Он выпятил нижнюю губу и слегка покачал головой: — Звучит интригующе, — протянул он. — И во сколько мне это обойдется?

— Это обойдется вам в то, что вы развернете всю свою редакцию на сто восемьдесят градусов и примете сторону Карла. А этого вашего Пелле Хюттестеда вы посадите на короткий поводок. Если он продолжит свой крестовый поход, вы отправите его в Гренландию писать репортажи об агрессивных ездовых собаках и медленном таянии ледников, идет?!

Он поднялся, подошел к двери, плотно закрыл её, отсекая шум редакции, и снова откинулся в кресле: — Вы должны дать мне что-то очень конкретное, за что я смогу зацепиться, прежде чем я скажу «да».

Мона обвела взглядом лица самых верных сторонников, на которых Карл только мог рассчитывать в этой жизни.

— И что, вы в итоге договорились? — спросил Гордон с таким видом, будто дослушал финал захватывающего подкаста.

Мона кивнула: — Я просидела там несколько часов. Они прекращают травлю Карла, если взамен получают эксклюзивный доступ к его делу и ко всей подноготной по поводу серийных убийств, совершенных Сислой Парк. Уже сегодня вечером на сайте «Gossip» выйдет материал о том, через какой ад Карлу пришлось пройти за последние сутки.

Роза нахмурилась: — Мона, ты уверена, что это умный ход? Не думаешь, что после этого остальные СМИ просто взбесятся? Журналисты же начнут преследовать тебя день и ночь, требуя таких же сливов, какие получает «Gossip».

— Я считаю, что если кому-то и придется подставить под это удар, в случае если начнется заваруха, то это должна быть я.

— Они ведь и за нами придут, Мона, — добавил Гордон. — А нам по закону вообще запрещено давать какие-либо комментарии.

— Вот именно, вам нельзя, поэтому к вам никаких вопросов и не возникнет. А вот выйдет ли сухим из воды начальник убойного отдела — это уже другой вопрос. В любом случае, завтра на сайте «Gossip» продолжится разбор полетов по поводу полицейских обвинений против Карла. И одновременно там вывесят тизер к печатному номеру, который выйдет в четверг: там опубликуют первую часть расследования по делу Сисле Парк — про соль и автосервис в Сюдхавне. В последующих номерах они будут методично выкатывать все остальные убийства, так что тебе, Гордон, придется оперативно кормить их информацией. Вообще, тебе нужно начинать прямо сегодня с обеда, чтобы они успели получить от тебя факты о той женщине, которая недавно покончила с собой, потеряв ребенка при взрыве автомастерской. Уже в первой статье будет четко доказано, что за этими бестиарными убийствами стояла известная бизнесвумен Сисле Парк. «Gossip» получит все данные по жертвам, методам убийств, банде безумных мстительниц Сисле Парк и о вашей с Карлом неустанной борьбе за раскрытие этого дела — и всё это вопреки тому, что ищейки убойного отдела параллельно преследовали самого Карла, что его ни разу не остановило. Потому что никто не должен забывать: Карл сдался сам.

У Моны подступил ком к горлу. Если бы ей удалось донести этот месседж до людей, Карла, возможно, наконец увидели бы в истинном свете — она так отчаянно на это надеялась. Она виновато посмотрела на команду, но никто из них не сомневался, через что ей приходится проходить.

— И этот материал «Gossip» будет получать до тех пор, пока Карл находится под стражей, — продолжила она. — Параллельно Карл — через меня или своего адвоката — получит возможность периодически подавать весточку о своем житье-бытье в тюрьме. И если вы в ходе своего расследования наткнетесь на что-то, что имеет отношение к делу Карла, это тоже пойдет в печать.

В долю секунды атмосфера в кабинете изменилась. Гордон и Асад синхронно перевели взгляды на Розу, чье лицо вмиг осунулось. Вот эта последняя идея была, мягко говоря, так себе.

Роза взяла Мону за руку: — Большая часть из того, что ты сказала, — это нормально для меня, да и для Асада с Гордоном, я думаю.

Слава богу, оба мужчины согласно кивнули.

— И это даже несмотря на то, что Маркус Якобсен со стопроцентной гарантией устроит нам допрос с пристрастием на предмет того, откуда у «Gossip» такие инсайды по делу Сисле Парк.

Она сжала руку Моны: — Но вот эту последнюю часть, касающуюся нашего расследования по поводу вытаскивания Карла из его капкана, ты можешь сразу выкинуть из головы, Мона. Если мы сольем хоть что-то о нашей текущей работе по делу Карла, нас отстранят от службы в ту же секунду. Нам вообще запрещенно прикасаться к этому расследованию, ты же сама видела того типа, который торчал у нас в кабинете сегодня утром. И этот шпион, и Маркус мгновенно сложат два и два, Мона, так что извини. Наши имена ни в коем случае не должны всплывать рядом с этой информацией. Мы готовы выступать информаторами, если накопаем что-то новое, но исключительно на условиях полной, абсолютной анонимности. Ты можешь нам это гарантировать?

Среда, 30 декабря 2020 года

КАРЛ

Прошли ровно сутки с тех пор, как его и того здорового парня, Мальте, который вмешался во время побоища и спас ему жизнь, этапировали сюда, в следственный изолятор Слагельсе.

Карл пытался поблагодарить его еще по дороге — хриплым, всё еще с трудом повинующимся голосом — пока они преодолевали те девяносто километров, что отделяли тюрьму Вестре в Копенгагене от изолятора в Слагельсе. Но Мальте всю дорогу молча просидел в другом конце автозака, а по прибытии их сразу развели.

Тюрьма Слагельсе находилась в самом центре города и своим внешним видом излучала всё что угодно, только не свое истинное назначение. Красивое здание из красного кирпича, построенное на закате Первой мировой войны, с изящными дворцовыми окнами и внушительным залом суда на втором этаже, который уже долгое время пустовал и был предоставлен самому себе. Снаружи могло показаться, что это довольно безобидное и даже в чем-то уютное место для принудительного пребывания. Однако стоило вам миновать ворота по правую сторону от здания, как сразу становилось ясно: легкой прогулки здесь не будет. Тюрьма была рассчитана всего на 30 заключенных, и теперь Карл с этим Мальте пополнили их ряды.

По долгу службы Карл бывал здесь много раз и всегда находил общий язык с местным руководством и остальным персоналом. Это были дружелюбные люди, которые, с точки зрения Карла, жили абсолютно нормальной гражданской жизнью, далекой от того вечного стресса и суеты, в которые Копенгаген и его пригороды обычно вгоняли людей. Обычные, славные мужчины и женщины; посетителям тюрьмы всегда было легко с ними общаться, а в своей работе они придерживались принципа, что гибкость и нормальный человеческий тон — лучший способ взаимодействия с заключенными.

Именно поэтому и сам Карл, и те, кто его принимал, чувствовали себя одинаково неловко, не зная, как правильно подступиться к этой специфической ситуации, где он оказался в роли арестанта. В свое время именно из-за Карла Мёрка здесь оказались десятки зэков, да и потом он регулярно наведывался сюда для проведения допросов. В те дни он обычно сидел в дежурке вместе с сотрудниками, травил дурацкие анекдоты и пил кофе с мягкими булочками.

Но в этот раз обошлось без шуток и кофейных посиделок. Только регламент и еще раз регламент. Конвойный снял с Карла поясной ремень с наручниками и передал документы. Затем последовал обыск — осмотр тела, одежды и тех немногих личных вещей, что были при себе. Всё было проделано так же тщательно, как и с любым другим заключенным, после чего провели обязательный инструктаж по поводу распорядка дня и того, что его ждет. Формальности быстро закончились, и вот уже Карл в сопровождении надзирателя зашагал по тюремному коридору. Он располагался на цокольном этаже, который здесь почему-то упорно именовали первым. На мгновение Карл поднял глаза на защитную сетку и лестницу, ведущую на два верхних яруса, отметил про себя знакомый махагоновый потолок под полом верхнего этажа[98], после чего его подвели прямо к серой двери камеры № 6. На синей шконке внутри уже аккуратно лежали полотенца, кухонные прихватки, тряпки и постельное белье.