По пути к перешейку у Брезанда он заметил мчащиеся с сиренами полицейские машины чуть южнее своего маршрута. В этих краях подобное случалось нечасто, но, с другой стороны, Мидделбург давно перестал быть совсем уж крошечным округом, в наши дни везде что-то происходит.

Спустя сто километров он добрался до Схидама и выехал на улицу Луи Рамакерсстрат. Наступил вечер; судя по всему, большинство жильцов уже вернулись с работы. Он медленно проколесил по ближайшим парковкам, но внедорожника Эдди Янсена нигде не обнаружил.

«Значит, она поехала другой дорогой», — подумал он, глядя на абсолютно тёмные окна их квартиры. Возможно, сделала остановку в пути — с ребёнком в машине такое сплошь и рядом, он знал об этом не понаслышке.

Запасаясь терпением, он откинулся на спинку сиденья и написал своему работодателю:

«Можете ожидать положительного отчёта по Эдди Янсену и его семье».

Он подписал сообщение своими инициалами и позволил расфокусировать взгляд. Именно так он лучше всего отдыхал во время слежки.

Через несколько минут пришёл ответ:

«Зачищаешь хвосты, отлично! Тогда нам остаётся только Карл Мёрк. Окончательное решение этой проблемы будет организовано в самое ближайшее время».

Кес Пауэлс понимающе кивнул. Когда с семьёй Янсен будет покончено, а его отчёт в надлежащем виде уйдёт руководству, в течение нескольких дней на его домашний адрес в Антверпене доставят посылку. В прошлый раз там было 100 000 евро банкнотами по 50 евро. Наверняка в этот раз сумма будет примерно такой же.

Внезапно он заметил, как луч автомобильных фар скользнул по припаркованным машинам, и успел пригнуться, когда свет на короткое мгновение выхватил из темноты и его собственный автомобиль.

Фемке явно бывала в лучшем виде, чем сейчас, когда она бережно доставала из машины засыпающую маленькую девочку.

Кес тут же бесшумно поднялся.

«Возьму их прямо здесь, на парковке», — подумал он и приоткрыл дверь.

Он слышал, как она что-то ласково лопочет малышке. Она достала сумки из багажника и на секунду замерла: ребёнок закапризничал, и мать тяжело вздохнула.

Кес двинулся за следующим рядом припаркованных машин и достал нож. Сначала мать, потом девчонку. Один быстрый удар в горло — это будет абсолютно бесшумно.

Он протиснулся между двумя автомобилями и теперь находился всего в паре метров от них. Даже если Фемке его заметит, сбежать она уже просто не успеет.

В этот момент по бетонной стене многоэтажки замелькали синие отблески. Фемке тоже их заметила.

— Смотри, Марика, полицейская машина, — сказала она, но малышке было всё равно.

А вот Кесу — нет. Он мгновенно присел.

Синие огни быстро заполонили всё пространство, когда белый служебный автомобиль подкатил прямо к ней. На мгновение Фемке замерла, ослеплённая фарами.

Дверь с пассажирской стороны открылась, и из машины вышла женщина в гражданском. Она направилась прямиком к Фемке, а следом к ним поспешил водитель в полицейской форме. Фемке, казалось, узнала их — на её лице появилась улыбка, которая, впрочем, тут же застыла. Выражение лица оперативницы в гражданском тоже не оставляло иллюзий: это был далеко не визит вежливости.

Кес находился буквально в паре метров от них, когда женщина крепко обняла Фемке. Он сидел на корточках между машинами, боясь пошевелиться, чтобы его не засекли.

До него долетали лишь обрывки происходящего. Женщина что-то негромко сказала Фемке, и та едва не рухнула на колени с дочерью на руках; на мгновение повисла тяжёлая тишина. Затем женщина добавила ещё пару слов, бережно забирая у Фемке её дочку.

И вот тогда Фемке разрыдалась.

Вторник, 5 января 2021 года, вторая половина дня

АСАД

На какое-то мгновение они услышали, как мужчина с шумом продирается сквозь тёмные густые заросли, а затем всё стихло.

Алфи указал вперёд, на просвет и узкую тропинку, подёрнутую тонким слоем изморози, которая вела к жилой улице. Он лихорадочно жестикулировал, призывая Асада следовать за ним, но Асад на секунду замер, словно прирос к земле. Неужели этот парень, который сейчас махал ему рукой, был тем самым юношей, что ещё несколько часов назад сидел и скулил у них на кухне? Что с ним происходило?

Тем не менее Асад пошёл на его зов, и вскоре в сумерках показались руины дома, который уже давно обветшал и разрушился. Пустой дверной проём уныло чернел в отдельно стоящей стене, приглашая войти внутрь зарослей. Чуть дальше высились остатки ещё более длинной стены, где фронтон с двумя дверными проёмами едва удерживал всю конструкцию. Это место было испещрено неряшливыми закорючками и кучей разноцветных граффити, что явно говорило о том, что тут вовсю хозяйничали посторонние.

Асад искал следы, которые могли бы подсказать, бывал ли здесь Нильс Б., но ничто не указывало на то, что тот справлял здесь нужду или спал. Он повернулся к сыну, но Алфи уже ушёл вперёд.

Те редкие разы, когда они выбирались с Алфи в лес после его переезда в Данию, мальчик испытывал сильный страх перед густыми зарослями и кронами деревьев, смыкающимися над головой. Он вырос в бесцветной глуши, среди бесплодных пустынных деревень, поэтому обилие растительности ошеломляло его. Но прямо сейчас, судя по всему, страх отступил.

— Ком! (Пошли!) — выкрикнул он нечленораздельно, но вполне понятно.

Асад оцепенел. Значит, это слово он тоже знал.

— Ком, фар! Ком! Ком! (Пошли, папа! Пошли! Пошли!)

Асад раздвинул кусты и побежал к уцелевшим частям здания, которые сохранились гораздо лучше. Там стоял Алфи и указывал на стены из жёлтого кирпича, окружавшие постройку, которая ещё несколько лет назад была великолепной господской виллой. Позади дома всё ещё красовалась изящная чугунная винтовая лестница, ведущая на террасу, врезанную в крышу фронтона.

Вилла стояла на возвышенности прямо у дороги и частично освещалась уличными фонарями. Асад мельком заметил этот дом, когда они проезжали мимо. Пустые, зияющие оконные проёмы и широкая, обвалившаяся каменная лестница, ведущая к главному входу, который располагался на уровне второго этажа. Для такого идиллического квартала было настоящим позором, что красивый дом довели до подобного запустения.

Они спустились по лестнице к дверному проёму, через который беспрепятственно попали в цокольный этаж, хотя тот и находился выше уровня улицы. И хотя единственным источником света здесь были уличные фонари, заглядывающие в пустые глазницы окон, этого хватало, чтобы ориентироваться.

Асад поискал глазами внутреннюю лестницу, соединяющую подвал с верхним этажом, но её не оказалось. Здесь местные подростки тоже успели всё разгромить, размалевав стены комнат своими инфантильными рисунками и загадив территорию, которая никогда им не принадлежала и не будет принадлежать.

В этот самый момент и Алфи, и Асад ощутили лёгкую вибрацию со стороны верхнего этажа: на них посыпалась микроскопическая пыль и куски штукатурки.

«Вот ты и попался», — подумал Асад. В несколько шагов он взлетел по уличной лестнице и без колебаний дёрнул за ручку главной двери. Она была заперта, и он вовсю затряс латунный засов.

— Нильс! — крикнул он. — Это я, Асад, я стою снаружи. Открой мне, пожалуйста, я не причиню тебе вреда.

Если бы это было возможно, он бы обошёл здание и залез через один из пустых оконных проёмов, но доступ на этот этаж имелся только через эту дверь.

— Ну же, Нильс, мне нужно задать тебе всего один быстрый вопрос, — продолжал он, но за дверью слышался лишь слабый треск трухлявых половиц, подтверждающий, что мужчина внутри. — Мне вызвать полицию, или ты сам меня впустишь, Нильс? Дом ведь не твой, верно?

Ответа не последовало.

— Последний шанс, иначе я вышибу дверь!

Он жестом приказал Алфи, стоявшему позади, отойти в сторону, чтобы можно было разбежаться. Но прежде чем Асад успел сообразить, что к чему, Алфи подскочил вперёд и со всей силы впечатал каблук прямо под дверную ручку.