Я закрываю дверь за собой, взлетаю по лестнице, выбегаю через заднюю дверь и направляюсь прямиком к гостевому домику.

— А вот и ты, — говорит Каллен, соскакивая с барного стула у моей стойки.

Я вскрикиваю.

— Элис, что случилось?

Я отрицательно качаю головой несколько раз:

— Ничего. Э-э, ничего особенного.

Он заключает меня в объятия:

— По тебе не скажешь, что это «ничего».

Так и хочется расклеиться в его руках, но тогда это уже не будет «ничего».

— Я бегала трусцой, и за мной погналась собака. Я испугалась. Потом хозяин подозвал ее. Все в порядке. Я в порядке. — От этой лжи скручивает желудок. Справляться с невысказанной правдой проще, чем плести ложь, которая в конце концов затянется петлей у меня на шее.

— Черт. Рад, что ты цела. — Он целует меня в висок. — Я надеялся, что мы сходим поужинать. Завтра я уезжаю из города. Ты голодна?

Я даже и близко не голодна, но все равно киваю:

— Дай мне принять быстрый душ. — Я опускаю голову и вытираю нос, проскальзывая мимо него.

— Помощь нужна?

Я шмыгаю носом и выдавливаю крошечный смешок:

— Боюсь, если ты мне поможешь, мы не успеем на ужин. Я быстро.

Оказавшись в безопасности за дверью ванной, я включаю вентилятор и воду, сбрасываю одежду и встаю под душ. Рыдания вырываются наружу, когда я прижимаю к лицу полотенце и сползаю по стене душевой кабины.

Мёрфи

Восемь лет назад…

Это было официально. В ночь перед отъездом Элис я пригласил ее на наше первое свидание. В честь такого случая я забронировал столик в фешенебельном японском ресторане. И надел костюм с галстуком, поскольку, кажется, ей понравилось, как я выглядел в день похорон моего деда.

Одеколон.

Безупречная прическа.

И небольшой букет розовых георгинов.

Я постучал в парадную дверь, а не в черную, и она медленно ее открыла.

— Что ты делаешь у этой двери? — спросила она, прежде чем у нее перехватило дыхание, а затем ее улыбка стала еще шире, когда я вручил ей цветы. — Мёрфи, — прошептала она, не сумев скрыть эмоции в глазах, когда отошла в сторону, впуская меня. — Они прекрасны. — Она взяла букет и поцеловала меня.

Я провел руками по ее шелковому кимоно, схватив за ягодицы.

— Что под ним?

Она покачала головой, ускользая из моих рук.

— Узнаешь позже. Дай мне накинуть платье и обуться.

— Я передумал насчет этого свидания.

Элис рассмеялась из спальни.

— Все, о чем я могла думать, — это наше свидание, ну, кроме боулинга. Вот насчет этого тебе точно стоит передумать.

Ее энтузиазм и юмор успокоили мои нервы. А ведь я только и думал о том, что на следующий день она уедет, оставив мне лишь обещание вернуться.

Когда она вышла из спальни в черном мини-платье на тонких бретельках и с пуговицами спереди, нервозность вернулась с новой силой. Я не хотел, чтобы она уезжала. Риск никогда больше ее не увидеть причинял слишком сильную боль.

— У меня нет слов.

Ее щеки порозовели.

— Этого я и добивалась.

Я предложил ей локоть.

— Пойдем?

Она взяла меня под руку.

— Пойдем.

Мы играли в боулинг в теплых прокатных ботинках, и, как и ожидалось, она победила. Мне было все равно. Я знал, что никогда не забуду ее смех и беззаботное пожимание плечами после каждого выбитого страйка. После двух раундов мы отправились на ужин.

Ресторан находился на тридцать пятом этаже здания банка, откуда открывался потрясающий вид на город.

— Знаешь, еда — мой язык любви. И сейчас я готова кончить, — сказала она, когда официант заставил наш стол японскими блюдами, которые выглядели как произведения искусства.

Я пригубил свой «Негрони».

— Хочешь кончить прямо сейчас? — Мой взгляд говорил о том, что я с радостью пересяду на ее сторону кабинки, задеру ее платье и проскользну рукой между ног.

Она заерзала на сиденье, облизнула красные губы и кивнула:

— Но я хочу подождать. Так веселее.

— Ты имеешь в виду подождать, пока я не сорву с тебя это платье, потому что у меня не хватит терпения расстегивать пуговицы?

Она подцепила нигири палочками и поднесла к моим губам.

— Я с нетерпением этого жду.

Почему я так долго тянул с настоящим свиданием? Я не мог насытиться ее кокетливыми ухмылками и безудержным смехом, от которого она запрокидывала голову назад, прижимая ладонь к груди.

— Никаких обиженных гримас, мистер, — сказала она в середине ужина, когда я постучал палочками по краю тарелки.

Я взглянул на нее.

— Я не дуюсь. Я…

— Дуешься, — она улыбнулась за нас двоих.

Я достал из кармана телефон.

— У меня даже твоего номера нет. — Я открыл создание нового контакта и пододвинул телефон по столу к ней.

Элис уставилась на него.

— Я думала, ты собирался подождать?

— Я и жду. Это значит, что я не могу получить твой номер телефона?

Она продолжала смотреть на экран.

— Мы обменяемся номерами, когда я вернусь. Поверь мне.

Потратив несколько секунд на то, чтобы разглядеть мелькнувшую на ее лице тревогу, я забрал телефон и спрятал его обратно в карман.

— Такое чувство, что ты не вернешься.

— Мы будем брать десерт? Пожалуйста, скажи «да».

Десерт? Мой аппетит исчез. Как она могла думать о десерте?

С мастерством актрисы Элис приклеила на лицо улыбку и остаток ужина заполнила бессмысленной болтовней. У меня не было такой решимости притворяться, будто все будет просто замечательно, но я все равно приложил к этому хотя бы вялые усилия.

— Нам стоит потанцевать, — сказала она, прижимаясь к моей руке, пока мы шли к машине на парковке.

— У меня пальцы на ногах болят от одной мысли об этом.

Она хихикнула.

— Будь к себе снисходительнее. Ты сам научил меня танцевать.

Я открыл машину.

— Я научил тебя покачиваться, чтобы ты не так часто наступала мне на ноги.

— Именно это я и сказала. Ты научил меня танцевать.

Я попытался ухмыльнуться, чтобы не надуться, но, черт возьми, часы продолжали тикать. Танцы этого бы не изменили. И к тому моменту мне хотелось лишь залезть с ней под одеяло и убедить ее рассказать мне всё или пригласить меня поехать с ней — хоть что-то большее, чем слепая вера в то, что она вернется. Я был недостаточно религиозен, чтобы найти в этом утешение.

— Не знала, что обещали дождь, — сказала она, когда мы выехали на улицу и капли забарабанили по лобовому стеклу.

— Я тоже. — Я включил дворники.

Тяжесть наших последних совместных часов, казалось, лишила нас возможности говорить. Я не раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз тут же закрывал его, потому что не мог подобрать нужных слов.

Когда мы подъехали к мосту через реку, я увидел что-то на дороге и притормозил. Поняв, что машину заносит на мокрой дороге, я отпустил тормоза. И все же автомобиль немного повело в сторону, и Элис сорвалась.

— Нееет! — Она рванулась к рулю.

— Что ты делаешь?! — Я попытался оттолкнуть ее, прежде чем она направит нас под откос или в воду. Я контролировал ситуацию. Паниковать было незачем.

Еще до того, как я остановил машину на обочине, она отстегнула ремень и открыла свою дверь.

— Что ты…

Я потянулся к ней, но она вывалилась наружу еще до того, как машина полностью остановилась.

— Элис! — крикнул я, переключая коробку в режим «Парковка» и бросаясь следом за ней, пока она скользила на пятой точке вниз по склону.

— Крис! — кричала она снова и снова, прежде чем прыгнуть в воду.