Блэр дует губки. Это очаровательное зрелище, но я не могу поддаться.

— Возьми маму. Она будет в восторге от возможности провести несколько дней в Нью-Йорке с тобой. Посмотрите фейерверки. Походите по квартирам. Я буду жить абсолютно где угодно, что ты выберешь, лишь бы мы могли себе это позволить.

Она вздыхает, глядя в окно.

— Ладно. Но ты должен приглядеть за моим отцом.

— Уверен, с ним всё будет в порядке, но да, я буду за ним присматривать.

— Я имею в виду… — Блэр снова переводит взгляд на меня. — Убедись, что он не натворит глупостей с… — она широко открывает глаза, ожидая, что я закончу фразу.

Он подтянутый мужчина за пятьдесят с безумным количеством денег. Список глупостей, которые он может натворить, бесконечен.

— С Элис. Не дай ему слишком сблизиться с горничной.

— Буду держать его на коротком поводке. Довольна?

— Нет. — Она встает с кровати и садится мне на колени. Ее дорогой парфюм, который купила ей Вера, отдает нотками розы и шафрана. — Я была бы довольна, если бы ты полетел со мной. Моя первая любовь был из Нью-Йорка.

Я киваю.

— Чанс, — говорю я, потому что она уже рассказывала мне о своей первой любви, о первой расторгнутой помолвке, о второй любви и второй сорванной помолвке.

— Я хочу создавать новые воспоминания в Нью-Йорке с тобой. Сейчас у меня там только воспоминания о нем.

— Хорошо, что в этот раз ты все-таки дойдешь до алтаря. Тогда мы переедем в Нью-Йорк и создадим совершенно новые воспоминания, — улыбаюсь я с уверенностью.

Иногда мне кажется, что она ищет мои слабые места, пытаясь спровоцировать рассказами о своих бывших любовниках.

— Почему ты никогда не говоришь о женщинах, которых любил до меня?

Я приподнимаю одну бровь.

— Потому что я дорожу своей жизнью.

— Перестань, — она смеется и легонько толкает меня в плечо. — Я серьезно. Дай мне хоть что-нибудь. Немного ревности полезно для отношений. Когда ты говоришь, что я первая девушка, похитившая твое сердце, я тебе не верю. Должна же была быть та, кто забрала хотя бы кусочек до меня. Школьная влюбленность? Сексуальная преподавательница в колледже в очках в черной оправе и с пышной грудью?

Я усмехаюсь, не уверенный, помешана ли на этой теме именно Блэр или же все женщины одержимы прошлыми любовниками. С другой стороны, возможно, мои чувства к Элис граничат с одержимостью.

— Давай, Мёрфи. Заставь меня ревновать. Заставь меня захотеть вернуться сюда как можно скорее, потому что я не могу перестать думать о тебе и твоей первой любви.

— Или ты можешь захотеть вернуться ко мне, потому что считаешь нас последней любовью друг для друга, и это единственное, что имеет значение. — Я чувствую гордость за свои слова. Звучит романтично, правда?

Блэр сникает, доказывая, что мое предположение было неверным, поэтому я даю ей то, что она хочет.

— Помнишь съемный домик, который мне принадлежал?

Она кивает.

— У меня была гостья. Девушка. У нас возникла необычная связь. Меня интриговало в ней так много вещей, но она была… — я пожимаю плечами, — …неуловимой. Это было похоже на смесь любви и неудачного стечения обстоятельств. В конечном счете, это не казалось чем-то реальным.

— Гостья? Как долго она гостила?

— Две недели.

Блэр морщится.

— Ты влюбился в кого-то за две недели?

— Ну, тогда я бы сказал «да».

— А сейчас?

— А сейчас я люблю тебя. Точка.

— Мёрфи, должно же быть что-то еще. Она любила тебя в ответ? Как всё закончилось? Почему это закончилось?

— Я не знаю, любила ли она меня. А закончилось всё… — я закусываю губу, пытаясь найти ответ, которого сам до сих пор не знаю, — …трагично. Но я не знаю почему.

— Трагично? Она умерла?

— Нет. Она ушла и больше не вернулась. Я ждал, но она так и не появилась.

Блэр щурится.

— Ты ей звонил или писал?

— Нет. Она сказала, что не может дать мне свой номер, пока не вернется. Конечно, я не понимал почему, но она попросила меня довериться ей. И я доверился. Единственной связью было приложение для аренды. Но она так и не ответила.

— Значит, она могла умереть, верно? Или она была замужем. Мёрфи, она была замужем! — ахает Блэр. — Вот оно что. Вот почему она не дала тебе номер. Может, она планировала уйти от мужа к тебе, но потом передумала. О боже, милый, это так печально. Особенно учитывая, что ты любил ее и ждал.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Я сейчас с тобой, поэтому думаю, тебе стоит назвать это судьбой, а не жалеть меня.

— Я действительно считаю, что это судьба, — она клюет меня в губы. — Но всё равно странно думать, что ты влюбился за две недели. У тебя ушло больше шести месяцев, чтобы признаться мне в любви. — Она дразняще касается затылка. — Но, может, ты любил меня задолго до того, как сказал об этом. Ты влюбился в меня за две недели?

Я улыбаюсь, переплетая пальцы за ее спиной.

— В смысле, — она делает паузу с нервным смешком, — не отвечай так быстро.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.

— Мёрфи, я серьезно. Когда ты понял, что любишь меня?

— Не знаю. Это как-то само собой произошло. Не было какого-то конкретного момента, когда я понял.

— Но ты только что сказал, что влюбился в ту девушку за две недели.

— Блэр, — вздыхаю я, — зачем мы это делаем?

— Что делаем? Разговариваем? Открываемся друг другу?

— Открываем ящик Пандоры.

Она хмурится.

— Почему это ящик Пандоры? Она ушла, умерла или что там еще. Что плохого в том, чтобы знать о твоем прошлом?

— Потому что ты хочешь не просто узнать. Ты хочешь сравнить всё с нами. Если бы я сравнивал всё из твоего прошлого с нами, я бы, наверное, на тебе не женился.

Она морщится.

— Что это должно значить? Сейчас ты звучишь как мой отец. Думаешь, я разорву помолвку?

Я прячу лицо в ладонях и ворчу. Она отнимает их, заставляя посмотреть на нее.

— Прости, — шепчет она. — Мне не следовало спрашивать. Но теперь я не могу «развидеть» тот факт, что ты любил другую девушку сильнее, чем меня. И если бы она тебя не бросила, мы бы, наверное, не были вместе.

— Это уже натягивание совы на глобус, Блэр. Зачем? Какова цель? «Сильнее, чем люблю тебя»? С чего вдруг такая неуверенность?

Она слезает с моих колен.

— Ого. И это всё, что ты можешь ответить?

Мне хочется что-нибудь задушить. Вместо этого я натягиваю на лицо понимающую улыбку, хотя совершенно не понимаю, как мы вообще к этому пришли.

— А что я должен был ответить?

— Что-нибудь утешительное. Например, что ты был молод и глуп, а то, что ты принял за любовь, было не более чем скучающей влюбленностью в незнакомку. И что, когда ты встретил меня, ты понял, что никогда раньше по-настоящему не любил. — Она скрещивает руки на груди.

— Блэр, я никогда не спрашивал тебя о твоих несостоявшихся помолвках. Я влюбился в ту женщину, которой ты являешься со мной, а не в них. Но сейчас я скучаю по той уверенной в себе художнице, которую встретил на арт-выставке в Сан-Франциско. По той заразительной улыбке. По игриво хлопающим ресницам и твоему скромному таланту, смешанному с идеальной долей уверенности. Я скучаю по тому, как ты хихикала над всем подряд и смеялась над людьми, которые воспринимали жизнь слишком серьезно. Это та женщина, которой я предложил выйти за меня замуж. Поэтому я не знаю, стресс ли это от планирования свадьбы, или твоя студия, или что-то еще, но, может, тебе стоит отвлечься на несколько дней, чтобы привести мысли в порядок?

— Ну, конечно, Мёрфи. Встреча с подрядчиком и поиск квартиры без жениха — кажется, отличный способ привести мысли в порядок. — Она закатывает глаза и, надувшись, выходит из спальни.

Элис

Медсестра Элис спешит на помощь.