Майор Дюран в ярости вскочил и завопил:

– Да, стерва, теперь ты от меня отделалась, как и хотела! Да еще и своего любовника выгородила! Жалко, что я и его не пристрелил!

– Успокойтесь, подозреваемый, – потребовал капитан. – Так, значит, вы признаете себя виновным в убийстве Фредерикса Брука?

– Да, тысячу раз да! Этот дьявол пятнадцать лет шел по моим следам! Он превратил мою жизнь в ад! Я сам себе был не рад и несколько раз пытался застрелиться. А потом подумал: пусть лучше он умрет.

– А для чего вам понадобились бархатные туфли? – тихо спросил Чарли Чан.

– Туфли я заметил, уже застрелив своего злейшего врага. Когда-то они служили уликой в деле об убийстве Хальта, и я не мог допустить, чтобы они стали напоминанием о том преступлении, поэтому стащил их с ног мертвеца и спрятал. Да, я сделал это и готов понести ответственность. Только по-вашему никогда не будет. Слышите, никогда!

С этими словами он вскочил, одним прыжком пересек комнату и, с нечеловеческой силой вышибив стекло, вылетел из окна двадцатого этажа.

– Там пожарная лестница! – завопил Фланер. – Хватайте его скорее! Он наверняка зацепился за нее.

Вместе с инспектором Даффом и Чарли Чаном Фланер выскочил из здания, но хватать было уже некого. Внизу, на асфальте, в свете уличного фонаря алело и растекалось громадное влажное пятно. Вокруг уже начинали собираться любопытные.

Джил Морроу слышала крики с улицы и догадывалась, что произошло, но от усталости и нервного напряжения в голове у нее шумело, мысли путались, и она даже не могла заставить себя подойти к окну. Когда мужчины вернулись, она невпопад спросила:

– Ему ведь не удалось сбежать?

– К сожалению, удалось, – посетовал Фланер. – Еще как удалось! Он сбежал туда, где можно не бояться правосудия.

Вскоре капитан уехал куда-то, взявшись подвезти дам, и мужчины в квартире разговорились.

– Смерть Дюрана оказалась благороднее его жизни, – печально заметил полковник Бетхем.

– Да, пожалуй, – согласился инспектор Дафф. – Жаль, полковник, что вы, зная так много важного, не помогали следствию. Вы ведь беседовали с миссис Дюран в день званого ужина у мистера Кирка?

– Да, я обрадовался, увидев ее через столько лет живой и здоровой.

– А зачем вы отослали Ли Гуна?

– Ева просила меня об этом. Ей стало известно, что сэр Фредерикс проявляет к китайцу повышенный интерес.

– И вы решили, что имеете право скрыть от полиции факты, касающиеся убийства Хилари Хальта?

– К сожалению, у меня не было другого выхода. Путешествуя с Евой, я понял, что рядом со мной добрая и чуткая женщина. Я прикипел к ней сердцем, она отвечала мне взаимностью. Если бы я донес полиции на ее супруга, все решили бы, что я просто убрал с дороги соперника. К чему мне такая репутация? И потом, ловить преступников – не мое дело. На это существует полиция. В конце концов она вышла на след убийцы, и он понес ответственность за содеянное. При чем тут я?

– Должен сказать, у вас весьма своеобразное понятие о чести, – усмехнулся Дафф. – В любом случае счастья вам и новых удачных экспедиций.

– Спасибо, – кивнул полковник. – Поверьте, я рад, что преступление раскрыто. Мои поздравления, сержант, – обратился он к Чарли. – Вы отлично поработали!

После ухода Бетхема инспектор хотел передать китайцу бумаги сэра Фредерикса, но Чарли Чан неожиданно отказался.

– Мое любопытство растаяло подобно снегу под лучами солнца. Теперь я знаю, что находится по ту сторону занавеса, о котором тогда говорил сэр Фредерикс, и в данный момент я более чем доволен.

– Самое интересное, – произнес инспектор, будто не слыша собеседника, – что, согласно этим запискам, портье, который шантажировал Дюрана, умер раньше, чем сэр Фредерикс вышел на его след. Ева Дюран оставалась единственным свидетелем убийства Хальта. – Уже попрощавшись, инспектор Дафф добавил: – Вы молодец, сержант Чан. Хотел бы подружиться с таким человеком. Приезжайте как-нибудь к нам в Лондон, буду рад.

– Я ведь в отпуске, – рассмеялся Чарли Чан. – А теперь уже пора на работу. Нескоро, наверное, увижу гостеприимную Европу.

После ухода Даффа Чан пошел укладывать вещи. Барри Кирк несколько раз пытался уговорить его погостить хотя бы еще несколько дней.

– Нет, – сказал Чан. – Мне пора.

Вечерние газеты вышли с сенсационной статьей Билла Рэнкина. Она заняла целую полосу, и о разоблачении Дюрана заговорил весь город.

В среду утром Кирк появился на пороге кабинета Джил Морроу с огромным букетом роз.

– Как это понимать? – удивилась девушка.

– У пристани стоит пароход, а цветы вам на дорогу.

– Вы что-то путаете, я никуда не собираюсь уезжать.

– А давайте вы притворитесь, будто уезжаете, а я пойду вас провожать, – засмеялся Барри и добавил: – Сегодня мы провожаем Чарли Чана.

– Мне так жаль с ним расставаться! Кстати, полковник Бетхем вчера уехал в Китай, – задумчиво произнесла мисс Морроу.

– С Евой Дюран? Я слышал, они помолвлены.

– Да, но свадьба отложена на год, до его возвращения. Ева пока будет жить в Англии, ждать его.

На пристани было, как всегда, оживленно.

– Мы будем скучать без вас, – сказала Джил, пожимая руку сыщику. – Вы – настоящий герой, мистер Чан! Как досадно, что все регалии достались Фланеру! Без вас он ни за что не раскрыл бы убийство сэра Фредерикса.

– Бог с ним, – махнул рукой Чарли. – Как говорят китайцы, пустая бочка самая шумная. – Внимательно посмотрев на девушку, которая прижимала к груди розы, китаец неожиданно произнес: – Вы похожи на невесту, которой только что признались в любви.

– Я как раз набираюсь храбрости, чтобы это сделать, – заявил Кирк и протянул Чарли Чану конверт, в котором позвякивали золотые монеты. – Это для малыша Барри. Пусть мой тезка растет здоровым и смышленым мальчиком.

– Когда вы приедете к нам в свадебное путешествие, он лично поблагодарит вас! – гордо ответил сыщик, на прощание взмахнув рукой.

Раздался последний гудок. Когда Джил с Кирком спускались назад по трапу, Барри привлек девушку к себе и поцеловал.

– Что вы себе позволяете? – смутилась она.

– Здесь нас никто не увидит. Скажи мне кто-нибудь всего пару недель назад, что я буду целовать заместителя окружного прокурора и чувствовать себя самым счастливым на свете, я счел бы этого человека умалишенным.

Его слова прервал рев сирены. Пароход отошел от пристани и стал медленно удаляться. Чарли Чан еще раз помахал рукой молодым людям и крикнул им:

– До скорого свидания!

Китайский детектив пребывал в самом лучшем расположении духа. Он возвращался на Гавайи и еще не знал, что его ожидает.

Поверхность Тихого океана кажется бесконечной водной пустыней. Корабль затерян между небом и сверкающей водной гладью… Такие мысли возникали у всех, кто находился на борту «Океаника», следовавшего в Гонолулу из Папеэте. Взошло солнце, и над горизонтом в утреннем тумане показались горные вершины сказочной красоты.

Одна из пассажирок стояла на палубе, крепко держась за поручни, и не сводила глаз с плавных очертаний пляжа Вайкики и белых стен домов, виднеющихся через роскошную густую зелень. Шейла Фейн, знаменитая кинозвезда, была в центре внимания пассажиров «Океаника» во время всего плавания.

Целых восемь лет режиссеры буквально дрались между собой, оспаривая возможность снять мисс Фейн в своем фильме, но в последнее время при упоминании ее имени все начинали качать головами, замечая, что недавняя голливудская «прима» в последнее время сильно сдала и с ее артистической карьерой скоро будет покончено.

Шейла Фейн и сама это прекрасно понимала. Сейчас, любуясь расстилающимся перед ней берегом, она размышляла о своем будущем.