— Может, я настолько хороша, что мне слишком легко, а значит — скучно. Или это самое неоригинальное свидание на свете.

Я покачал головой.

— Ни за что. Ужин и кино — вот самое неоригинальное и скучное свидание. Боулинг — отличный выбор. А если повезет, нам достанутся теплые ботинки, которые кто-то только что вернул.

Она рассмеялась.

— Не могу поверить, что ты до сих пор один. Ничто так не сводит девушек с ума, как теплые ботинки для боулинга. А я хочу нарядиться на наше свидание.

— Ботинки для боулинга отлично смотрятся с костюмом. — Я был чертовски напуган тем, что наше время подходит к концу, поэтому старался запечатлеть в памяти каждую ее улыбку и надеялся, что запомню звук ее смеха.

— Что это за взгляд? — спросила она, прежде чем отпить кофе.

— Тебя когда-нибудь до этого «сводили с ума»?

Она сглотнула и ответила не слишком убедительной улыбкой.

— До чего? До теплых ботинок? До секса на глазах у твоей соседки?

— До меня, — сказал я.

Ее рука дрогнула, когда она ставила кружку обратно на поднос, и она прочистила горло.

— Ты что, заплачешь, если я обыграю тебя в боулинг… в платье?

Я взял ее дрожащую руку в свою и сжал. Глаза наполнились слезами, но она сдержала их нервным смешком. Ее боль была осязаемой, и я хотел избавить ее от нее.

— Почему у тебя все так хорошо получается?

Она пожала плечами, шмыгнув носом и пытаясь сохранить улыбку.

— Быстро учусь. Хорошие гены. Удача. Не знаю.

— Ну, я, может, и заплачу, — сказал я. — Но не от уязвленного самолюбия.

Она отвела взгляд и быстро смахнула слезы.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она.

— Чего не надо? — я отставил поднос и притянул ее к себе, обнимая со спины и целуя в шею. — Хотеть тебя? Скучать по тебе? Любить тебя?

Элис снова шмыгнула носом, повернулась в моих объятиях и прижала ладони к моим щекам.

— Да, — прошептала она. — Сегодня я здесь. Так что просто смотри на меня так, как ты умеешь, и скажи… — ее голос дрогнул.

— Привет, — сказал я.

Она закрыла глаза, когда я поцеловал ее. Может, она и не была настоящей, но боль — несомненно, была.

Элис

— Вы уверенны, что мне стоит брать велосипед Веры? — спрашиваю я, спускаясь по лестнице в гараж после того, как мы навестили мистера Моррисона.

— Думаю, это вполне приемлемая идея. Хочешь, я напишу ей?

— Нет. Я не хочу, чтобы она знала, что я катаюсь на велосипеде, вместо того чтобы сидеть у кровати мистера Моррисона с коробкой салфеток на случай, если он чихнет.

Мёрфи усмехается:

— Эта картина меня забавляет.

Когда мы подходим к двери за скрытыми книжными полками, я бросаю взгляд на зал для боулинга.

— Ты играешь в боулинг? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я.

Мёрфи останавливается, и я едва не врезаюсь в него. Он сужает глаза:

— Серьезно? Кто не играет в боулинг?

Я указываю на себя:

— Очевидно, что я, раз только что об этом сказала.

Он склоняет голову набок:

— Хочешь, научу?

— Мы собирались на велопрогулку.

— Можно успеть и то, и другое.

Я закатываю глаза:

— У вас что, работы нет?

— А у тебя? — Он пытается скрыть ухмылку, поджав губы. — Один раунд. — Он проходит мимо меня к дорожкам, берет синий шар для боулинга и протягивает мне. — Большой палец в большое отверстие, средний и безымянный — в маленькие.

Я несколько секунд смотрю на него, прежде чем взять шар.

— Я сказала, что не играю в боулинг. Я не говорила, что никогда не держала в руках шар.

— Просто пытаюсь быть полезным.

— Очень полезным, — бормочу я, поднимаю шар и делаю несколько шагов перед броском. Шар проезжает пару футов и сворачивает в желоб. Я поворачиваюсь к нему и пожимаю плечами. — Говорила же.

Он скрещивает руки на груди, от недоумения его лоб прорезает морщинка:

— Попробуй еще раз.

Я вздыхаю:

— Ладно. — Когда шар возвращается, я прицеливаюсь, делаю несколько шагов и выпускаю его. В этот раз он пролетает ближе к кеглям, но все равно оказывается в желобе. — Готовы отправиться на велопрогулку?

Мёрфи выхватывает карандаш из планшета для счета и бросает его мне.

Я ловлю его.

— Что вы делаете?

— Ты поймала его правой рукой.

Прикусив губу, я пожимаю плечами.

— Это значит, что ты правша. Но играла в боулинг левой рукой.

Я кладу карандаш на стол.

— Поехали. Я лучше разобью велосипед за десять тысяч долларов, чем буду смотреть, как взрослый мужчина плачет.

— О, Элис, — стонет он, отступая назад и прижимая руку к сердцу. — Это жестоко.

— Вы лишь подтверждаете мои слова. — Я смеюсь и иду в гараж, он следует за мной.

Мы объезжаем два озера и движемся по усаженным деревьями улицам мимо исторических домов в очаровательных тихих кварталах. Затем мы останавливаемся в районе Аптаун, чтобы купить мороженое.

— Это странно, — говорю я, поедая двойную порцию из креманки за столом для пикника.

Он отправляет в рот еще одну ложку карамели с пеканом.

— Что странного?

— Если бы вы были моим женихом, и я узнала бы, что вы пошли обедать с семейной горничной, а потом отправились на велопрогулку с остановкой на мороженое, мне было бы не по себе.

— Почему ты должна портить такой замечательный день…

Я приподнимаю брови, глядя на него.

— Чем? Правдой?

— Правдой? — смеется Мёрфи. — Мы что, сегодня решили исследовать правду?

Я доедаю мороженое и бросаю креманку с ложкой в урну.

— По правде говоря, мне нужно вернуться и проведать мистера Моррисона. — Я иду к велосипедам, а затем надеваю шлем.

— Не знаю, сколько еще я смогу это выносить, — говорит он, следуя за мной.

— До дома не так уж далеко. Нужно, чтобы я вернулась и забрала вас с велосипедом на машине?

— Ты понимаешь, о чем я.

— Не уверена. — Мое сердце учащенно бьется от тревоги, и я начинаю крутить педали еще до того, как он садится на свой велосипед. Мне следовало уволиться с работы в тот самый день, когда он и Блэр приехали из Сан-Франциско. Ноги горят, но я продолжаю давить на педали, чтобы вырваться вперёд.

Как только мы возвращаемся к дому, я ввожу код от подземного гаража.

— Элис, стой.

— Мне нужно проведать мистера Моррисона. Спасибо за мороженое. — Я спускаюсь в гараж, оставляю велосипед вместе со шлемом рядом с парковкой и быстрым шагом направляюсь к двери.

— Хоть что-то из этого было по-настоящему?

Мои шаги замедляются, когда я тянусь к дверной ручке.

— И, если скажешь, что не понимаешь, о чем я, я не поверю. Потому что ты права… Я бы никогда не повел горничную на обед и велопрогулку за мороженым, будучи помолвленным с другой женщиной. Но для меня ты не просто горничная. Я знаю, что ты можешь обыграть меня в боулинг и корнхол. Знаю, что ты ужасно танцуешь, и что Вера никогда не знала, какой кофе я пью. Я знаю, что ты искренне любишь эту работу, потому что любишь готовить, и у тебя заботливая душа. Я не говорил тебе, куда мы сегодня едем за сэндвичами, но ты доехала туда по памяти. Но все, что я знаю о тебе, больше не имеет значения, потому что именно то единственное, чего я не знаю, не дает мне спать по ночам. Элис… — его голос срывается. — Я ждал.

Я представляла этот момент, но никогда не могла подобрать нужных слов. И, как и в моих фантазиях, сейчас у меня нет слов. Все болит. Несмотря на то, что я закрываю глаза, слезы не прекращаются, и я вытираю их одну за другой. Но я не могу на него посмотреть. Не сейчас.

Его телефон издает сигнал, он его отключает.

Секунду спустя — снова сигнал.

— Милая, можно я перезвоню?

Я делаю дрожащий вдох.

— Я тут кое-чем занят.

Я открываю дверь.

— Это не твой отец. Нет, я просто…