Я вытерла новые слезы; масло на сковороде начало дымиться. Я поспешно сдвинула ее с конфорки.

— Ай! — я отдернула руку, когда металл обжег кожу.

Мёрфи резко развернулся, выключил плиту, включил воду и подставил мою руку под струю. Я не смотрела на ожог; я смотрела на шрам на своем предплечье, в нескольких дюймах выше.

Всё хорошее в этой жизни оставляло свои отметины.

Я сглотнула комок в горле, ожидая, что Мёрфи хоть что-нибудь скажет, но он молчал. Вместо этого он достал аптечку из бельевого шкафа, нанес крем от ожогов и перевязал мне руку, пока я сидела на стуле в столовой. Затем, не нарушая тишины, он встал, наклонился и поцеловал меня в щеку, задерживая губы на коже, пока я закрывала глаза.

Я открыла их только тогда, когда затихли тяжелые шаги и за ним с щелчком закрылась задняя дверь.

Элис

Я не могу разрушить четвертую стену, но очень хочется.

Мёрфи знает, что я его помню. Но как только кто-то из нас это признает, иллюзия развеется. Возникнут вопросы, наступят последствия. Так почему он был так близок к этому?

У меня хорошая жизнь. Достаточно хорошая.

И у него тоже.

Осенью он женится на Блэр и переедет в Нью-Йорк. Я останусь здесь и буду откладывать большую часть зарплаты, чтобы накопить на дом в Идайне [Идайна (часто произносится как Идайне, англ. Edina) — это престижный пригородный город (часть агломерации Миннеаполис-Сент-Пол) в округе Хеннепин, штат Миннесота, США. Городок известен своими парками, высоким уровнем жизни и тем, что именно здесь в 1956 году был открыт первый в мире полноценный закрытый региональный торговый центр «Southdale Center»].

Одна и в одиночестве.

Во время праздников мистер и миссис Мёрфи Пэддон будут приезжать в гости. Возможно, они привезут детей, а я побуду няней, пока взрослые пойдут на ужин и сядут в отдельной ложе театра, чтобы посмотреть «Щелкунчика».

Может, Вера умрет, и Хантер сделает меня своей тайной любовницей.

Подавая завтрак Блэр, Мёрфи и их детям, я краем уха услышу, как один из них говорит, что слышал, как дедушка Моррисон издавал странные звуки прошлой ночью. Мёрфи небрежно пробормочет Блэр: «Похоже, твой папа нашел, кому отсосать его старые седые яйца».

Блэр ахнет и шлепнет его по руке, но перед этим прыснет от смеха. Она скажет: «Прекрати! Это мерзко. Можешь себе представить, кто был бы настолько отчаянным, чтобы переспать с моим стариком?»

— Хочешь мне что-то сказать? — спрашивает Хантер, вырывая меня из этого нелепого видения, пока я подливаю ему кофе.

Что со мной не так? Почему мой разум так далеко уходит от реальности?

Они завтракают рано — только он и Мёрфи. Через час у них игра в гольф, а Блэр и Вера еще в постели. Мёрфи смотрит на меня, оторвавшись от своей тарелки со стейком, который Хантер заставляет его есть каждое утро. Он пристыдил его чем-то вроде того, что «настоящие мужчины» — это плотоядные. Но мне хочется верить, что Мёрфи ест стейк только потому, что его готовлю я.

— Простите. Я должна была что-то сделать для вас? — я сжимаю губы и прищуриваюсь, глядя на Хантера.

— Да. Ты должна работать на меня. Но мне пришло сообщение от соседа, что ты испекла ему пирог на день рождения и отшлепала его в чем мать родила.

Мёрфи хихикает, прикрывая рот кулаком и делая вид, что кашляет.

Я пожимаю плечами:

— Мне было сказано сильными мира сего, что хорошая домохозяйка печет пироги для соседей. Но шлепки в чем мать родила — это было в мое личное время. — Я одариваю его широкой улыбкой. — Не в рабочее.

Хантер хмурится, глядя на Мёрфи, который никак не может перестать смеяться.

— Он пытался переманить тебя? — спрашивает Хантер.

Я киваю.

— Сколько предложил?

— Вдвое больше, чем платите вы.

— Черт возьми. — Хантер качает головой. — Прежде чем ты упакуешь вещи и пересечешь границу вражеской территории, знай: он не будет платить тебе за то, чтобы ты готовила ему завтрак и стирала его белье. Он заставит тебя носить бикини, пока ты будешь мазать ему задницу мазью от геморроя. Может, я и «нуждающийся», как говорит Вера, но Руперт Роулингс — это просто смесь ванильного заменителя питания и таблеток для улучшения потенции. А теперь, — он делает последний глоток кофе и встает, — если позволите, мне нужно задушить жену подушкой и почистить зубы, чтобы мы не опоздали на игру.

Натянуто улыбнувшись, я возвращаюсь на кухню.

— Каково это — быть трофеем, из-за которого дерутся два старика? — спрашивает Мёрфи, принося грязную посуду.

— Просто галочка в моем списке желаний.

— Вот как? В таком случае, я бы с удовольствием послушал остальной список.

Я забираю у Мёрфи посуду.

— Спасибо. Но вам нужно перестать делать мою работу.

— Я просто помогаю. Хочешь знать, что еще я люблю делать?

— Мыть посуду? — я поворачиваюсь к нему спиной и включаю воду в раковине.

— Когда я иду в магазин, мне нравится расставлять тележки на парковке, чтобы они стояли ровными рядами.

Я на секунду закрываю глаза, прежде чем добавить мыло в воду. Он слишком сильно давит. Эта четвертая стена не продержится до конца лета.

— Это очень мило с вашей стороны.

— Мне тоже так кажется. Но однажды я знал одну женщину, которая…

— Как думаете, у нее получится в этот раз? — спрашиваю я, перебивая его.

— У кого? О чем ты?

Я тру тарелку губкой.

— У Блэр. Как думаете, она дойдет до алтаря и скажет вам «да»?

Долгая пауза. На самом деле, я даже не уверена, что он все еще в комнате, поэтому оглядываюсь через плечо. Выражение лица Мёрфи гаснет. Он выглядит потерянным.

Я поворачиваюсь обратно к раковине.

— Должно быть, это мучительно, — говорю я. — Любить кого-то всем сердцем, планировать будущее и при этом жить в такой неопределенности. Ведь это так, да? Вы любите её всем сердцем?

— Пошли, Мёрфи, — доносится голос Хантера от задней двери.

Я выпрямляю спину и замираю, когда Мёрфи подходит ближе — так близко, что жар от его тела обжигает кожу, так близко, что смесь ароматов эвкалипта и березы от его геля для душа наполняет мой следующий вдох.

— Спасибо за завтрак, — шепчет он мне на ухо, касаясь лицом моих волос, и я чувствую это каждой клеточкой.

— Ты была в Диснейленде? — спрашивает Каллен, пока мы лежим в обнимку под шенилловым пледом на кожаном диване в лучах заката.

— Была. А что?

— Просто любопытно.

— Ты сказал своей жене, что в следующий раз хочешь взять с собой любовницу? — я щекочу его ребра, положив голову на его волосатую грудь.

— Бывшей жене. И нет, я ей этого не говорил, потому что не знал, что у меня есть любовница. Ты подаешь заявку на эту должность? Думаешь, справишься с ролью горничной и любовницы одновременно?

Я хихикаю.

— Ты прав. Я тебе не девушка, я просто твоя любовница.

Он целует меня в макушку.

— Я просто переживаю, что у тебя было ужасное детство, и не хочу кичиться своими поездками перед тобой.

— Тогда тебе стоило оставить свои ушки Микки дома.

— Заткнись, блядь, — смеется он. — Я не брал с собой никаких ушек Микки.

— Но они у тебя есть, да?

— Нет. Зато у меня есть крутой световой меч, который издает звуки.

Я ухмыляюсь.

— Дети хорошо провели время?

— Просто отлично.

— И вы с бывшей нормально поладили?

— Да, всё было хорошо.

— У вас был отпускной секс после того, как дети засыпали?

— Что? — он хватает меня за руки и приподнимает с груди, чтобы заглянуть в лицо.

Я сажусь между его разведенных ног, прижимая одеяло к груди, и закатываю глаза.

— Я шучу. Или нет. Это неважно, Каллен. Мне плевать, если это было. Я тебе не девушка.