Я едва, блядь, мог дышать, но всё же заставил себя прочистить горло.

— Э-э, позвольте, я быстро соберу её вещи.

Её родители благодарно кивнули, и я вышел в коридор прямо перед спальней. Прислонившись затылком к стене, я закрыл глаза, которые жгло от слёз, и сжал переносицу.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я закусил губу, давясь рыданиями. Затем быстро вытер глаза, вошёл в спальню и, хватая всё, что попадалось под руку, принялся швырять её вещи в сумку. То же самое я проделал в ванной.

— Спасибо, — сказала её мама, принимая у меня сумки. — Что мы должны вам?

Должны мне?

У меня перехватило дыхание, ком подступил к горлу, поэтому я просто покачал головой. Она грустно улыбнулась.

— Что ж, ещё раз. Мы очень вам благодарны. Прощайте. — Она открыла дверь, и они ушли.

Я так, сука, боялся, что она не вернётся, но я и представить не мог, что всё закончится вот так.

Неужели я… сломал её?

Мёрфи

— Мне так жаль, — шепчет она, быстро смахивая слезу со щеки.

— Не надо, — я качаю головой, опускаясь на пятки, и мои руки соскальзывают с дивана. — Не извиняйся.

— Он утонул. — Она запрокидывает голову, глядя в потолок, и закрывает глаза, делая глубокий вдох. — И я была...

Мой телефон издает сигнал.

— Блядь, — бормочу я, выуживая его из кармана.

— Блэр тебя ищет?

Я смотрю на экран и киваю.

— Спасибо, что отвез меня в неотложку.

Я быстро печатаю ответ и убираю телефон обратно в карман.

— Мне пока не обязательно уходить. Продолжай.

— Я думаю... — Она поворачивается и смотрит в окно. — Возможно, мы сказали всё, что могли. Я многое потеряла. И, может, ты тоже. Но мы двинулись дальше. — Она снова переводит взгляд на меня. — Порой я теряюсь в мыслях о том, что могло бы быть, но это лишь мешает мне идти вперед. Ты сам так сказал. Иногда единственный способ двигаться дальше — это действительно начать движение. Если моё присутствие здесь — слишком большая нагрузка, даже если только на лето, я уеду. В мои намерения никогда не входило переворачивать твою жизнь вверх дном. Ни тогда. Ни сейчас.

Я встаю и провожу рукой по волосам.

— Хуже не придумаешь, — бормочу я.

— У нас? — На её губах играет улыбка, когда я киваю. — А что, если это идеальный момент?

Я хмыкаю в ответ на её «а что, если».

Она опускает взгляд, теребя край повязки на пальце.

— Когда Крис умер, я не плакала. Ни единой слезинки. Всё внутри меня отрицало мысль, что его больше нет. А когда это перестало помогать, я начала притворяться, что его никогда не существовало. Ни любви. Ни смерти.

Я прячу руки в карманы, борясь с желанием коснуться её и успокоить.

— Мои родители переживали, что я не смотрю правде в глаза. — Она смеется. — Как обычно, они были правы. Но я этого не видела. Всё, что я видела — это люди, которые указывали мне, что думать и что чувствовать, поэтому я уехала. Провела всю ночь за рулем и оказалась в Миннеаполисе. Остановилась в отеле и решила найти жилье. И нашла тебя.

Может, она права. Мы сказали всё, что нужно было сказать. Всё остальное кажется пыткой.

— А что, если ты нужен мне, чтобы снова начать дышать? — спрашивает она.

— В ту ночь, когда родители забрали тебя у меня, это чувствовалось совсем иначе.

Элис хмурится.

— Я знаю, — шепчет она. — И я понимаю, что сейчас ужасно неудачное время для нашей встречи, но что, если это именно то, что нужно тебе, чтобы по-настоящему двигаться дальше? Жениться. Быть счастливым. Ты сказал, что тебе нужно закрыть этот гештальт. Теперь он закрыт.

Закрыт? Она шутит? Это не закрытие. Я не смотрю на неё, думая, как мне повезло избежать этой пули. Дело уже не в прошлом. Я не хочу сделать чертовски неверный выбор для своего будущего. А что, если я не смогу существовать в этом мире, зная, что она здесь — печет хлеб, танцует под старые виниловые пластинки и флиртует с богатыми женатыми мужчинами?

Прошло восемь лет, а я так и не смог её по-настоящему отпустить. И вот теперь у меня есть шанс, но единственное, чего мне хочется — это прижать её к себе крепче, чем когда-либо. И всё же эти чувства каким-то образом уживаются в моей душе с любовью к Блэр, и это не имеет никакого смысла, но такова моя правда. Моя правда ощущается как наказание.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — говорю я.

Элис сглатывает и выдавливает из себя печальную улыбку.

— Спасибо. Со мной всё хорошо. Правда. И я благодарна судьбе, Богу, или чему там ещё, за то, что это привело нас сюда. — Её улыбка становится чуть шире, в ней проскальзывает надежда. — Думаю, мне тоже нужно было закрыть этот гештальт.

— Увидеть, что я помолвлен с Блэр — это закрытие?

На мгновение она отводит взгляд, и между бровей залегает крошечная складка.

— Увидеть тебя счастливым и влюбленным — это… — Она промокает пальцами уголки глаз. — Всё, чего я когда-либо хотела для тебя.

Хотел бы я сказать то же самое, но не могу. По крайней мере, не от чистого сердца. Мои желания более эгоистичны. Они связаны с тем, чтобы вернуться в прошлое и что-то изменить. Что именно? Не знаю. Если бы не дождь. Если бы я не затормозил в тот самый момент. Если бы нас не занесло на мокрой дороге. Что тогда? Её бы не накрыло паникой. Мы бы вернулись ко мне и провели ночь, занимаясь любовью, пока ей не пришлось бы уехать на следующий день. Но потом она бы вернулась ко мне. Ведь так?

— Почему тебя так триггернуло от того, что машину занесло?

Она секунду смотрит на меня, поджав губы. И как только она открывает рот, чтобы ответить, в стеклянную дверь стучат. Мы одновременно оборачиваемся на звук. Блэр улыбается и машет рукой, прежде чем отодвинуть дверь.

— О боже мой. Как ты себя чувствуешь? — Она заходит внутрь и сбрасывает свои красные кроссовки.

— Я в порядке, — говорит Элис, поднимая руку с перебинтованным пальцем. — На самом деле это довольно неловко. Никаких швов, только клей. Слава богу. Но мне плоховато, когда я вижу собственную кровь. — Она морщит нос. — И прошу прощения за кухню. Сейчас мне уже лучше. Если надену латексные перчатки, то смогу всё убрать.

— Нет, нет, — Блэр качает головой, обнимая меня за талию. — Я уже всё убрала. Мои родители даже не узнают.

Не знаю, почему меня удивляет поступок Блэр, но это так. Хотя не должно. Я женюсь на ней по многим причинам, и одна из них — её великодушие.

— Не знаю, как вас отблагодарить, — говорит Элис, и на её лице мелькает то же самое удивление.

— Могу я ещё что-нибудь сделать для тебя? Ты ужинала? Я могу что-нибудь приготовить или заказать доставку еды? — спрашивает Блэр.

— Э-э, — Элис качает головой и улыбается, — нет. Я в порядке. Правда. Но спасибо. Я и так отняла у вас достаточно времени, вынудив Мёрфи отвезти меня в неотложку. Идите. Не тратьте ни минуты больше, думая обо мне.

Легко сказать.

— Ну, ты знаешь, где нас найти, если передумаешь. — Блэр переплетает свои пальцы с моими. И я ненавижу это. И я также ненавижу то, что я это ненавижу.

Взгляд Элис на несколько секунд задерживается на наших руках, и, заметив, что я смотрю на неё, она быстро отводит глаза.

— Ещё раз спасибо, — бормочет она.

Когда Блэр тянет меня к раздвижной двери, я жду, что Элис снова посмотрит на меня, но она этого не делает.

«Закрытие», мать его.

— Ты, Мёрфи Пэддон, хороший мужчина. Лучший, — говорит Блэр, обнимая меня под руку, пока мы идем к главному дому.

— Спасибо. Было довольно непросто отвезти её в неотложку, а потом обратно домой. Но во мне проснулся настоящий воин.

Она хихикает:

— Так сексуально. Давай поговорим об этом воине побольше. Возможно, мне понадобится, чтобы ты спас меня до конца этого вечера.