— 26 декабря — это тот самый день, когда арестовали Карла. И всего за сутки до того, как Ханнес Тейс и его водитель поехали на кладбище Вестре, — констатировала Мона.

— Ничего себе, ну и плотные же временные интервалы. Здесь действительно есть за что зацепиться, Роза, — кивнул Харди, пока Мортен подливал ему чай.

Вдруг Харди резко откинул голову назад: — Батюшки, Мортен! Ну и духан у него, ну и крепкий же он. Что ты туда намешал?

— Тебе правда так кажется? Да там всего лишь корица и ещё немного специй. Я купил готовую смесь.

Роза принюхалась к своей чашке: — Ну не знаю, я ничего такого не чувствую. У тебя, наверное, просто феноменальное обоняние, Харди.

— Да, как ни странно, в последнее время оно у меня обострилось, — кивнул Харди. — Может, побочный эффект от всей этой чехарды с короной, только наоборот. Но скажи мне, когда именно водитель должен был выехать в Голландию... Как его, кстати, звали, Роза? — спросил он.

— Его зовут Биргер Оттесен. Пожилой мужчина, но, судя по всему, мастер своего дела, потому что он практически наизусть знал книгу заказов вплоть до 10 января.

— Биргер Оттесен, ладно. И когда он должен был выехать?

— 29 или 30 декабря.

— Тогда не логично ли предположить, что записка Ханнеса Тейса как-то связана с тем, что рейс, за который отвечал этот Биргер Оттесен, в итоге отменили?

— Мы этого не знаем, — ответила Роза. — Но такой вариант возможен.

— Но почему тогда сам босс не позвонил Биргеру Оттесену и не отменил поездку? Это ведь было бы самым естественным шагом. Почему вместо этого он поручает передать это своему местному водителю, Йессу Лассену?

Гордон пожал плечами, а Асад потеребил бороду. На этот вопрос у них тоже не было ответа.

— Чёрт возьми, Мортен, этот чай и правда ядрёный, Харди прав. Ты уверен, что не сыпанул туда чили? — Мона одной рукой схватилась за горло, а другой вытерла подступившие слёзы.

— Да нет же, не сыпал. — Он повернулся к Мике. — А ты?

Мика попытался покачать головой: — Ну, может, самую малость, — выдавил он наконец.

Мортен лишь покачал головой, и все дружно поднесли свои чашки к носу, втягивая воздух.

— Пахнет отлично, по-домашнему. Немного пороха в специях никогда не повредит, — одобрил Асад, хотя в этом мнении он, кажется, остался одинок.

Вдруг между его густыми бровями прорезались глубокие складки. Они с Харди обменялись красноречивыми взглядами. Что-то здесь явно не сходилось.

— Скажи мне, Роза! А как давно ты, собственно, простужена? Помню, когда мы встречались в канун Нового года, ты ведь не шмыгала носом?

— Кажется, я подхватила простуду, когда возвращалась домой от Моны в новогоднюю ночь.

— И с тех пор ты ходишь простуженная? Так же сильно, как сейчас? — допытывался Харди.

Роза улыбнулась: — Ну, слава богу, сейчас мне уже полегче.

— Но ты смогла почувствовать запах бананов в Iveco, хотя двери кабины были заперты? — продолжал он.

Харди снова переглянулся с Асадом.

Взгляд Розы испуганно метался от одного к другому. Складки на её лбу медленно разгладились. Вдруг она схватилась за голову. — Господи всемогущий, — едва слышно выдохнула она.

— Кажется, нам пора закругляться, Роза, — Асад уже поднялся со своего места. — А вы, ребята, введите нас в курс дела позже, если до чего-нибудь додумаетесь, ладно?

Суббота, 2 января 2021 года, вечер

АСАД

Дорога из центра города в Ванлёсе поздним субботним вечером, когда движение было не таким плотным, обычно занимала около 10–12 минут. Однако Роза мчалась на такой скорости, что, несмотря на слякоть под колёсами, срезала как минимум минуты четыре. И на каждом повороте, изгибе дороги или перекрёстке карие глаза Асада становились всё круглее и круглее.

— Роза, неужели одна минута туда-сюда играет такую большую роль? — осторожно попытался урезонить её он.

— Замолчи, Асад! Это была моя ошибка, так что мы просто обязаны быть там, и прямо СЕЙЧАС!

Асад упёрся ногами в приборную панель и сильно надавил. «Поможет ли это хоть немного при лобовом столкновении?» — подумал он. Точно так же люди, стоя в лифте, лихорадочно соображают: можно ли выжить, если оборвётся трос, подпрыгнув вверх за секунду до того, как кабина рухнет на пол подвала?

С потом, градом катящимся с затылка и из подмышек Асада, они затормозили прямо у решетчатых ворот компании «DKNL Transport».

Асад сделал ещё один глубокий вдох и посмотрел на здания.

— Что? Ворота открыты, и на площадке горит свет. Там кто-то есть, Роза!

— За мной! — решительно скомандовала она, пока Асад судорожно выпутывался из ремня безопасности.

Здесь не было места колебаниям, ведь Роза чётко знала, что делает. Она пулей промчалась по территории, а когда достигла открытых подъёмных ворот гаража, резко затормозила и сделала знак Асаду отойти в сторону и приготовиться к самому худшему.

Асад мысленно выругался: прошло уже слишком много времени с тех пор, как он в последний раз держал в руках оружие.

— ПОЛИЦИЯ! — крикнула Роза в темноту. — Выходите с поднятыми руками!

— Что ты будешь делать, если они реально выйдут, Роза? — прошептал он, но она лишь шикнула на него. С оружием или без, Роза была непреклонна.

Изнутри гаража доносилась оглушительная тишина. Где же были те, кто подготовил всё к отправке? Асад огляделся. Могут ли на них в следующую секунду напасть с фланга или со стороны офисного здания?

— Живее, или мы входим! — крикнула Роза ещё громче.

Асад аккуратно достал мобильный телефон и уже собирался набрать номер.

— Ты что, чёрт возьми, делаешь? — прошептала она.

— Лезть сюда вдвоём — это чистой воды глупость, Роза. Нам нужна поддержка коллег. Если там внутри люди, они там не шутки шутят. Вспомни, что случилось с Харди и Анкером, а ведь они вообще-то были вооружены.

Но у Розы были свои планы. Она шагнула прямо в проём ворот, вытянув руки вперёд и сцепив ладони вместе, будто целилась из боевого пистолета. Асад просто потерял дар речи, и у него появилось непреодолимое желание схватить её и утащить отсюда подальше.

Вдруг в дальней части гаража что-то загрохотало, и от внезапного сквозняка растрёпанные волосы Розы всколыхнулись.

— Чёрт, Асад, это от боковой двери. Давай, заходи в гараж, а я обойду здание снаружи.

В глубине души Асад крыл всё на свете, щурясь в полумраке. Большой белый фургон полностью перекрывал обзор на заднюю стену, и именно оттуда, как он предполагал, следовало ждать нападения. Поэтому он сместился вправо и крайне осторожно двинулся вдоль длинного стеллажа с архивными папками и коробками — настолько бесшумно, насколько ему это позволяли его жёсткие подошвы и без малого сто килограммов веса.

Не доносилось ни звука, если не считать долетавших снаружи властных команд Розы у боковой двери гаража.

— Выходи, я ничего тебе не сделаю, только держи руки вверху, — попытался крикнуть Асад, пока сердце бешено колотилось в груди. Он выжил в стольких жестоких переделках за свою жизнь — неужели судьба действительно решила, что он должен закончить свои дни на грязном полу автобазы в городе, чьё название он до сих пор не может нормально выговорить?

— Этот шустрик сбежал! — крикнула Роза со стороны двери. — Удрал через дыру в заборе, которую я сама же и прорезала. Но это был просто пацан. Я слышала, как он там на улице хихикал со своим приятелем!

«Да замолчи ты хоть на секунду, Роза», — подумал Асад, готовясь плавно обойти фургон сзади.

И именно в этот момент в нос ему ударила приторно-сладкая вонь, которую он мгновенно идентифицировал. Слишком часто за долгие годы службы ему приходилось сталкиваться с этим окончательным, неопровержимым доказательством того, что плоть начала разлагаться.

Он шагнул за заднюю часть машины и оказался перед горой старых автомобильных покрышек и потёртым, залитым маслом верстаком, притиснутым к дальней стене.