроф и настоял на том, чтобы утрясти дело без шума. Такая гласность ему не нужна! A грабеж обычно воспринимают как бесплатную рекламу.

Гислай Дегроф был явно озадачен вопросом о старых врагах. Кто же из них – старший или младший? Вероятнее всего, отец, который мог нажить много недругов, строя карьеру. Шампанское как будто больше помогало мысли, нежели тормозило рассуждения.

Что же с Анной-Мари, этой чувственной женой? Вероятнее всего, она замужем по расчету. Нет ли еще какого-нибудь любовника за спиной Дегрофа.

И зачем знать код слуге?

Если следовать фактам, то подозреваемых четверо: Гислай Дегроф, Людовик Дегроф, Жорж Хорнаэрт и Идрис. Только ни у одного нет ясного мотива, а у Хорнаэрта непрошибаемое алиби.

С чего начинать, когда нет подозреваемых и мотива? Оставались две вероятные цепочки. Кто-нибудь еще овладел кодом без ведома Дегрофа, или преступники вскрыли систему, что кажется весьма сомнительным. И что за латынь, превращающая все в некий студенческий фарс. Он нервно достал еще одну сигарету. Вероятно, у Версавела есть новости.

Огромная пробка образовалась в Смеденпорте в направлении к заповедным средневековым воротам в город.

Было 11.45, и он знал, что Версавел пошел бы домой в полдень. Но они договорились встретиться, Ван-Ин хотел срочно поговорить с ним. Однако, к его большой досаде, движение замерло.

Он отлично понимал, почему многие ненавидят трафик в Брюгге.

Еще не прошло время летних месяцев, когда чуть не каждый день центр города томился в автомобильных пробках из-за одного или другого события. Лишь накануне город закрыли на значительную часть дня для традиционного марафона 11 июня. Финиш был на площади Бёрг, но движение в центре до этого места было почти невозможным.

Какова причина сегодняшней задержки в движении? Сорок шестая годовщина духового оркестра Sound of the Polders или историческая реконструкция посещения ателье Яна Ван-Эйка его двоюродным внучатым племянником?