– Надеюсь, что я не поплачусь за свои слова, – ответил Версавел.

– Обязательно поплатишься, – решил поддразнить сержанта Ван-Ин. – Но ты можешь облегчить свою участь. Узнай кое-что об одном агенте по недвижимости, и тогда ты будешь спасен.

– Об агенте по недвижимости? А что, ты собираешься переезжать? – насмешливо спросил Версавел.

– Замолчи, сержант. Записывай имя, – прикрикнул на него Ван-Ин.

И вдруг ему стало душно. Он почувствовал, что срочно должен выйти на свежий воздух. Ван-Ин выбежал из кабинета так стремительно, словно там вспыхнул пожар. Версавел не стал его задерживать. Комиссар несся по городским улицам не разбирая дороги. Не прошло и часа, как он пересек город из одного конца в другой. И наконец остановился на Бург-сквер, чтобы перевести дух. Энергичный гид вел толпу туристов к художественной галерее, словно пастух стадо овец. У подножия лестницы, ведущей к базилике, гид принялся шумно восхвалять Брюгге. Он утверждал, что Брюгге – лучший город земли.

Ван-Ин замерз и решил зайти в кондитерскую, где в камине уютно потрескивали дрова. Этот звук подействовал на Ван-Ина словно песнь сирены. Но в последний момент комиссару все-таки удалось побороть искушение. Комиссар вспомнил о святом Антонии, который удалился в пустыню, отказавшись от всех радостей жизни. Он подошел к художественной галерее и стал протискиваться сквозь толпу туристов, которые с равнодушным видом слушали своего гида. Ван-Ин пошел коротким путем и спустя пять минут оказался у церкви Богоматери.

Отряхнув с ботинок снег, Ван-Ин зашел внутрь. В церкви было так же холодно, как и на улице, но туристов, казалось, это совершенно не беспокоило. Они сидели на церковных скамьях и с жаром обсуждали мрачное очарование готического храма. Наверное, с таким же видом они бы обсуждали новый фильм Спилберга.

Ван-Ин подошел к алтарю, где «Мадонна» Микеланджело равнодушно взирала на туристов. Они же смотрели на нее с искренним восхищением. На стенах церкви висели таблички с просьбой соблюдать тишину на пяти разных языках. Но, похоже, служитель церкви даже не удосужился их прочесть. Он громогласно рассказывал туристам об истории церкви и ее достоинствах. Голос его эхом отдавался под сводами. Ван-Ин тоже стал слушать его речь. Служитель часто употреблял в своей речи архаизмы. Судя по всему, в прошлом он преподавал историю искусств в каком-нибудь колледже или университете.

Ван-Ин сел на стул, стоявший около алтаря, и уставился на «Мадонну» Микеланджело. Между этой скульптурой и римской «Пьетой» было поразительное сходство. Эти статуи походили не только лицом, но и одеянием. Ван-Ин не был ни художником, ни скульптором, но его не оставляло ощущение, что у «Мадонны Брюгге» лик гораздо печальнее, чем у римской «Пьеты». Очертания «Мадонны Брюгге» были гораздо резче, чем у ее римской предшественницы. По мнению Ван-Ина, младенец на руках «Мадонны Брюгге» был непропорционально большим.

– Мои дорогие друзья, Леонардо да Винчи и Микеланджело – величайшие итальянские художники эпохи Ренессанса, – вешал официальный представитель церкви сначала на английском, а потом на французском языках. Это был пожилой мужчина в безупречной спортивной куртке. – XV век стал новой эпохой в итальянской живописи. Леонардо да Винчи и Микеланджело явились предшественниками нового направления, которое совершило в Восточной Европе целый переворот. Микеланджело Буонарроти был сверхчеловеком: надменным, умным и изворотливым. Он пользовался расположением римских пап, но при этом не был придворным художником. Его картины совершенно не похожи на работы его косных современников. Работы Микеланджело – великий вклад в культуру и искусство. И эта статуя – лучшее тому подтверждение.

Все повернулись к статуе «Мадонна». Ван-Ин с удивлением взглянул на представителя церкви. Он был хвастлив и излишне самоуверен. Но надо отдать ему должное: он искренне восхищался Микеланджело и его работами.

– Позвольте рассказать вам одну легенду, – заговорил все это время молчавший гид.

Туристы сразу же повернулись к нему, и гид расплылся в довольной улыбке.

– Когда Микеланджело решил создать статую «Мадонна», у него возникли непредвиденные сложности, – заговорил гид. – В качестве натуры Микеланджело хотел найти девушку, целомудренную, как ребенок, и грациозную, как светская дама. Но найти такой образец было практически невозможно. Наконец одна девушка из знатной семьи согласилась ему позировать. Из-за ее благородного происхождения Микеланджело дал своей натурщице прозвище la comtessina.[36] За время работы над статуей Микеланджело влюбился в свою натурщицу. Но девушка не ответила ему взаимностью. Впоследствии она вышла замуж за флорентийского купца. Микеланджело был сильно огорчен отказом своей возлюбленной и вырезал на постаменте ее инициалы М. Ф.

Слушатели были просто очарованы этой историей. Незамысловатый рассказ гида заинтересовал их куда больше, чем занудная лекция о Ренессансе официального представителя церкви.

– Всем известно, – авторитетным тоном продолжал гид, – что Микеланджело никогда не подписывал своих работ. Поэтому «Мадонна Брюгге» – уникальное творение. Эта скульптура – своеобразная ода любви. Великий художник посвятил ее своей возлюбленной М. Ф. Знаете, как он называл ее, дамы и господа? – с театральными интонациями спросил он. – Mia Florentina, «Моя маленькая Флорентина».

Официальный представитель церкви молча стоял и слушал речь гида. Когда кто-то протянул ему пожертвование, он принялся кланяться и благодарить.

Ван-Ин в последний раз посмотрел на скульптуру и с равнодушным видом направился к выходу. На улице стало еще холоднее из-за пронзительного ветра, дувшего с востока. Ван-Ин поднял воротник куртки и быстрым шагом направился к полицейскому участку. Зубы его стучали от холода. В эту минуту больше всего на свете он мечтал о чашке ирландского кофе.

– По-моему, ты совсем не горишь желанием туда идти, – усмехнулся Версавел.

– А ты бы на моем месте хотел идти на эту встречу? – огрызнулся Ван-Ин. Он закурил и принялся нервно ходить по комнате.

– Но, так или иначе, вам все равно придется туда пойти. Суров закон, но он закон, – хмыкнул Версавел.

– И тяжел секс, но он секс, – добавил Ван-Ин.

Версавел засмеялся, но исключительно из вежливости – подобные вещи его коробили.

– Вандекерхове – это тебе не какой-нибудь старый педераст. И… Да ты и сам понимаешь, что, по сути, мне нечего ему предъявить, – вздохнул Ван-Ин.

– А что он сказал, когда ты с ним разговаривал по телефону? – спросил Версавел.

– Похоже, он вообразил себя Богом-Создателем. Слышал бы ты, каким тоном он со мной разговаривал. Мне с огромным трудом удалось договориться с ним о встрече в половине одиннадцатого утра, потому что в половине четвертого его светлость должна быть в Париже.

– На твоем месте я бы поторопился, – заметил Версавел. – А то наши более расторопные коллеги тебя опередят.

Управление «Трэвел инк.» находилось в огромном безвкусном здании в виде куба. Эта громадина из стекла и железа возвышалась над городом. К зданию вели разноцветные указатели. Впрочем, это было напрасной тратой денег. Ведь такую громадину было просто невозможно не заметить.

Ван-Ин припарковал свой «форд-сиерра» рядом с автомобилями управляющих компанией. При этом он не испытывал ни малейших угрызений совести. Он относился к этим богачам с высокомерным презрением.

Он бросил окурок в пустую пепельницу, взял с заднего сиденья свою куртку и вышел из машины. Парковка была тщательно расчищена от снега. На эмблеме «Трэвел инк.», в отличие от подобных ей туристических логотипов, не было изображения оранжевого солнца. И это неудивительно. Если ваш бизнес состоит в том, чтобы организовывать путешествия в тропические страны, вы, конечно, не захотите, чтобы парковка напротив головного офиса напоминала съемочную площадку к фильму об исследованиях Южного полюса экспедицией Амундсена.