Уголок его рта дергается.

— У тебя есть какой-то совет для меня перед тем, как я свяжу себя узами брака?

— Моя мама сказала бы: не думайте, что сможете ее изменить. Блэр изменится, потому что люди меняются. Но она станет той, кем ей нужно стать, а не той, кем хотите видеть ее вы.

— Значит, мне не стоит ожидать, что она станет домохозяйкой, если сейчас это не про нее?

Я улыбаюсь и собираю несколько опавших лепестков, прежде чем их сдует в бассейн.

— Именно так, — отвечаю я с легким смешком и ухожу.

— Ты не ответила на мой вопрос, — кричит он вслед.

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— Ты замужем?

Я продолжаю идти.

Элис

Восемь лет назад…

В вымышленном мире, который я создала, было возможно всё.

Вино на завтрак.

Шоколад на обед.

Дневной сон в три часа.

Секс с незнакомцами.

Мир всё равно не рухнет — ведь он уже рухнул.

В девять вечера я жарила стейк рибай на сковороде: щипцы в правой руке, открытая бутылка вина в левой, а на фоне Элла Фитцджеральд поет «Я в тебя влюблена». Пока я кружилась в танце, снаружи что-то шевельнулось. Мой взгляд через французские двери встретился с взглядом Мёрфи. В мягком свете гирлянд он как раз подхватил Палмера, направляясь от гаража к своей лестнице.

Я поставила вино на столешницу и открыла дверь.

— Голоден?

Он несколько раз погладил кота по спине, прежде чем поставить его на землю.

— Поздно уже.

Я поморщилась.

— Музыка слишком громкая?

— Нет. Я к тому, что уже поужинал.

Я щелкнула перед ним щипцами.

— Я не спрашиваю, ужинал ли ты. Я спрашиваю, голоден ли ты.

— Я в порядке.

— Конечно, ты в порядке, но я готовлю такой стейк, который куда лучше, чем просто «в порядке».

Мёрфи смущенно ухмыльнулся, опустив подбородок и потирая затылок. Я что, заставляла его нервничать?

— Мне нужно… — начал он.

— Помыть голову?

Он поднял на меня взгляд с дурашливой улыбкой.

— Просто заходи, пока не придумаешь оправдание получше, — я махнула рукой в сторону двери. — Мне нужно перевернуть и полить маслом мой идеальный стейк.

Пока я переворачивала шипящее мясо, Мёрфи вошел и закрыл за собой дверь, но дальше не двинулся.

— Снимай обувь. Правила дома, — сказала я. — Если только ты не собираешься уйти, потому что тебе позарез нужно помыть голову. Я бы поняла, честно, у тебя отличные волосы. Густые и идеально растрепанные. — Я отпила вино прямо из бутылки. — Я два года была блондинкой. Было весело, но уход за ними выматывает.

— А какой у тебя натуральный цвет? — спросил он, стягивая кроссовки.

— Мёрфи, никогда не спрашивай леди о ее натуральном цвете волос, — я сузила глаза, а затем поставила бутылку на столешницу рядом с плитой.

— Здесь потрясающе пахнет, — сказал он, сделав несколько шагов в мою сторону и прислонившись плечом к холодильнику.

Я полила стейк соком со сковороды с помощью ложки.

— Сливочное масло, свежий чеснок и розмарин.

Он кивнул, прищурившись.

— Ты замужем?

Я выключила плиту и переложила стейк на разделочную доску.

— Ты спрашиваешь, потому что я умею готовить? Думаешь, только жены умеют готовить?

— Я думаю, что жены носят обручальные кольца на безымянном пальце левой руки.

Я посмотрела на свою руку, на вечность из бриллиантов огранки «изумруд».

— О, я его нашла, — я нарезала рибай поперек волокон на полоски толщиной в полдюйма. — Надеюсь, любишь прожарку медиум-велл.

— Это бриллиантовое кольцо — весьма ценная находка.

— У меня нет соуса для стейка, но он тебе и не понадобится. Эта крошка сама по себе шедевр, — я ухмыльнулась, отрезала идеальный кусочек и поднесла к его губам.

Мёрфи отпрянул на пару дюймов, глядя на мое подношение.

— Я не хочу съедать твой ужин.

— Это не мой ужин, — я поднесла кусочек к его губам.

Он приоткрыл рот и взял его.

— Идеально, правда? — я ухмыльнулась, глядя, как он медленно жует.

— Вроде того, — пробормотал он, потянувшись мимо меня, чтобы оторвать бумажное полотенце и промокнуть губы.

— Будешь вина? — я предложила ему бутылку.

— Что происходит? Сегодня среда. Это не твой ужин. Ты предлагаешь мне вино из бутылки, из которой сама пьешь. И у тебя на пальце «найденное» бриллиантовое кольцо.

Я уставилась на него, поднимая полоску стейка и поднося ее к своим губам.

— Ты гермофоб [это человек, страдающий паническим, иррациональным страхом перед микробами, бактериями и вирусами. Такое состояние (гермофобия или мизофобия) выражается в навязчивом стремлении к стерильности, избегании контактов с предметами общего пользования и частых ритуалах очищения]? Если да, то всё нормально.

— Ты замужем? Если да, то всё нормально, — сказал он, засовывая руки в задние карманы джинсов.

Я усмехнулась, прежде чем сделать большой глоток вина. Затем переместила кольцо с левой руки на правую.

— Так лучше? И кто сказал, что бриллиантовая полоска обязана быть обручальным кольцом?

Взгляд Мёрфи оставался прикованным к кольцу, поэтому я сняла его, открыла шкафчик, достала винный бокал и положила украшение на пустую полку. Вытерев следы своих микробов с горлышка, я наполовину наполнила его бокал. Он посмотрел на стекло, а затем перевел взгляд на шкафчик, где я оставила кольцо.

— Мило, что ты волнуешься, — сказала я, протягивая ему бокал.

Он принял его и поднес к губам.

— Что ты имеешь в виду?

Я съела еще кусочек стейка и пожала плечом, продолжая жевать.

— Ты не из тех парней, кто спит с чужой женой.

Он поперхнулся, поставил бокал на столешницу и, прикрыв рот кулаком, зашелся в кашле.

— К-кто сказал, — он снова закашлялся, — что-то про секс?

— Я знаю… знаю, — я потерла лоб. — Это рискованно, учитывая, как высоко ты на этом пьедестале. Но, несмотря на твое жалкое выступление в корнхоле, мне кажется, в постели ты должен быть хорош.

Его щеки залил румянец.

— Сколько ты выпила?

Я жалко попыталась скрыть ухмылку, что само по себе должно было послужить ответом на его вопрос.

— За вечер? За день? Или вообще за всю жизнь?

Мёрфи моргнул, и выражение его лица никак не изменилось, поэтому я сунула ему в руки тарелку со стейком и развернулась в противоположную сторону, направляясь к его коллекции пластинок.

— У тебя руки чистые? — спросил он.

Я усмехнулась, вытирая их о свои потрепанные джинсовые шорты.

— Теперь — да.

Я сменила Эллу на The Mamas and the Papas и поставила «Помечтай немного обо мне».

Мёрфи выхватил полоску стейка из тарелки, поставил ее на обеденный стол и спустился по двум ступенькам в гостиную.

— У тебя случайно нет свободного места в танцевальной книжечке [танцевальная (бальная) книжечка (карне, агенда) — это изящный дамский аксессуар XVIII–XX веков, который использовался на балах для записи очерёдности танцев и имён кавалеров, пригласивших даму] на сегодня? — спросила я.

Он покачал головой, облизывая пальцы, перепачканные маслом.

— У джентльменов нет танцевальных книжечек. Женщины носят их на запястьях или крепят к вечерним платьям. Так что это я должен спросить тебя, не занята ли твоя книжечка.

Я перевернула запястье, глядя на свою воображаемую танцевальную книжечку.

— Нет. Она пуста, потому что я постоянно наступаю на ноги. Никто не хочет со мной танцевать.

Мёрфи попытался сдержать ухмылку, внимательно меня изучая. Я не хотела, чтобы он меня раскусил, я просто хотела, чтобы он потанцевал со мной.

Он завел одну руку за спину, поклонился и протянул мне другую.

— Позволите пригласить вас на танец?

Засунув большие пальцы в передние карманы шорт, я на несколько секунд задумчиво закусила губу.