— Нет, я уж точно не проверял, да и Ханнес, думаю, тоже.

— И даже потом?

— Нет, насколько мне известно.

— Но он ведь рассказал обо всем этом полиции, верно?

— Да, вроде он говорил им это, когда они звонили.

— Звонили?

— Ну да, нам ведь пришлось ловить такси до конторы, раз мою тачку угнали.

— Значит, вы должны были проезжать мимо того места, где сбили человека.

— Ну, теперь-то я это понимаю. Но тогда мы видели только толпу людей, которые сгрудились вокруг чего-то на тротуаре. Там еще скорая стояла, но мы-то ничего не знали. Я подумал, может, кому-то плохо стало с сердцем или типа того. На кладбище ведь полно стариков ходит к родственникам, мало ли.

— Понятно! То есть ты не заметил, что твоя собственная машина стояла на обочине?

— Нет, люди слишком плотно стояли, да и такси проскочило быстро.

— А почему полиция не приехала опросить вас лично?

— Из-за ковида, сказали. Сейчас вроде так принято, разве нет?

Роза прямо-таки воочию представила, как Карл закатил бы глаза. Он бы уже на говно изошел от злости.

— Но мы общались с отделом по угону автотранспорта. Правда, чуть позже ко мне домой заехали парочка копов из убойного, и я дал показания.

— А Тейс? К нему тоже заезжали?

Он пожал плечами. Возможно, Тейс к тому моменту уже укатил в Голландию, он точно не знал.

После этого разговора Роза какое-то время сидела в машине, крепко сжав губы. Какой еще информацией располагает следственный отдел, которая чертовски пригодилась бы Отделу Q?

Двадцать минут спустя она, слегка подрагивая от холода и со шмыгающим носом, стояла перед невзрачным комплексом зданий, принадлежащих «DKNL Transport». Белые, облупившиеся стены, низкие постройки, крытые рубероидом — ничего примечательного, если не считать огромного, относительно нового ангара, который возвышался над остальными метров на пять. Толстый слой свежего асфальта перед массивными воротами недвусмысленно намекал, что ангар использовался как гараж для фур.

Забор, огораживающий всю эту территорию, был снабжен четкими логотипами фирмы и предупреждающими табличками, гласящими, что это частная собственность и посторонним вход воспрещен. Она задрала голову, разглядывая колючую проволоку. В отличие от тюремных ограждений, здесь наверху она была загнута под углом наружу, в сторону прилегающих улиц. Весьма надежная защита от так называемых «посторонних».

Она помедлила секунду, огляделась по сторонам и убедилась, что в этот первоянварский день в радиусе мили не было ни единой живой души.

Набор инструментов в её багажнике был вовсе не из тех, что держат дома одинокие тетушки, чтобы прикрутить полочку, но Асад всегда говорил про его содержимое, что это мечта любого опытного взломщика. Она взяла в руки мощные болторезы, которыми можно было запросто перекусить навесной замок на воротах, но вместо этого обошла здание с тыла и проделала аккуратную дыру в сетке-рабице. Вместо того чтобы сначала ломиться в офис, где многочисленные эмалированные таблички почтенного возраста предупреждали о наличии сигнализации, она направилась прямиком к зданию гаража, достала свой пик-ган и вскрыла замок[109].

Она выждала мгновение. Убедившись, что сирена не взвыла, она щелкнула выключателем, и под потолком загорелись неоновые лампы.

Пятница, 1 января 2021 года

МАЛЬТЕ

Этого визита Мальте не просил. Но когда ему передали, что пришел адвокат с какими-то важными новостями о его семье, он согласился принять его услуги — в надежде наконец прояснить, что там с его братом.

Однако повод для встречи оказался совсем другим и абсолютно не пришелся Мальте по душе.

Сам адвокат выглядел прилично. Даже слишком. На фоне жизнерадостных детских рисунков в комнате свиданий его холеный вид смотрелся дико и неуместно. Галантный, вежливый, волосы зачесаны на помаду, дорогой костюм, а шлейф парфюма навевал мысли о лимонах, солнце и лете.

— Ну, спасибо, что согласился встретиться, Мальте, — произнес он, заглядывая парню пугающе глубоко в глаза. — То, что я тебе сейчас скажу, не должно уйти дальше этих стен. Если проболтаешься, это может боком выйти твоей семье. — Он осторожно улыбнулся, но улыбка не располагала к доверию.

— В тюрьме Вестре ты облажался. Но, насколько мы понимаем, не только по своей вине. Можем тебя порадовать: того придурка, который влез не в свое дело и попытался взвинтить цену, больше нет среди нас.

Мальте нахмурился. Что он несет? Они что, грохнули Кроличьего хера?

— Нам, конечно, трудно понять, зачем ты сорвал второе покушение на Карла Мёрка. Но мы рассудили так: ты просто не до конца въехал, что заказ у тебя забрали, и поэтому решил сам довести мокруху до конца. Я прав?

Мальте кивнул. Значит, до них всё-таки дошли слухи о его записке для Петера-Ревуна, и они поняли, что он собирается закрыть этот вопрос уже здесь, в следственном изоляторе.

— И всё же, кто знает, как оно на самом деле, верно, Мальте? Факты вокруг второго нападения на Карла Мёрка говорят сами за себя. Можем ли мы вообще тебе верить? Пожалуй, нет, не можем. Так что я пришел сказать: на это дело мы поставили другого человека. Такого же большого и сильного парня, как ты. И если ты влезешь еще хоть раз, пострадает твоя семья, усек? Собственно, ради этого я сегодня и пришел.

Мальте опустил взгляд на свои руки — пальцы начинали мелко дрожать.

Они убили Кроличьего хера. Мальте не знал как, да это было и неважно. Это означало лишь одно: для этих людей нет вообще никаких тормозов.

В мыслях он сразу увидел свою маленькую семью. Мать, которая выбивается из сил, чтобы хоть как-то удержать всё на плаву; младшая сестра, которой пришлось бросить школу, чтобы немного помогать по дому; и младший брат, который прикован к постели и в ужасе ждет, что с ним будет дальше. И теперь эти трое должны отдуваться за его грехи? Что их ждет впереди? Брат умрет, или сам Мальте навлечет на них смертельную угрозу, если откажется ходить по струнке?

Он исподлобья зыркнул на напомаженного типа. Мальте мог бы легче легкого расколоть череп этому смердящему лимоном адвокату вдоль анатомических линий — опыт имелся, да и желание так и подмывало. Но Мальте лишь опустил голову, кивнул и попрощался. Ему нужно было подумать.

На тот момент Мальте просидел за решеткой уже прилично и с первого взгляда понимал, какие типажи трутся в загоне во время прогулки. Там был весь стандартный набор. Мелкие жулики с кривыми ухмылками, смиренно ждущие своих приговоров за мошенничество. Слишком осторожные первоходы, держащиеся особняком, поскольку их статьи не приносили в тюремной иерархии никакого авторитета. Барыга, способный достать из-под земли всё что угодно. Тощие, почти прозрачные наркоманы. Седовласый лагерный аристократ, умеющий находить язык с каждым и пользовавшийся негласным уважением. Ну и, само собой, те, у кого за плечами висели более или менее жестокие сроки за разбой и насилие. Повсюду пестрели уродливые татуировки — своего рода клейма, по которым сразу было видно, кто перед тобой. Мальте и в тюрьме Вестре навидался качков, но еще ни разу не встречал парня с такими жилистыми руками и массивными венами, сплетающимися в целые дельты на бледной коже, как у того типа, что стоял у забора и буравил его взглядом, с каким лучше вообще не пересекаться.

Большинство сокамерников вели себя смирно, кивали ему и осторожно выспрашивали, за что он чалится. Но этот, жилистый, быстро начал брать его на слабо, издеваясь над тем, что Мальте якобы подлизывается к новенькому менту. Слово «ментовская подстилка» прозвучало на весь двор, и атмосфера тут же накалилась. Парочка парней придвинулась к забору ближе к зачинщику, и они один за другим принялись объяснять Мальте на своем топорном блатном жаргоне: если слухи подтвердятся, его ждет знатная взбучка, и пусть он не рассчитывает, что его огромная туша ему поможет. Кое-кто из остальных попытался вставить слово — мол, вы хоть в курсе, что этот парень завалил двоих всего парой ударов? Но те лишь заржали.