Понедельник, 4 января 2021 года

ТЕРЬЕ ПЛОУГ

Йесс Лассен выглядел довольно удручённым, когда комиссар полиции Плоуг выставил его из комнаты ожидания на первом этаже Следственного отдела.

— Что происходит? — спросил Йесс Лассен, пока его вели в стерильное помещение, которое полиция использовала для предварительных допросов и где его уже ждал адвокат.

Удручённым — да, но нельзя было сказать, что он выглядел потрясённым. С подобными типами так часто и бывало: по многим причинам жизнь не наделила их нормальными для человеческой психики эмоциями.

Теперь задача Терье Плоуга заключалась в том, чтобы пробить эту броню и вытащить наружу то, что этот человек ещё не успел рассказать ему и суду.

Плоуг указал на стул и велел ему сесть рядом с сильно надушенным адвокатом, который помогал ему во время заседания по избранию меры пресечения.

— Распоряжение судьи было такое: ты побудешь здесь, пока мы тебя не допросим, — сказал Плоуг. — И как только мы останемся довольны, тебя переведут в тюрьму Вестре.

— Разве он не сказал, что арест назначен на четыре недели?

И адвокат, и Плоуг кивнули.

— Пока на четыре недели, да, но там посмотрим.

— Да ладно, я же ни хера не сделал! Мою тачку угнали около кладбища Вестре, а потом на ней насмерть переехали адвоката, вот как всё было. Так за каким хреном я тут сижу?

Плоуг вздохнул. Вопреки тому, что можно было подумать, общаться с самыми отмороженными и тупыми типами на допросах было труднее всего.

— Ты был в машине вместе с Ханнесом Тейсом! Именно из-за него вы поехали к кладбищу Вестре, я правильно понимаю?

Йесс Лассен пару раз провёл указательным пальцем под кончиком носа.

— Ну да, и я, вообще-то, уже кучу раз объяснял это полиции.

— Да, — сказал Плоуг, перелистывая страницу в отчёте. — Объяснял. Скажи, а с Ханнесом Тейсом не возникало никаких хлопот, как по-твоему?

— Хлопот?

Плоуг указал на свои наручные часы.

— Видишь мои часы? Они такие умные, что в них есть ещё и секундомер. Смотри сюда! — Он нажал кнопку на боку корпуса, и маленькая стрелка наверху пришла в движение. — Я даю тебе ровно одну минуту, чтобы изменить показания, Йесс. И если ты этого не сделаешь, я позабочусь о том, чтобы твоя ложь обошлась тебе так дорого, что позже ты сам будешь умолять нас выслушать твою новую версию. — Он попытался прощупать реакцию адвоката, который начал медленно хмурить брови.

— Твой адвокат подтвердит: если ты продолжишь гнуть свою линию о том, что ехал вместе с Ханнесом Тейсом к кладбищу Вестре, это настолько далеко от признания вины, что в случае нашего опровержения это может стоить тебе лишних месяцев в тюрьме.

Йесс покачал головой.

— Это ещё почему? Я же ни хера не сделал! — Он кивнул в сторону своего соседа. — В суде же все всё слышали. Я невиновен.

— Ты заявил о своей невиновности, Йесс, но это не значит, что ты действительно невиновен, об этом нам стоит помнить. Но хорошо, Йесс. Тогда объясни мне, как такое возможно, что ты был на кладбище Вестре вместе с Ханнесом Тейсом в тот самый день, если Тейс к тому моменту фактически уже целые сутки был мёртв?

Адвокат едва заметно пошевелился на стуле — это была его единственная реакция.

— Мёртв?! Да не был он мёртв! — Йесс Лассен позволил себе фыркнуть, словно это утверждение было полным абсурдом.

— Давайте сразу проясним, что Йесс Лассен взят под стражу исключительно по подозрению в причастности к наезду на адвоката Адама Банга, и ни по какому другому поводу, — поучительным тоном вмешался адвокат, но Плоуг проигнорировал его реплику.

— Ты говоришь, что Ханнес Тейс не был мёртв? Вот уж чёрт возьми! Но видишь ли, то, что я держу в руках — это отчёт об осмотре трупа Ханнеса Тейса, и на самой первой странице чётко зафиксировано время смерти. Мы точно знаем, что 26 декабря ему проломили череп молотком — прокурор, вообще-то, говорил об этом сегодня утром, но ты, видимо, прохлопал ушами. — Плоуг постучал пальцем по бумагам. — Мы утверждаем, что ты совершил наезд на адвоката Карла Мёрка, Адама Банга, утром 27 декабря, и что ты ни разу не сказал нам правды о событиях того дня. Ханнес Тейс никак не мог находиться рядом с тобой, поскольку лежал мёртвым в грузовике в гараже фирмы DKNL. А значит, тебе абсолютно нечего было делать у кладбища Вестре, кроме как убивать адвоката Карла Мёрка. Это был сигнал для Карла Мёрка о том, что может случиться с ним самим?

Глаза Йесса Лассена пару раз метнулись из стороны в сторону. Был ли он удивлён тем, что время смерти установили настолько точно?

— Я слышал, что они там несли на заседании, и просто пропустил всё остальное мимо ушей, потому что это было сплошное дерьмо от начала и до конца.

— Твой адвокат, однако, изрядно нашептывал тебе на ухо и сделал кучу пометок.

— Адвокаты всегда так делают. — Он посмотрел на своего защитника. — Да, извини, конечно, но вы же должны отрабатывать те бешеные бабки, которые наверняка требуете, верно?

Адвокат кивнул и придвинул к себе папку.

— Думаю, на этом мы закончим допрос, господин Плоуг. Моему клиенту и мне нужно тем временем попытаться разобраться, где в этой истории правда, а где вымысел.

— Да, секунду! Прошу прощения, но я обязан повторить вопрос. Было ли убийство Адама Банга сигналом для Карла Мёрка о том, что его ждёт?

Адвокат выставил вперёд руку в останавливающем жесте. Сейчас ему и его клиенту нужно было переговорить с глазу на глаз, а дальше будет видно.

Прошло всего десять минут, прежде чем Плоуга позвали обратно, чтобы выслушать ответ Йесса Лассена, но ответа он так и не получил. С этой секунды даже ломом невозможно было открыть рот этого человека, и коммуникация с Йессом Лассеном была окончательно прекращена.

Очевидно, Йесс Лассен обладал железной волей, либо же его адвокат имел куда больше влияния, чем следовало.

Плоуг определённо не был рад. Кто знает, останется ли молчание Йесса Лассена постоянным — ведь никто не мог заставить его свидетельствовать против себя. А это значило, что расследование могло застрять на месяцы без какого-либо прогресса, с чем Плоугу, к сожалению, уже доводилось сталкиваться пару раз в жизни.

А ведь сейчас он задержал крайне вероятного убийцу, который, предположительно, был единственным, кто мог указать на мотив: зачем должен был умереть этот несчастный адвокат, у которого осталось двое маленьких детей. Бессмысленное убийство, казалось бы, и всё же в нём наверняка крылся умысел. Он просто обязан был там быть.

И тут же всплывало убийство Ханнеса Тейса. Насколько же очевидным казалось то, что убийства Адама Банга и Ханнеса Тейса были совершены одним и тем же человеком? Неужели и раскрытие этого преступления тоже должно топтаться на месте?

Терье Плоуг не был лишён амбиций, поэтому, когда Маркус Якобсен уйдёт в отставку, он очень хотел бы видеть себя его преемником на посту начальника убойного отдела.

Директор полиции чётко дала понять и ему, и Бенте Хансен: если ей когда-нибудь доведётся рекомендовать главному инспектору полиции кого-то на должность будущего руководителя отдела по борьбе с насильственными преступлениями в Следственном управлении, то это наверняка будет кто-то из них двоих. Вопреки обыкновению, она вполне допускала преемственность в копенгагенском отделе, так кто же ещё?

Терье и Бенте Хансен на самом деле питали огромное взаимное уважение друг к другу. Она была гармоничной, честной, потрясающе надёжной в своих расследованиях, к тому же одинокой и практически замужем за своей работой. Кроме того, она была женщиной, что могло стать историческим прецедентом для начальника убойного отдела — так что на руках у неё было много козырей, говоривших в её пользу.

Плоуг не обладал её шармом, да и времени в его распоряжении было не так много, если он хотел проявлять уважение к жене и их детям-подросткам. И если прямо здесь и сейчас он увязнет в грязи с двумя нераскрытыми и совсем свежими убийствами, он прекрасно понимал, на кого в итоге укажут пальцем.