Он снова покосился на плакат на стене, из которого следовало, что при таких обвинениях могут быть применены сразу несколько пунктов статьи 762 Уголовно-процессуального кодекса[56].

Карл попался в капкан.

Воскресенье, 27 декабря 2020 года

ЭДДИ ЯНСЕН

— Да, сразу после заседания его вернули в тюрьму, и прямо сейчас он сидит в комнате для свиданий со своим адвокатом. Насколько я понял, полиция его уже кратко допросила.

— Черт побери, это действительно плохо, Эдди. Его закрыли в одиночку? — спросил человек со странными глазами на другом конце провода.

— Нет, — Эдди усмехнулся про себя. — Наш человек на месте доложил, что после допроса и консультации с адвокатом его вернут в камеру 437. Но я уверен, что скоро его переведут в изолятор — возможно, уже сегодня во второй половине дня.

— Кто тебя информировал?

— Один из охранников, который у нас на зарплате уже несколько лет. Парень на вес золота, и сегодня он как раз на смене.

— Мы тут подумали, что награда за ликвидацию этого легавого должна составить 100 000 евро. Согласен?

— Да!

— И каков план?

— Все случится, когда подготовят тележку с обедом. Наш охранник договорился с одним заключенным — довольно ограниченным и недалеким парнем, которому нечего терять, но который таким образом сможет обеспечить свою семью.

Эдди повернулся к тем своим коллегам по полицейскому участку Роттердама, которые вышли на дежурство в воскресенье; каждый из них сидел сгорбившись и корпел над отчетами. На стенах еще оставались остатки рождественских украшений, но праздничная атмосфера испарилась: преступники, как обычно, срать хотели на воскресенья и праздники. Работы хватало.

К этому моменту Эдди уже двадцать лет работал с международными осведомителями в наркосреде и общался с ними на английском — в это никто не вмешивался. У каждого копа были свои информаторы, так их было проще всего защитить. Эдди без труда совмещал основную работу со своими альтернативными делами.

— И как этот избранный убийца все провернет? — спросил человек в трубке.

— Удар ножом прямо в сердце! — Эдди удовлетворенно кивнул. Через пару часов он сможет связаться с боссами и доложить, что еще одна брешь в этом старом дерьмовом деле окончательно закрыта.

Он повесил трубку, отпер шкафчик своего рабочего стола и выдвинул ящик с подвесными папками. Файл с этим делом был заархивирован под номером 2003. В этой папке содержались ключевые заметки вплоть до сегодняшнего дня, семнадцать лет спустя. Она была полна дат, когда людей отправляли на вечный покой, дат, когда срывались наркотранспортировки, и, конечно же, дат, когда Эдди получал приказы действовать.

Для постороннего это была бы зашифрованная абракадабра, но для Эдди эти записи служили страховкой: если все пойдет прахом, он в любой момент сможет выступить в роли коронного свидетеля обвинения и выбить себе сделку, которая если и не спасет его репутацию и работу, то хотя бы сохранит ему жизнь.

Эдди увяз в этом личном болоте в 2003 году, когда их загородный дом в Берген-ан-Зее ушел с молотка на принудительном аукционе, и Фемке была безутешна. Она унаследовала от родителей довольно запущенный и обремененный долгами, но очень любимый дом. И теперь они рисковали его потерять.

Эдди сидел в банке и умолял об отсрочке платежа, чтобы дом не ушел за бесценок по сравнению с тем, сколько, по их мнению, он стоил[57]. Но все тщетно. На аукционе было немного покупателей, но с человеком, который выиграл торги, Эдди случайно столкнулся в вестибюле банка. Это был явно не тот тип, которому Эдди хотел бы отдать их семейное гнездышко. Он говорил по-голландски, но внешне не был похож на местного — возможно, его корни уходили на Нидерландские Антильские острова.

Почти сразу этот человек вышел, оставив Эдди наедине с чувством стыда и пустоты.

Поэтому Эдди испытал настоящий шок, когда через пять минут на улице ему на плечо легла тяжелая ладонь, и мужчина, только что выкупивший дом, остановился перед ним с улыбкой.

— Хороший дом, Эдди, — сказал он чересчур панибратски, сдвигая солнцезащитные очки и обнажая глаза разного цвета: один карий, другой голубой. Таких людей на свете немного. — Не так уж много домов с таким прекрасным видом на дюны. Вы, должно быть, очень любили его.

Вот так умеют сыпать соль на открытые раны, когда ты даже не можешь позволить себе ответить агрессией.

Эдди кивнул, пытаясь решить, на каком глазу незнакомца сфокусироваться — на холодном голубом или теплом карем.

— Да, это правда. Для нас огромная трагедия потерять его.

— Хммм! А кто сказал, что вы его потеряете, Эдди? — загорелый мужчина сделал шаг ближе. — Черт побери, выход есть всегда.

Эдди окончательно запутался. Что этот тип имел в виду?

— Не представляю как. У нас просто не было денег выплачивать взносы, вот и все. И я, и моя жена работаем в госсекторе, а там деньги из воздуха не наколдуешь.

— Думаю, и для этого найдется решение. Как насчет того, чтобы присесть вон в том кафе и немного поболтать?

Поначалу у этого человека не было каких-то особых требований взамен, ему просто нужна была информация. А поскольку Эдди благодаря своей работе в полиции имел широкие возможности и полномочия, это стоило ему всего лишь пары незаконных проверок по базе данных то тут, то там. Но когда ему предложили полностью аннулировать стоимость покупки дачи и одновременно погасить все долги по кредитам, искушение стало слишком велико, а петля затянулась. После визита к нотариусу Эдди за пару сотен гульденов переписали компанию в Швейцарии, и внезапно они с Фемке стали владельцами не только дачи, но и пары сотен тысяч швейцарских франков, которые лежали на счету компании в полном их распоряжении.

Эдди предпочел не посвящать Фемке в то, что от него требовалось взамен, и соврал, будто выиграл в лотерею. Она тогда бегала по дому и визжала от восторга, вскинув руки к небу.

После этого требования стали гораздо более жесткими и опасными.

Теперь Эдди, хоть имена и не назывались, примерно догадывался, кто стоит за всем этим. По всей видимости, это был союз состоятельных бизнесменов с криминальным прошлым из Суринама и Кюрасао[58]. И он уже не мог просто так взять и отказаться оказывать им особые услуги — слишком глубоко он увяз в болоте сомнительных сделок.

Организация этих боссов уже давно находилась под прицелом его коллег, но как именно она устроена, голландская полиция не знала. Было известно лишь то, что их деятельность связана с торговлей наркотиками и, возможно, убийствами.

Эдди пытался брыкаться и через посредника доказать, что не может напрямую содействовать преступлениям этих беспринципных людей. Но внезапно сумма на швейцарском счету утроилась, а в его почтовом ящике оказался амбициозный архитектурный план по расширению дачи. Только тогда он понял, что попался окончательно и бесповоротно, и ему придется играть по их правилам. В итоге через пару лет Эдди стал для организации главным источником и каналом слива любой информации. Он предупреждал их о текущих расследованиях полиции, благодаря чему они всегда успевали перестроить маршруты или сменить своих наркокурьеров.

Со временем дошло до того, что Эдди на своей служебной машине сам перевозил наличные деньги. А позже, когда объемы товара и денег стали слишком велики, он обзавелся для этих целей роскошным восьмиместным внедорожником, который, к слову, отлично подходил и для его растущей семьи.

Когда до него дошли слухи об первой ликвидации, устроенной организацией, он яростно протестовал, но это привело лишь к тому, что удавка на его шее затянулась еще туже.

— Если ты соскочишь сейчас, Эдди, всю вину мы свалим на тебя. Поверь, мы уже подготовили улики, которые тебя закроют, и тогда твоей жизни конец.