— Мне нужно разгрести дела, пока Вера и Блэр не вернулись из салона. Похоже, до конца дня мне светит поездка в приют для животных или в автосалон.

— Бери машину. Не хочу, чтобы какая-нибудь псина мне полы обмочила.

— Надо было подумать об этом, прежде чем раздавать советы. Собака лучше вписывается в мой бюджет, чем машина, — кричу я вслед, уходя.

Элис на кухне нет, но на стойке стоит кувшин с холодным чаем. Я наливаю себе стакан и иду в спальню поработать. Делаю ли я огромный крюк в надежде наткнуться на неё? Безусловно.

— Приятно было видеть твою маму, — говорю я, не придумав ничего более оригинального.

Элис перекладывает белье из стиральной машины в сушильную.

— Да. Уверена, ты скучал по ней последние восемь лет. Хотя она упомянула, что в прошлом году ты не прислал ей рождественскую открытку.

— Я пытаюсь поддержать светскую беседу.

Она запускает сушилку и поворачивается, прислонившись к ней спиной.

— Зачем?

— Потому что мне нужно работать, а я занимаюсь прокрастинацией.

Её идеально накрашенные красные губы кривятся, она сцепляет руки перед собой и делает медленные шаги в мою сторону. Это не преувеличение: когда она так близко, у меня перехватывает дыхание. Я засовываю руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

— Где мистер Моррисон?

— Убирает клюшки. А что?

Если она задается вопросом, есть ли у нас время спрятаться в темном углу и поцеловаться, — то да, оно есть. Грех порождает грех. В данный момент я и так уже по уши в дерьме, так что значит еще один поцелуй?

— Время историй, — говорит она.

— Это так неправильно.

Она ухмыляется и расстегивает две верхние пуговицы на платье.

— Кажется, ты ревнуешь. Может, когда он уляжется на тихий час, я почитаю тебе сказку? У тебя есть любимый жанр?

Чертова соблазнительница.

— Дай угадаю. Любая книга с полуголым мужиком на обложке? — Элис всегда была не моего поля ягодой.

Я бросаю взгляд в коридор, проверяя, нет ли где Хантера. Затем провожу большим пальцем по нижней губе, чтобы скрыть ухмылку.

— Когда твой парень вернется домой?

— Вчера.

Вот незадача.

— Почему спрашиваешь? Хочешь сходить на двойное свидание? Может, в кино? — Вызов в её глазах только усложняет задачу — держать руки в карманах.

— Было бы весело. — Я раскачиваюсь на пятках.

— Или… — Она расстегивает третью пуговицу.

Боже, ну зачем Хантеру видеть столько декольте?

— Может, — продолжает она, — горничная приготовит отличный ужин, а потом мы поиграем в корнхол или боулинг. Командами. Каллен и я против тебя и Блэр.

— Что получает победитель?

— Победитель получает право переспать с горничной.

Я замираю, а затем прочищаю горло, чтобы не запнуться на словах.

— Не уверен, что Блэр сочтет это призом.

— О, Мёрфи. По-моему, ты слишком занят тем, что пожираешь меня глазами, и не замечаешь, как твоя невеста поглядывает на нас. Она же художница. Художники любопытны. Возможно, даже немного извращенцы.

Я разминаю шею из стороны в сторону. Элис обожает эффектную реакцию. Она только и ждет, когда я заглочу наживку.

— Тебе нравится? — спрашиваю я.

— Безусловно. — Она подмигивает и неспешно направляется в кабинет Хантера.

Всё это кажется нереальным. Элис и Блэр. Моё прошлое и моё будущее столкнулись в настоящем, и я не вижу выхода, который не заставил бы меня разорвать собственное сердце и не причинил бы боль всем вокруг. Такое чувство, будто я падаю, и в груди сжимается всё от предвкушения — того самого, когда надеешься, что парашют всё-таки раскроется.

Адреналин.

Эйфория.

Но что, если парашюта нет?

Я возвращаюсь в спальню и умудряюсь очистить мысли настолько, чтобы закончить проект, который нужно сдать завтра. Маленькие успехи сейчас важны как никогда. Они создают иллюзию контроля.

— Эй, — говорит Блэр, закрывая за собой дверь спальни. В руках у неё бумажные пакеты из дорогих бутиков.

Вера знает, что Блэр нечасто балует себя покупками, поэтому, когда они вместе, она заваливает дочь подарками.

— Похоже, день прошел удачно, — говорю я, кивая на пакеты.

Когда я смотрю на неё, сердце начинает ныть. Что я творю? И почему не могу остановиться? Элис для меня как наркотик? А наркотики разрушают семьи.

Блэр бросает пакеты на кровать.

— Пожалуй. — Она плюхается рядом и хмурится, перекидывая волосы на одно плечо, чтобы заплести косу. Она всегда так делает, когда нервничает. — Ненавижу, когда мы ссоримся.

— Разве мы ссоримся? Я был уверен, что ты просто злишься на меня, а не что это настоящая ссора. Я на тебя не злюсь.

Она сникает, словно я навалил на неё весь груз вины. У меня не было такого намерения.

— Прости. Я не пытался быть бесчувственным или что-то от тебя скрывать. Возможно, мне понадобится время, чтобы научиться фильтровать свои мысли. Но я постараюсь, потому что уверен: вслух это звучит хуже, чем я имел в виду. У меня нет никаких «претензий» или как вы там это называете. Стресс — моё оправдание, но оно паршивое, и это не твоя проблема.

Блэр проводит пальцами по косе, расплетая её.

— Как ты можешь такое говорить? Твои проблемы — это мои проблемы, а мои — твои.

Если бы Элис чувствовала так же восемь лет назад, были бы мы до сих пор вместе? Если бы она доверилась мне со своим прошлым и травмами, смог бы я предотвратить её попадание в психиатрическую больницу?

— Откуда на твоем красивом лице столько морщинок? — Блэр устраивается на моих коленях — это её любимое место. Она проводит пальцами по моему лбу, очерчивая впадинки беспокойства. — Ты ведь не собираешься отменять свадьбу? Это ведь не какая-то жестокая шутка, чтобы проучить меня, да? — Она смеется, но в голосе слышится нотка неподдельной тревоги.

— Я бы никогда не отменил нашу свадьбу ради того, чтобы тебя проучить.

— Ты бы меня уничтожил, милый, — шепчет она. — Я не переживу, если не проведу с тобой вечность. — Её ладони ложатся мне на щеки.

Они нежные.

Тёплые.

Знакомые.

Я кладу руки ей на бедра. Близость, которой я жаждал с нашей первой встречи, больше не кажется правильной. Впрочем, сейчас вообще ничто не кажется правильным. Похоже, мой внутренний компас или природный инстинкт сломались к чертям.

Мёрфи

— Ты сегодня сам по себе, милый. — Блэр обвивает руками мою шею и целует, прежде чем закинуть сумочку на плечо.

— Сам по себе? — Я вытираю пот со лба полотенцем, попивая электролиты на кухне.

Прошла неделя с тех пор, как мы с Блэр, можно сказать, «помирились». Элис исправно выполняла свои обязанности горничной, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону, а я пытался притвориться, что не думаю о ней каждую чертову минуту.

— Мама берет меня на дегустацию вин у тети Тэмми, а папа только что уехал ужинать в клуб с друзьями. Элис попросила отгул на вечер, так что с ужином ты сам. Может, закажешь доставку. — Она красит губы блеском как раз в тот момент, когда из-за угла выходит Вера.

— Она снова идет на спектакль. Кажется, говорила, что там играет её племянник, — произносит Вера, убирая телефон в сумочку.

— Где спектакль? — небрежно спрашиваю я.

— Э-э, полагаю, в детском театре, — отвечает Вера.

— А что? Ждешь, что она вернется и приготовит тебе ужин? — хмыкает Блэр.

— Как думаешь, приготовит? — Я ухмыляюсь, и Блэр, как я и ожидал, закатывает глаза.

— Скоро мы поженимся и будем жить в Нью-Йорке без всякой горничной. Тебе лучше привыкать к еде на вынос.

— Принято. — Я одаряю её широкой улыбкой.

Как только они выезжают с подъездной дорожки, я направляюсь к детскому театру. Почему Элис солгала мне, что она единственный ребенок в семье?