— Я скажу Хантеру, что ты отшлепала меня в чем мать родила!

Я прикусываю нижнюю губу и хихикаю.

Мёрфи

— Что вы делаете? — спрашивает Элис, пока я мою посуду.

— А на что это похоже?

— Похоже на то, что вы выполняете мою работу. — Она застегивает пуговицы на платье, когда я бросаю на нее взгляд.

Видимо, за мытье посуды вид на декольте мне не светит.

— Ты угостила меня пирогом. Меньшее, что я могу сделать — это прибраться.

— Идите в свою комнату. Я сама разберусь. — Она мягко отодвигает меня в сторону и надевает розовые латексные перчатки, пока я вытираю руки.

— Но, мам, мне еще не пора спать.

Элис опускает подбородок, чтобы спрятать усмешку.

— Вы пытаетесь добиться моего увольнения. И тогда мне придется работать на Руперта Роулингса за двойную плату.

— Да ты шутишь. Он предложил тебе работу?

Она перехватывает инициативу в мытье посуды.

— Не делайте такой удивленный вид. Я — редкий товар. Не так много женщин моего возраста, да и вообще любого возраста, если уж на то пошло, стали бы делать то, что делаю я.

Я забираю у нее стеклянную миску и вытираю. Мы вместе перемыли много посуды.

Кокетливые взгляды.

Игривые толчки.

Украденные поцелуи, из-за которых мы лишались одежды.

Сомневаюсь, что сегодня до этого дойдет.

— Больше никто не моет посуду?

Элис толкает меня локтем. Похоже, сегодня по плану у нас игривые толчки.

— О, ты, наверное, говоришь о сексуальных платьях из пятидесятых. Или ты имеешь в виду чтение сказок старикам, пока они дремлют?

Она смотрит на меня, и я мысленно ставлю галочку напротив «кокетливых взглядов». Остаются только украденные поцелуи и сброшенная одежда. Моему разуму плевать, что у меня есть невеста, но я бы хотел, чтобы его это волновало, потому что ему нужно, блядь, всерьез разобраться с этими неразрешенными чувствами.

— Блэр знает, что вы ведёте себя так нахально с другими женщинами, которых не так хорошо знаете?

— Мне кажется, я тебя знаю. — Я внимательно изучаю ее, вытирая мерную чашку, в поисках хоть какого-то намека на узнавание. В конце концов она расколется. — А тебе кажется, что ты знаешь меня?

Она пожимает плечом, не отрывая взгляда от раковины с мыльной водой.

— Мне кажется, я знаю таких парней, как вы.

— Таких, как я? Черт. А я-то думал, что я оригинал. Пожалуйста, уточни, что ты подразумеваешь под парнями вроде меня.

— Горничные — это миротворцы. Я здесь не для того, чтобы критиковать вас. Я здесь, чтобы вы чувствовали себя как дома.

— В таком случае, прекрати то, что делаешь. Когда я жил с родителями, моя мама работала по ночам, а отец засыпал в своем кресле часам к семи. Так что посуду после ужина мыли только на следующее утро, потому что мы с сестрой сбегали из дома, как только глаза нашего отца закрывались. А еще тебе нужно будет вывалить большую часть одежды на пол у стиральной машины. Холодильник слишком уж идеально организован. И даже не заставляй меня начинать про безупречно застеленные постели без крошек от чипсов.

— Звучит как обычный дом. — Она бросает на меня быструю улыбку.

Внутри всё сжимается от боли. Что, если я положу конец этому фарсу? Скажу ей, что знаю, что она меня знает. Что тогда?

Расскажет ли она мне всё?

Изменит ли это хоть что-нибудь?

Когда стоим так близко друг к другу, только мы вдвоем, кажется, будто мы убираем после ужина в том маленьком съемном доме, словно я мог бы поцеловать ее, и это показалось бы чем-то нормальным, может, даже ожидаемым.

— Каким был дом твоего детства? — спрашиваю я.

— Мой папа готовил всю еду, потому что он сидел дома на хозяйстве. Именно тогда и зародилась моя любовь к готовке. Позже я пересмотрела все видео на YouTube, которые только смогла найти, чтобы отточить свои кулинарные навыки. И мне приходилось мыть посуду каждый вечер. В моем доме никто не ждал до утра.

— Значит, твой папа сидел дома. А кем работала твоя мама? — Я не знаю, говорит ли она мне правду. Это всё совершенно новая информация.

— Она биомедицинский инженер.

— Значит, ты пошла в папу. Домохозяйка.

Элис смеется.

— Мне платят, а ему не платили. Это одна из причин, почему они теперь в разводе. — Она передает мне последнюю тарелку.

— Мне очень жаль.

— Вообще-то, — она спускает воду и делает паузу, — я пошла в маму.

— Что ты имеешь в виду?

— Я поступила в колледж на инженера-строителя, но после третьего курса всё бросила.

Та Элис, которую я знал, в колледж не ходила. Кто здесь лжет? Старая Элис или новая?

— Почему ты бросила?

Она вытирает руки.

— Моя подруга умерла, и я потеряла мотивацию. Я пошла в инженерию только потому, что мама это одобряла, да и подруга там же училась.

Я замолкаю. Ее подруга действительно умерла? Когда? Была ли это та самая подруга, которая уговорила ее заняться синхронным плаванием?

— Соболезную, — бормочу я.

Повесив полотенце сушиться, она убирает чистую посуду.

— Перестаньте извиняться за всё дерьмо в моей жизни. Посмотрите на меня сейчас. Я живу мечтой.

— Мечтай масштабнее, — смеюсь я.

Она закрывает шкафчик и прислоняется к нему.

— А вы живете своей мечтой?

Скорее уж кошмаром.

— А сама как думаешь? — спрашиваю я с легким смешком, будто ответ очевиден.

— Думаю, вы просто плывете по течению внутри чужой мечты.

— А разве ты делаешь не то же самое?

Ее улыбка меркнет, взгляд опускается, и она смотрит в пол между нами.

— Можно открыть тебе секрет? — спрашиваю я.

Элис снова поднимает на меня глаза.

— Восемь лет назад я встретил...

— Аргх! Пробки просто кошмар, — перебивает Блэр, бросая ключи на столешницу и роняя сумку на пол, а затем обвивает руками мою шею.

Я обнимаю ее за талию; она буквально виснет на мне, словно слишком устала, чтобы стоять на ногах.

Мы с Элис смотрим друг на друга. Я ведь собирался всё ей рассказать. Неужели Блэр только что уберегла меня от грандиозной ошибки?

— Мне нужен душ перед ужином. Составишь компанию? — Блэр целует меня в шею.

— Спасибо за помощь, — бормочет Элис, развязывая фартук, и разворачивается, чтобы уйти через заднюю дверь.

Блэр бросает в ее сторону быстрый взгляд, а затем снова поворачивается ко мне.

— С чем это ты ей помогал?

— С посудой, — бормочу я, не отрывая взгляда от шкафчика, будто Элис всё еще стояла там.

Блэр морщит нос.

— Зачем?

Я пожимаю плечами.

— Показалось, что так будет по-человечески.

— Детка, это ее работа. Она же не помогает тебе делать твою.

Я убираю ее руки со своей шеи.

— Какая разница?

— Это просто странно. — Блэр сжимает мой подбородок, заставляя посмотреть на нее. — Ты меня слышал? Я спросила, хочешь ли ты пойти со мной в душ.

— Я уже мылся.

Она хмурится.

— Алло? Я вообще-то прямым текстом спрашиваю, хочешь ли ты заняться сексом. Это значит «нет»?

— Твои родители скоро вернутся.

— Мёрфи, они в курсе, что мы занимаемся сексом. — Она берет меня за руку и тянет в сторону ванной. — А я сегодня настроена расщедриться, если ты понимаешь, о чем я.

Элис

Восемь лет назад…

— Обожаю твою работу по дереву, — сказала я.

Мёрфи ухмыльнулся, не отрываясь от токарного станка и прячась за защитным экраном. В гараже было душно, несмотря на вращающийся вентилятор в углу, а воздух пропитался затхлым запахом грецкого ореха.