— Не умирай, — шепчу я, не мигая глядя на него. — Плыви.

Позади парамедиков Блэр и Вера рыдают, прижимая руки ко ртам. И тут я осознаю, что это Мёрфи удерживает меня, не давая приблизиться к Хантеру.

Я поворачиваюсь в его объятиях. Его губы шевелятся. Кажется, он что-то говорит, но я не понимаю.

— Я не спасла его. Я позволила всем умереть.

Он вздрагивает.

Я вырываюсь из его хватки и спотыкаясь прохожу мимо него к задней двери.

— Мне нужно идти.

Вера будет скучать по нему. И всё то, чем он доводил её до бешенства, оставит самые глубокие дыры в её сердце. Она будет жалеть обо всем, что говорила ему и что было хоть чем-то, кроме доброты.

Мёрфи

Время — наш злейший враг.

После ужина мы прогулялись вокруг озера. Хантер не пошел — у него было несварение.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее. Вера и Блэр кричат. Я звоню в 9-1-1, но как раз, когда они отвечают, в парадную дверь врываются парамедики. Должно быть, Элис вызвала их.

Они просят её отойти, но она их игнорирует, так что мне приходится оттаскивать её в сторону, пока она шепчет: «Не умирай. Плыви».

Блэр и её мать в отчаянии. Мой будущий тесть лежит на полу мертвый. Но единственное, на чем я могу сосредоточиться — это Элис. Я снова теряю её.

Этого не может быть.

Она вырывается из моих рук, но я не могу отпустить её, только не с этим отсутствующим взглядом.

— Не делай этого, — говорю я, хватая её за плечи и прижимая к задней двери, прежде чем она успевает её открыть. — Ты слышишь меня?

Впервые её безумные глаза фокусируются и встречаются с моими.

— Элис, никто не тонет. Хорошо? Он в порядке. Ты в порядке. — Мой голос срывается от лжи и отчаяния. Я шепчу: — Хорошо, малышка?

Она моргает, и крупные слезы катятся по её лицу.

Я никогда в жизни не чувствовал такого внутреннего разлада. Я не могу быть везде сразу. Это что, всё? Это тот самый момент, когда мне нужно сделать выбор? Это новый уровень чертовой жестокости.

— Мне нужно, чтобы ты смотрела на меня. Ты. В порядке.

Грузовик Каллена стоит на улице. Я никогда не думал, что буду так рад его видеть.

— Не двигайся. Стой здесь. Хорошо?

Слезы застыли на её длинных ресницах.

— Элис, ответь мне. — Я прижимаю ладони к её лицу и целую её.

Она не отвечает.

— Элис, — шепчу я над её губами. — Привет, — говорю я на выдохе, как в молитве.

Она кладет руки мне на запястья и подается вперед, чтобы поцеловать меня. Я с облегчением выдыхаю носом. Затем я отстраняюсь и улыбаюсь сквозь боль и панику:

— Вот ты где. Вот моя Элис. Стой здесь. Хорошо?

После короткой паузы она кивает.

Я целую её в последний раз в лоб и спешу обратно на кухню как раз в тот момент, когда Хантера грузят на каталку. Блэр бросается мне в объятия, рыдая.

— У него бьется сердце, — говорит Вера, вытирая глаза. — Я поеду в машине скорой помощи.

— Я тоже еду. — Блэр отпускает меня.

Я киваю:

— Я поеду на машине и встречу вас там.

Её лицо снова искажается от плача, Вера обнимает её за плечи, и они направляются к парадной двери. Я возвращаюсь к задней двери, где Элис стоит, глядя на свои туфли, неподвижная, как статуя. Словно уснула.

— Готова? — Я беру её за руки и подношу к губам, целуя костяшки пальцев по очереди.

— Готова, — шепчет она.

— Сердце Хантера бьется. Он жив благодаря тебе.

Она щурится, словно это слишком сложно осознать.

— Пошли. — Я веду её к гостевому домику и открываю раздвижную дверь.

— Малышка, чего так долго? Снимай одежду и тащи свою сексуальную задницу сюда, — кричит из спальни Каллен.

— Элис не одна, — говорю я.

Минуту спустя он появляется из-за угла, без рубашки, в джинсах, которые не застегнуты до конца. Моя челюсть на мгновение сжимается, но у меня нет времени злиться или ревновать. Сегодня ночью я чертовски благодарен, что он здесь, потому что я должен уйти, а она не может оставаться одна.

— Что ты знаешь о её прошлом? — спрашиваю я.

Он смотрит на неё:

— В каком смысле?

— С ней случилось кое-что трагическое. И определенные вещи провоцируют ПТСР. У Хантера случился сердечный приступ, и это стало триггером.

— Господи, — говорит он, заключая Элис в объятия.

Она приникает к нему, как тряпичная кукла.

— Мне нужно в больницу. Побудь с ней, пока я не вернусь. Понял?

Каллен смотрит на меня, и между нами что-то происходит. Уверен, что у меня хреново получается скрывать глубокую тревогу. Уверен, он видит каждую эмоцию, которую я когда-либо испытывал к ней, они светятся на моем лице, как неоновая вывеска.

— Конечно, я позабочусь о ней, — говорит он сдавленным голосом.

Я разворачиваюсь и бегу обратно к дому, чтобы забрать машину. Когда действие адреналина закончится, я вскрою пачку маршмэллоу и буду жарить их над костром из моей горящей жизни, но сейчас я должен продолжать движение — сделать всё, чтобы остальные не расклеились.

Элис

Каллен помогает мне принять ванну, затем кутает в халат и заваривает чай. Я сижу на диване, уставившись на завораживающее мерцание электрического камина под телевизором.

— Спасибо, — бормочу я, когда он протягивает мне кружку.

— Не за что. — Он садится рядом, опираясь локтями на колени, опустив голову. — Ты в порядке?

Я раздумываю несколько секунд.

— Да.

— Могу я спросить, что произошло в твоём прошлом? Это связано с твоим погибшим другом? И ещё: откуда Мёрфи, жених дочери твоего босса, знает о твоём прошлом больше, чем я? — Он оглядывается через плечо, пристально глядя на меня.

— У меня погиб жених, а не друг. — Я даю словам осесть в нем. Когда взгляд Каллена возвращается с кружки на меня, я продолжаю: — Мне нужно было сбежать от жизни. Поэтому я сняла жильё неподалёку. Мёрфи был владельцем, хозяином дома, который я арендовала.

Я наблюдаю за Калленом и за едва уловимыми переменами в выражении его лица. Детали не имеют значения, но я не уверена, что он в это поверит.

— Вы были близки во время твоего пребывания там?

Я отпиваю чай, затем снова перевожу взгляд на камин и отвечаю коротким кивком.

— Насколько близки?

Я молчу.

— Потому что взгляд, который он бросил на меня раньше, заставил меня почувствовать себя посторонним, будто я не тот мужчина, который должен был оказаться в твоей постели.

— Я не сплю с ним, — говорю я, хотя в данный момент уже неважно, придираюсь я к словам или нет.

— Но хочешь?

— Каллен…

— Простой вопрос, Элис. Ты хочешь трахнуть жениха другой женщины?

Я вздрагиваю.

— Офигеть. — Он встаёт и трёт виски. — Если тебе нужно время, чтобы обдумать ответ, то я свой уже получил.

— Каллен…

Он выставляет перед собой ладонь и закрывает глаза, глубоко вдыхая.

— Мне жаль, что ты пережила такую утрату много лет назад, и жаль, что тебя так выбило из колеи сегодня. Если попросишь меня остаться — я останусь. Но если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду. И мне не обязательно возвращаться, если ты готова закончить всё, чтобы это ни было.

Я не знаю, что это такое.

Я не знаю, что делаю.

Я не знаю, кто я.

Каллен проходит мимо дивана, затем останавливается, наклоняется над спинкой и прижимается губами к моей макушке, прошептав:

— Мой номер у тебя есть.

На следующее утро я просыпаюсь в свои обычные пять часов и начинаю действовать на автомате. Медитация. Пробежка вокруг озера. Душ. Завтрак.