— Можно спросить, тебе сейчас лучше? Четырнадцать месяцев интенсивной терапии — это, кажется, немало. И если не хочешь об этом говорить, это нормально.

— Мне нравится, как ты называешь психиатрическую больницу «интенсивной терапией».

— Прости.

— Не извиняйся. Думаю, с этого момента я буду использовать это выражение. Оно звучит немного менее пугающе, чем «психиатрическая больница». И да, сейчас мне лучше. Тебе не нужно ходить вокруг меня на цыпочках, как это делают все остальные.

— Каллен тоже ходит вокруг тебя на цыпочках?

— Нет, потому что он не знает об этой части моей жизни.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы он ходил вокруг меня на цыпочках. Боже, Мёрф, я думала, ты лучше следишь за нитью разговора.

Я усмехаюсь. Она не называла меня «Мёрф» с тех пор, как жила в моем арендованном доме.

Когда мы подъезжаем к дому, я паркую белый внедорожник на подъездной дорожке ближе к гостевому домику и выпрыгиваю из машины, обегаю её спереди и открываю её дверь.

— Я сама, — говорит она, одновременно со мной пытаясь отстегнуть ремень безопасности.

Я делаю шаг назад, позволяя ей выбраться из машины. Затем, придерживая её за локоть, я бережно веду её к дверям.

— Киш, — произносит она, когда я открываю дверь.

— Я всё уберу и предложу всем сходить куда-нибудь на бранч завтра утром.

— Я не хочу, чтобы ты убирал за мной, — говорит она, устраиваясь на диване и прижимая руку к груди, будто потеряла целый палец.

— Добро пожаловать в мой мир, — отвечаю я. — И всё же ты продолжаешь что-то делать для меня. Это меньшее, что я могу сделать. — Я присаживаюсь перед ней на корточки, положив руки на подушку дивана рядом с её ногами.

Кажется, она затаила дыхание под моим пристальным взглядом.

— Той ночью… — Я на мгновение закрываю глаза и качаю головой.

— Я не помню ту ночь, — шепчет она. — Как всё закончилось?

Я прищуриваюсь.

— Ты… ты не знаешь?

Она медленно качает головой.

Я моргаю, застыв без эмоций и движения, пока с трудом не сглатываю ком в горле.

— Мы возвращались домой после ужина. На следующий день ты должна была уехать. Шёл дождь, и я нажал на тормоза. — Я качаю головой. — Я не давил на них сильно. Нам ничего не угрожало, но машину немного занесло, и ты запаниковала, открыла дверь и выпрыгнула прямо перед мостом. Я остановил машину и бросился за тобой, пока ты скатывалась по насыпи, выкрикивая имя Криса.

Наши взгляды встречаются, и я беру паузу, не уверенный, смогу ли рассказать ей всё, не потеряв себя снова. Возможно, это прозвучит как история с другими персонажами — вымышленными.

Мёрфи

Восемь лет назад…

Грязь налипла на мои туфли, и я сбросил их, прежде чем броситься в воду вслед за Элис. Кто такой Крис? Куда она направлялась? Было темно, и ночное небо, сливаясь с дождём, казалось, поглощало её целиком. Я часто моргал, пытаясь смахнуть воду с глаз, пока руки и ноги толкали меня вперёд, в бездну, в надежде догнать её.

— Крис! — кричала она, хлопая ладонями по поверхности воды.

Я обхватил её за талию, а другой рукой и ногами погрёб к берегу.

— Отпусти меня! — Она извивалась в моих руках; несколько раз ей удавалось вырваться, и мне приходилось снова её ловить.

К тому времени, как я вытащил её на берег, она рыдала навзрыд.

— Элис? — Я пытался вырвать её из того состояния, в котором она пребывала, но всё было тщетно.

Она брыкалась и кричала, пока я тащил её вверх по холму, то и дело падая на колени, потому что дождь превратил насыпь в сплошное месиво из грязи.

— Уйди! Не трогай меня! — Она размахивала руками, раз за разом ударяя меня по лицу.

Когда я отпустил её, она рухнула на задницу, обхватила колени руками и начала раскачиваться из стороны в сторону на обочине, в паре метров от моей машины. Я огляделся, надеясь, что хоть кто-нибудь остановится и… сам не знаю. Поможет мне? Ей?

Кто такой Крис? Нужно ли мне звонить 9-1-1? И что сказать?

Вцепившись в свои волосы и качая головой, я смотрел, как эта неузнаваемая девушка раскачивается в позе эмбриона. Затем я потянулся к переднему сиденью и вытащил её телефон. Когда я присел перед ней на корточки, она проигнорировала меня, продолжая твердить: «Не утонуть. Только не утонуть».

Я осторожно разжал её пальцы, обхватывающие голень, и приложил указательный палец к датчику, чтобы разблокировать телефон. Потом просмотрел контакты и нашёл женщину по имени Криста Йейтс. Рискнул и позвонил ей.

— Алло?

Я зажал свободное ухо.

— Алло?

Она снова произнесла:

— Алло.

— Это Криста?

— Да.

— Э-э… — Я посмотрел на Элис. — Вы родственница Элис?

— Я её мать. А кто это? — Её голос стал жёстче.

— Э-э… я друг. Ей… ей нехорошо.

— Что? Где она? О боже. Она в больнице?

— Н-нет, мэм. Но она, кажется, совсем потеряла рассудок. Повторяет имя Крис и твердит: «Не утонуть». И я не знаю, что делать. Когда пытаюсь до неё дотронуться, она начинает кричать, драться и брыкаться.

— Дай… — Голос женщины дрогнул от рыданий. — Дай мне поговорить с ней.

Я поднёс телефон к уху Элис. Через несколько секунд она перестала твердить свою мантру, но продолжала раскачиваться из стороны в сторону. Затем она кивнула, и её голос дрогнул в ответном «х-хорошо», когда её пробила дрожь.

Я снова приложил телефон к своему уху.

— Алло? Вы ещё там?

— Скинь мне ваш адрес в смс. Мы будем как можно быстрее, но путь займет часа четыре, не меньше. Ты сможешь за ней присмотреть?

Я понятия не имел, смогу ли, но всё равно кивнул и сказал:

— Да. — Затем я бросил телефон в машину, щурясь от дождя. — Элис, твоя мама едет. Хорошо? — Я просунул руку под её согнутые колени, а другой обхватил за спину.

Она дрожала, её рыдания стихали, а борьба угасала. По дороге домой она сидела на сиденье, прижимая колени к груди и шепча: «Только не умирай».

Я занёс её в дом и укутал в одеяло на диване. Её глаза были пусты. Казалось, меня там не было; казалось, её там тоже не было.

Все эти четыре часа я просидел на журнальном столике прямо перед ней, ожидая, что кошмар закончится, но он не заканчивался.

Она даже не вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Я открыл её, и её мама пронеслась мимо меня — рыжие волосы собраны в небрежный пучок, лицо в дорожках от слёз.

Высокий мужчина в дождевике с капюшоном виновато улыбнулся.

— Я Райан, папа Элис. Спасибо, что позвонили.

— Я Мёрфи, — кивнул я, когда он шагнул внутрь.

— Мы не знали, где она. Просто надеялись, что в конце концов она вернется домой. Как вы познакомились? — спросил он, обеспокоенно щурясь, пока мама Элис опустилась на пол перед диваном, пытаясь утешить дочь.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать вопрос. Я чувствовал себя ошеломленным и растерянным.

— Э-э… Я владелец этого дома. Она его у меня арендовала. Мы были…

— Пойдём, милая, — произнесла Криста, помогая Элис встать на ноги.

Когда она посмотрела на меня, мне на секунду показалось, что всё это был лишь дурной сон, и с ней всё будет в порядке. Но затем её лицо исказила неузнаваемая гримаса ненависти.

— Не смотри на меня, — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Я не твоя. Ты понимаешь?

Её мама поморщилась, вторя моей боли.

— Милая, тс-с. Тебе нехорошо. Он ничего не сделал.

— НИКОГДА НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — закричала Элис, прежде чем её колени подогнулись, и она разрыдалась, когда отец бросился её подхватить. — Я н-не е-его… он н-не м-может обладать мной…

— Милая, он не пытается тебя забрать. Он позвонил нам. Он просто пытается помочь, — говорила Криста, гладя Элис по волосам, прежде чем отец подхватил её на руки.