— А почему бы вам не воспользоваться служебным автомобилем? Насколько я знаю, за вашей фирмой «DKNL Transport» числится Мерседес.
Он кивнул.
— В воскресенье вы возили своего шефа на кладбище Вестре. Зачем?
— Раз уж вы так много знаете, то должны быть в курсе, что служебная машина сейчас стоит на приколе[96]. Моего шефа полгода назад лишили прав по личным причинам. Ну, вы понимаете. Вот я его и вожу.
— Да, я читала об этом. У него нашли наркотики в крови, причем не в первый раз.
Йесс удивленно вылупился на неё: — Так а чего вы тогда с ним не поговорите? Что вам вообще от меня надо? Я уже дал все показания полиции. Я вез его, потому что он хотел положить цветы на могилу покойной жены.
— Да, я видела в документах, что его зовут Ханнес Тейс и что после смерти супруги у него начались проблемы с зависимостью, верно? Также я знаю, что его фирма занимается импортом и экспортом. Вот только что именно вы импортируете и экспортируете? Из открытых баз это не совсем понятно. Я звонила по вашему рабочему номеру, но трубку никто не берет.
Мужчина пожал плечами, явно не собираясь выкладывать эту информацию на блюдечке: — Впрочем, Йесс, я, конечно, могу выяснить это и сама, если вы не хотите рассказывать, — продолжила она и без приглашения уселась на диван, занимавший добрую половину комнаты. — Не думаю, что это потребует от нас кучи ресурсов, ведь в фирме, кроме вас двоих, больше никто не работает, так?
— Мы работаем через экспедиторские компании. Товар идет напрямую от поставщиков к покупателям. Мы в основном занимаемся бумажками.
— Может, дадите мне список ваших экспедиторов?
— Это пускай Ханнес Тейс решает. Я всего лишь наемный рабочий. Мы что, под подозрением? Я думал, всё это дело касается исключительно угона моей тачки.
* * *
Роза, Асад и Мона приехали в следственный отдел в Сюдхавне с разницей в несколько минут. Клавиатура Гордона буквально дышала огнем — он пытался экстренно систематизировать все полученные показания. Не оставалось сомнений: этот день скорее открывал новые двери, чем закрывал старые.
— Будь добр, Гордон, резюмируй ключевые факты, — попросила Роза.
Тот слегка покраснел и покашлял в кулак: — Да, значит, Асад вышел на Нильса Б... — он сверился с монитором. — На Нильса Б маркиза де Бурбона, в девичестве просто Сёренсена[97]. — Гордон прыснул, но сдержался. — Если этому типу можно верить, то у двух ликвидированных автомехаников был постоянный поставщик — датский голландец по имени Расмус. Асад предполагает, что это может быть некий Расмус Брун, и я, по идее, должен помнить это имя. Но давайте пока, до проведения детальной проверки, условно считать это фактами.
— Для меня это лучше, чем просто факты, это железобетонные факты! — вставил Асад, почесывая бороду.
Гордон изобразил на лице недоумение, а затем повернулся к Розе: — А Роза поговорила с Йессом Лассеном, владельцем машины, которая сбила первого адвоката Карла, Адама Банга. И после этого допроса всплыли весьма интересные детали. Фирма, где работает Йесс Лассен, — это торговая компания без физического склада. Там всего два штатных сотрудника, один из которых — владелец Ханнес Тейс, местонахождение которого сейчас установить не удается. Факт в том, что этот владелец с интервалом в три года дважды привлекался к условным срокам за вождение под жестким кайфом, и он — тоже голландского происхождения, что само по себе примечательно. Кроме того, Розу смутило, что этот босс внезапно просит Йесса отвезти его на могилу жены в день, который, согласно моим проверкам, не является ни днем её смерти, ни днем рождения, ни годовщиной свадьбы. Дата выбрана абсолютно наобум, если только... это не было спланировано намеренно, чтобы машина Йесса Лассена оказалась замешана в наезде на адвоката Карла. Последнее — чисто моя рабочая гипотеза.
— В этой истории возможно всё, — вставила Мона.
— Да, а ты, Мона, пообщалась с Маркусом и, мягко говоря, не пылаешь к нему нежностью, — продолжила Роза.
— Это еще слабо сказано. Если бы я могла придушить его без уголовных последствий, я бы сделала это прямо там, на месте.
Один лишь Гордон тихо хихикнул: — Да уж, Мона... Но как бы там ни было, Карла сегодня все-таки перевели в Слагельсе, причем вместе с тем парнем, Мальте, который помог ему во время бойни. Так что лед тронулся. А еще ты у нас сходила в гости в эту помойную газетенку «Gossip». Что мне записать по этому поводу?
Когда Мона пришла в редакцию «Gossip», там царила рабочая суматоха, но стоило ей переступить порог, как в помещении повисла гробовая тишина. Фотографы судорожно нащупывали камеры, журналисты вжали головы в мониторы, пытаясь скрыть от её глаз то, что было написано на экранах. А в самом конце зала стоял заклятый враг Карла — Пелле Хюттестед — и буравил её злобным взглядом, словно её сейчас заслуженно поведут на эшафот.
Они обменялись ледяными взглядами, когда она прошла мимо него прямиком в кабинет главного редактора.
Во все времена босс «Gossip», Торбен Виктор (как его ласково величали в народе), был одним из тех редких ублюдков, которым в медиасреде одновременно завидовали и которых люто ненавидели. Ни одна грязная история не проходила мимо его носа, а тиражи под его руководством порой переплевывали совокупные сборы крупнейших ежедневных газет страны. То, что ради этого ему периодически приходилось плевать на любые судебные запреты о неразглашении имен (особенно когда дело касалось копов), было для него просто издержками производства.
Торбен Виктор, как и большинство его писак в редакции, абсолютно чихать хотел на решения и критику Совета по делам прессы, равно как и на аккуратный поток ежедневных штрафов, которые у него постепенно поднакопились. Однако у главреда была одна сугубо практичная черта: он без тени сомнений мог легким движением руки перечеркнуть или круто изменить любую редакционную линию, если видел на горизонте более жирную и долгоиграющую сенсацию.
— Мы оба прекрасно понимаем, чем вы тут занимаетесь, Торбен Виктор, — с порога заявила Мона.
Этот хряк лишь снисходительно кивнул в знак благодарности — он явно не принадлежал к породе людей, которые боятся ранить чужие чувства.
— И эта гнилая история, которую вы сейчас раздуваете, в конечном итоге обернется против вашей собственной сморщенной задницы, уж поверьте мне на слово.
— Ну, мы кормимся за счет общественного гниения, тут вы провели абсолютно верный анализ. Вы ведь жена Карла Мёрка, если я не ошибаюсь?
— И тот, на кого вы сейчас испражняетесь, — невиновный человек. Возможно, вам на это глубоко наплевать, но вместо того, чтобы в итоге остаться в дураках, я могу предложить вам эксклюзив. Историю, в которой гораздо больше мяса и, гарантирую, на порядок больше просмотров и продаж.
Он ухмыльнулся с той долей скепсиса, которая всегда выдает нешуточный интерес: — Звучит заманчиво, но подобные обещания обычно оказываются пустышкой, особенно если они исходят от ближайшего родственника того, кто облажался по полной программе.
Мона сдержала порыв показать ему средний палец и вместо этого просто подняла вверх указательный: — Я могу дать вам материал с таким количеством метастазов, что вам хватит забивать передовицы на столько номеров вперед, сколько вам, господин Торбен Виктор, и во сне не снилось.
Это заявление не заставило его даже бровью повести. Но Мона привыкла иметь дело с мужчинами, на которых нужно было просто надавить в правильных местах, а этот тип буквально умолял об этом.
— Смотрите сюда! Во-первых, я со всеми деталями расскажу, в чем именно неправомерно обвиняют Карла. Во-вторых, я дам вам четкие наводки на тех, кому выгодно повесить на него эти ложные обвинения. И в-третьих, я предоставлю вам подробнейший разбор того масштабного дела, верхушку которого начальник убойного отдела только что засветил на пресс-конференции. Того самого дела, о котором он намеренно умолчал, скрыв, что его раскрыл Карл и его команда — и это в то время, как вся полиция страны устроила на Карла охоту в течение почти всего декабря и Рождества. Потому что Карл — следователь, для которого работа стоит выше собственной жизни. И эта история — пожалуй, самый сочный детективный триллер из всех, на которые желтушная газета вроде вашей вообще способна натолкнуться за целое поколение. Вы понимаете, о чем я говорю, господин главный редактор Торбен Виктор, или мне повторить всё сначала?
