Он обошёл её, направляясь к двери спальни, толкнул её и попятился к двуспальной кровати. Очень нежно, словно проделывал это уже много раз, он поднял спящего ребёнка на руки.

Фемке была в ужасе и смятении.

— У тебя у самого есть дети, — вслух заключила она. — Я вижу это по тебе.

Он едва заметно кивнул.

— Но не надо заблуждаться насчёт ситуации. Это не помешает мне выбросить её за перила, если ты не скажешь, что успел запустить Эдди и где его документы. Те, кто за нами стоит, не могут так рисковать, ты понимаешь это?

Фемке понимала это лучше, чем ему следовало знать. Файл с отчётом Эдди во всех подробностях рассказывал, что было на совести у него и у этого так называемого руководства.

— Я понимаю, что у меня, возможно, есть то, что ты ищешь. Если думаешь, что это здесь, помоги мне найти.

Он нахмурился. Возможно, он даже слегка опустил пистолет.

И тут она услышала какой-то звук. Неужели это захлопнулась дверь лифта в дальнем конце галереи? Теперь и он услышал шаги, которые приблизились и замерли перед её квартирой. На мгновение она застыла, испуганно глядя на Марику и на него, прижимающего девочку к себе.

— Есть кто дома, Фемке, Эдди? У вас всё в порядке? — крикнул кто-то со стороны открытой галереи.

Мужчина перед ней повёл стволом пистолета, приказывая ей выйти и спровадить гостя. А затем он прижал дуло пистолета к виску спящей девочки.

Она подчинилась без колебаний и узнала в стоявшем снаружи силуэте своего соседа, Йоба — молодого человека, который работал барменом в городе и потому часто возвращался поздно. Он с нахмуренным лбом переводил взгляд с разбитого стекла входной двери и развороченной деревянной коробки на неё, когда Фемке прижала кончик пальца к губам.

— Эдди уже вызвал полицию, Йоб, воры даже войти не успели. Мы не знаем, кто это был, но дверь теперь просто не закрывается до конца.

Он устало покачал головой и вопросительно посмотрел на неё, пока она беззвучно губами формировала слово «полиция».

— Надо же, дела какие, — произнёс он и пожал плечами. — Да уж, в нашем квартале в последнее время творится чёрт знает что. Ну, доброй ночи, Фемке, и привет Эдди. — С этими словами он отпер свою квартиру и захлопнул за собой дверь.

Фемке прикрыла входную дверь, насколько это было возможно, и попятилась в гостиную, где мужчина стоял наготове, более чем готовый нанести сокрушительный удар.

— Он ушёл к себе, — сказала она, убеждённая, что сосед не считал её панику и серьёзность положения. Стоило ли сделать это очевиднее, или она тем самым подвергла бы его опасности? Она пыталась казаться невозмутимой, но внутри всё замирало от ужаса. — Ну так что? Поможешь мне искать? Я ведь понятия не имею, что именно тебе нужно.

Он отступил назад к дивану и аккуратно уложил ребёнка.

— Ты насквозь лживая, тупая сука, я же вижу это по тебе! — Он сделал пару шагов к ней и наотмашь ударил её по лицу рукояткой пистолета. — Думаешь, я не знаю, что он всё сообразил?

Фемке прижала руку к пульсирующей челюсти. В ухе звенело, из глаз брызнули слёзы, но она продолжала мотать головой. «Он ничего не сообразил», — говорили её глаза.

Тогда он снова приблизился к спящему ребёнку.

— Живее, Фемке, я даю тебе десять секунд, и ты расскажешь мне всё, что знаешь. Иначе она полетит через перила.

Фемке посмотрела на дочь — такую безмятежную и беззащитную. Это был худший момент в её жизни. И наконец она осознала, что игра проиграна.

— Отпусти девочку и отложи пистолет, и ты получишь то, что ищешь. Но Марику ты не тронешь, идёт?

На секунду он замешкался, просчитывая риски. Затем вытянул пистолет перед собой, вытащил магазин, передёрнул затвор, выбросив патрон из патронника, после чего швырнул оружие и патроны в разные углы гостиной.

— Это файл, — сказала она и жестом пригласила его пройти в швейную комнату. Она указала на свой ноутбук. — Мне пришло письмо с вложенным файлом. Я его не читала, но знаю, что Эдди во всём признался — он успел сказать мне это до того, как ты забрал его у меня.

Она заметила, как мужчина обратил внимание на лежащую лицом вниз фоторамку. Он перевернул её и всмотрелся в улыбающихся в камеру Эдди и его дочь. Затем кивнул ей и поставил рамку на место, так и не перевернув обратно.

Фемке на мгновение нахмурилась, но ввела пароль и помогла открыть почту. Когда он увидел объём вложенного файла, он удовлетворённо кивнул. Без лишних промедлений он переслал его на другой электронный адрес, после чего удалил само письмо с файлом и очистил папку «Отправленные».

Он повернулся к ней.

— Это было глупо с твоей стороны, Фемке, — произнёс он, резко вскинул руку и схватил её, пытаясь прижать предплечье к её горлу.

Она отчаянно сопротивлялась, пытаясь расцарапать ему лицо и руки. «Он слишком силён, вот и всё, это конец», — понимала она, из последних сил стараясь удерживать сознание.

В этот момент в дверь неистово забарабанили, а звук приближающейся полицейской сирены где-то в округе стремительно нарастал. Он бросил взгляд на экран, а затем выпустил её из рук.

За считанные секунды он оказался в прихожей. До неё донеслись звуки борьбы и крики, пока она, задыхаясь, пыталась удержаться на ногах.

А затем всё стихло.

Фемке, шатаясь, выбралась к входной двери и обнаружила своего соседа, лежащего без сознания на галерее. Весь в крови, но живой.

Мужчины с необычными глазами и след простыл.

Среда, 6 января 2021 года

МОЛИС / ПЛОУГ

Ранним утром в среду то, через что Асаду пришлось пройти в Хельсингёре, стало известно всем, кто работал над этим делом. Он разыскал Нильса Б маркиза де Бурбона, в полуразрушенном доме в Хельсингёре. Тот находился в весьма плачевном состоянии и был смертельно напуган. С тех пор как Нильс в полной панике сбежал из своей квартиры под Слагельсе — из-за угроз в виде гвоздей от строительного пистолета, подброшенных в его постель, и весьма приметного шлейфа цитрусового парфюма в комнатах, — на днях он узнал, что мужчина, пахнущий точно так же, наводил о нём справки неподалёку от его временного прибежища в Копенгагене. Именно это предчувствие грозящей опасности и заставило его сорваться с места и броситься в бега.

Первой смс-сообщение от Асада прочитала Молис Шёгрен. Когда её муж потянулся в постели в пять двадцать пять утра, её фаза быстрого сна, как правило, уже подходила к концу. И пока супруг напевал что-то себе под носом в душе, она проверяла последние сообщения и почту. Именно весточка от Асада заставила её рывком сесть на кровати.

С тех пор как Карл рассказал ей о своих столкновениях с человеком, от которого исходил такой запах, она сделала пару нерешительных попыток выяснить, как могут звать этого адвоката. Но поскольку зацепка не лежала на поверхности, Молис переключилась на другие свои дела.

И вот только теперь все её предупреждающие лампочки вспыхнули багрово-красным цветом.

Из душа в костюме Адама вышел её муж и намекнул, что это утро вполне могло бы стать тем самым, когда у них есть масса свободного времени. Однако она проигнорировала этот призыв и переслала информацию о зацепках Карла в ту же группу, куда часом ранее написал Асад.

После этого она ещё несколько минут сидела, приковав взгляд к экрану мобильного телефона.

* * *

Терье Плоуг, как и в любой другой день, просыпался невероятно медленно. Говоря прямее, ежедневная рутина не то чтобы заставляла его подрываться с постели от избытка энтузиазма. С тех пор как Следственное управление переехало на Тегльхольмен, большая часть старой команды разбрелась по другим отделам и локациям, так что средний возраст сотрудников здесь снизился примерно на целое поколение. Теперь коллеги прибегали или приезжали на работу на велосипедах в спортивных костюмах, громкие и самодовольные своей физической формой, что могло восприниматься лишь как насмешка над старшими сотрудниками вроде самого Плоуга. В прежние времена люди его закалки поддерживали форму исключительно с помощью курения и бальзама «Gammel Dansk»[144]. По утрам Терье порой чувствовал себя настолько разбитым, что у него не хватало сил даже прокашляться — а в такие моменты сразу понимаешь, что остаток дня пойдёт под откос. И так себя чувствовали многие из его старейших коллег.