Кто-то осторожно коснулся его плеча, и Чарли Чен резко обернулся.

— Кашимо?

— Учитель, это я! — практикант с виноватой улыбкой склонился в глубоком поклоне.

— Где ты взял денег на билет?

— Откуда у Кашимо деньги, учитель? Кашимо едет просто так.

— Просто так — означает зайцем. Плавать умеешь?

— Нет, учитель. Я сразу утону.

— Жаль, — вздохнул Чарли. — Мой покойный отец говорил, что человек, который умеет улыбаться под самыми тяжкими ударами судьбы, непременно будет вознагражден богами. Ты понял?

— Да, учитель.

— А теперь внимательно смотри: я попробую улыбнуться!

Уже в следующее мгновение Кашимо с облегчением перевел дух: сила воли, очевидно, одержала полный триумф во внутренней борьбе, терзавшей Чарли Чена, и лицо инспектора осветила широкая искренняя улыбка.

— Ты не должен сердиться на меня, сынок, за первоначальное желание как можно скорее выкинуть тебя за борт. Просто у меня перед глазами слишком живо возникла вчерашняя сцена в суде. И я подумал, что второй такой сцены мне уже не перенести. Особенно если она разыграется на глазах у сотен туристов со всего света. Поэтому ты уж постарайся, чтобы этого не произошло, сынок, ладно?

— Я понял, учитель!

— А раз понял, то будем считать, что здесь мы заняты одним делом. Было бы неразумно отказываться от помощи человека, который сочетает талант к обыскам с талантом столь бесшумно подкрадываться!

— Просто вы очень задумались, учитель.

В осветившемся прямоугольнике двери возникла фигура пассажирского помощника.

— Инспектор Чен, я сдержал слово: лучшая из свободных кают в полном вашем распоряжении, так что можете брать чемодан и… — взгляд его остановился на Кашимо. — А… А это кто?

— Позвольте представить вам мистера Кашимо, сотрудника комиссариата полиции. Один из самых способных наших людей. Я надеюсь, что у вас найдется местечко и ему? Его подключили к операции в последний момент.

— Подключили к операции? — озадачился помощник. — Так он тоже плывет в качестве пассажира?

— Мистер Кашимо специализируется на негласных ревизиях, — внушительно произнес Чарли, — поэтому будет лучше, если мы дадим ему возможность действовать самостоятельно, — ну, скажем, предоставив ему временную работу уборщика кают, стюарда, рассыльного, на худой конец. В отличие от меня он будет действовать инкогнито.

— Прекрасно! — лицо помощника просветлело. — На «Артуре» действительно не хватает уборщика в палубных каютах первого класса, так как он списался у вас на берег. Проблем с работой, таким образом, не будет.

— А у вас не будет проблем с мистером Кашимо, — заверил его Чарли. — Работа всегда была у него на первом месте. Ночевать он пока может у меня в каюте.

— Я предупрежу старшего стюарда, утром он познакомит вас с вашими обязанностями на судне. Главное, чтобы они не вступили в противоречие с вашими, так сказать, профессиональными обязанностями. Понимая всю сложность вашего задания, я все же не могу допустить, чтобы ваши э-ээ… ревизии вызвали какие-либо скандалы. Этого компания не может себе позволить.

— Скандалов не будет, — успокоил его Чарли, хотя про себя он вовсе не был в этом так уж уверен.

Проводив инспектора и Кашимо в каюту, помощник добавил, что капитан просил инспектора утром зайти к нему, и удалился.

Каюта оказалась просторной и уютной. Чарли подумал, что в таком месте, должно быть, хорошо думается. Именно этим ему и предстоит заниматься в ближайшие шесть суток.

— Я скоро вернусь, — сказал он Кашимо и вышел.

Поднявшись по пустынным трапам на верхний мостик, он постучал в радиорубку. Через несколько минут с «Президента Артура» в адрес комиссариата полиции ушла радиограмма:

— Ну вот, я сообщил шефу, что ты присоединился к операции, — сказал он Кашимо, вернувшись в каюту. — Все устроилось наилучшим образом: тебе не придется платить за билет, а мне не придется ломать себе голову над одним деликатным вопросом.

— Над каким, учитель? — живо заинтересовался практикант.

— Оставим его на завтра.

— Значит, сегодня можно спать, — обрадовался Кашимо.

Чарли одолжил ему одну из двух своих пижам, в глубинах которой щуплый практикант превратился в совершеннейшего невидимку.

— У меня такое чувство, словно эта пижама ходит сама собой, — заметил Чен при виде Кашимо, направляющегося из ванной к дивану.

— Мне все равно, в чем я сплю, учитель, — возразил Кашимо и, пожелав инспектору доброй ночи, мгновенно доказал справедливость своего утверждения на деле.

Чен включил настольную лампу, разложил на столе содержимое папки Даффа и приступил к внимательному чтению. В его воображении, словно в некоем прокручиваемом в обратную сторону фильме, вновь возникли улочки Бомбея, отели средиземноморской Ривьеры, окутанный туманом Лондон. Обо всем этом он уже слышал от своего друга — но друга в равной степени интересовали все члены группы Лофтона, а Чарли Чена — только один из них.

— Росс… — прошептал он, закончив чтение. — Все время где-то на третьем плане, спокойно хромает себе по всем этим листкам, донесениям и письмам… Похоже, что у Скотленд Ярда он не вызвал каких-то особых подозрений. Да и у меня тоже — если бы не Кашимо… Что ж, практикант, придется нам с тобой заняться этим специалистом по лесному делу.

В ответ Кашимо громко всхрапнул и окончательно исчез в недрах необъятной пижамы своего учителя.

Утром инспектор разбудил своего нежданного сотрудника ровно в половине седьмого. Судя по превосходному настроению, Кашимо видел только счастливые сны. Перед тем, как отправить его на инструктаж к старшему стюарду, Чарли посвятил практиканта в суть «деликатного вопроса».

— Мне нужен ключ от сейфа, Кашимо. С номером 3260. Если он уже не на дне океана, то он в каюте у одного из этих людей, — инспектор вручил Кашимо список мужской части группы Лофтона, — но учти, что излишнее рвение в поисках может нам только навредить. Поэтому лучше не торопись и проявляй свои способности лишь тогда, когда ты будешь уверен в полной безопасности. Все результаты своих поисков будешь сообщать мне только здесь, после работы, — о нашем с тобой сотрудничестве пока никто не должен знать.

— Понял вас, учитель, — коротко ответил практикант и вышел.

День обещал быть чудесным. Сквозь открытые иллюминаторы в каюту врывался напоенный солью бриз, на небе не было ни облачка, покрытое солнечной рябью море то тут, то там перечеркивалось сияющими молниями летучих рыб. Когда Чарли закончил бритье, в дверь постучали, и рассыльный передал ему только что полученную на мостике радиограмму:

Чарли усмехнулся и в превосходном настроении вышел на кормовую палубу. Несмотря на ранний час он встретил там двух пассажиров, очевидно, совершавших свой утренний моцион. Это была Памела Поттер и Марк Кеннавэй. При виде инспектора глаза девушки широко раскрылись.

— Мистер Чен?! Что вы здесь делаете?

— То же, что и вы — наслаждаюсь прекрасной погодой!

— Я не подозревала, что вы тоже отправитесь в Сан-Франциско…

— Я тоже не подозревал об этом до вчерашнего вечера, когда мне внезапно пришлось заменить инспектора Даффа.

— Заменить? — Девушка вздрогнула. — Вы имеете в виду, что его…

— Всего лишь ранили, мисс Поттер. Но он жив и поправляется, — в нескольких словах Чарли изложил последовательность вечерних событий.

— Неужели у этого никогда не будет конца? — со страхом прошептала девушка.

— То, что однажды началось, обязательно однажды кончится, — спокойно ответил Чарли. — Мне только жаль, что вчерашний вечер, который так хорошо начался, завершился так трагически.

— Да, я как раз рассказывала Марку о вашем доме и о вашей замечательной семье. Пусть завидует, что его не пригласили — у них в Бостоне все просто помешаны на аристократических приемах!