Я не знаю, что ответить. Неужели я правда что-то сделала? Всё, что я помню — это ощущение, будто я тону.

— Вера и Блэр здесь?

— Нет. Вера осталась в больнице на ночь. Блэр вернулась домой после операции, но уехала обратно в больницу еще до того, как ты пришла. Хантеру понадобился его плед от Эрмес и простыни из хлопка.

Я целую его в грудь, рядом с тем местом, где под моей ладонью бьется его сердце.

— Надеюсь, ты утешил ее. Обнял. Одарил любовью.

Секунды превращаются в минуты, а он молчит. Впрочем, это и не были вопросы. Я просто не хочу, чтобы он думал, будто я не понимаю, как много она для него значит, даже если сейчас в его объятиях я.

Я выбираюсь из его хватки, собираю одежду с пола и выхожу из комнаты, направляясь в ванную напротив по коридору. Когда я возвращаюсь, Мёрфи уже одет; он сидит на краю кровати, опустив голову, сцепив руки между коленями. Кажется, я действую на мужчин именно так.

— Я хочу вымыть деревянные полы там, где проходили парамедики. Убедиться, что всё белье постирано. Постелить свежие простыни. Заменить цветы в вазах. Сходить за продуктами. — Я пожимаю плечами. — Я хочу, чтобы всё было идеально, когда они вернутся домой.

Он на мгновение сужает глаза, прежде чем скупо кивнуть.

— Он вернется домой не раньше, чем через пару дней. Тебе стоит съездить в больницу. Он был бы рад тебя видеть. Да и Вера с Блэр тоже. Они невероятно благодарны, что ты тогда оказалась рядом.

— Меня там не было. Не в тот момент, когда это случилось. Я забыла телефон и вернулась за ним. Каллен застал меня врасплох и сказал, что пытался дозвониться. Только тогда я поняла, что оставила телефон. Может, им стоит поблагодарить Каллена за то, что он приехал ко мне.

Мёрфи встает и делает два уверенных шага ко мне. Он берет мое лицо в ладони.

— Элис, ты невероятно особенная. И мне кажется, это знают все, кроме тебя. Трагедия — неизбежная часть жизни. Но я думаю, самая большая трагедия из всех — это чувствовать себя недостойной.

Он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, прежде чем поцеловать меня.

Каждый поцелуй с Мёрфи кажется последним.

— Малышка, — шепчет он, — мне нужно, чтобы ты почувствовала свою ценность. Я хочу, чтобы ты мечтала.

Его губы ловят мои слезы в тот же миг, как они скатываются по щекам.

— Я не могу.

— Почему? — Он едва касается губами моей щеки.

Я закрываю глаза и вцепляюсь в его футболку, чтобы не упасть.

— Потому что я бы мечтала о тебе.

Элис

— А вот и мой ангел-хранитель, — говорит Хантер с больничной койки. На его усталом, небритом лице застыло самое смиренное выражение, которое мне когда-либо приходилось видеть.

Не успеваю я ответить, как Вера заключает меня в объятия и шепчет:

— Спасибо тебе огромное.

Когда она отпускает меня, я, сглотнув комок в горле, улыбаюсь и киваю.

Еще сильнее бьет по нервам то, что Блэр делает то же самое. Только она слишком расстроена, чтобы говорить. Освободившись из объятий, она быстро вытирает глаза.

Я не свожу с нее взгляда, пока ее улыбка немного не меркнет, и я осознаю, что смотрю на нее слишком долго. Поблагодарили бы они меня, если бы знали, что я делала шесть часов назад в подвале с Мёрфи?

Осталась бы я героиней? Или стала бы злодейкой?

Если я сделаю то, чего хочет Мёрфи — почувствую свою ценность и начну мечтать, — мне придется снова принять свою роль в жизни не просто как череду мимолетных моментов, которые ничего не значат. Мне придется нести ответственность.

Я к этому не готова.

— Чувствую, в будущем мне светит прибавка к зарплате, — дразню я, входя в роль и натягивая улыбку, произнося каждое слово, как в хорошо отрепетированной сценке. Искусство жить в параллельной вселенной.

Они смеются, но Хантер морщится от боли.

— Простите. Не хотела вас рассмешить. Спорю, это больно, — я встаю рядом с его кроватью и сжимаю его руку. Затем достаю из сумочки книгу. — Подумала, может, вам хотелось бы послушать историю.

— О боже, — говорит Блэр. — Мам, думаю, это знак, что нам пора поужинать. Позвоню Мёрфи и скажу, чтобы он встретил нас где-нибудь, где кормят лучше, чем в больничной столовой.

Вера подходит с другой стороны кровати, целует его в лоб и шепчет:

— Я люблю тебя.

В его глазах, даже спустя столько лет, читается любовь к ней. У меня всё внутри тает.

— Можешь посидеть с ним, пока мы не вернемся? — просит Вера.

— Конечно.

Когда они выходят из палаты, я придвигаю стул и сажусь рядом с кроватью.

— Теперь мы связаны на всю жизнь. Словно ты пожертвовала мне почку.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Если я кое-что скажу, ты сохранишь мой секрет? — спрашивает он.

— Да, — я закидываю ногу на ногу и складываю руки на коленях.

— Я видел тебя.

— Видели меня?

Он бросает взгляд за мое плечо, фокусируясь на чем-то в пустоте.

— Я видел, как ты делала мне искусственное дыхание. Сверху. Как будто меня не было в собственном теле.

Я приоткрываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле.

— Ты назвала меня Крисом.

Меня тут же бросает в холод, и голова начинает кружиться.

— Кто такой Крис?

Я несколько раз моргаю, прежде чем покачать головой.

— Я только что рассказал тебе то, о чем никому больше не говорил. И никогда не расскажу, потому что меня и так считают сумасшедшим. Отплати мне тем же. Расскажи что-то, чего никогда никому не рассказывала.

Я ломаю руки, делая глубокий вдох.

— Крис был моим женихом. Он погиб в автокатастрофе. Шел дождь, машину занесло. Её швырнуло через перила моста, и мы улетели в реку. Я выбралась. Он — нет.

Хантер прищуривается.

— Мне жаль.

— Спасибо, — бормочу я.

— Но об этом я уже знал кое-что.

Я смотрю на свои руки.

— Да, — я поднимаю взгляд. — Но никто не знает, что за рулем была я.

Между бровей у него залегает глубокая складка.

— Я опустила стекло, прежде чем машина полностью ушла под воду. И отстегнула оба ремня безопасности. А потом выбралась первой. — Я морщусь от одних только воспоминаний. Они всё еще со мной. Уже не такие яркие, но и не исчезли до конца. — Я думала, он прямо за мной. — Мой голос падает до шепота. — Но его там не было.

Хантер не спешит с ответом. Есть вещи, которые не требуют иных подтверждений, кроме теплой улыбки.

— Хотите, я вам почитаю?

— С удовольствием, — шепчет он с улыбкой.

Я начинаю читать первые страницы пятнадцатой главы, и как раз в тот момент, когда мне кажется, что Хантер провалился в сон, он ухмыляется. Он влюблен в главную героиню, Джессику Дэй — сексуальную наемную убийцу, которая влюблена в своего психиатра. Я продолжаю:

Она продолжала гладить его носки в ромб.

— Тебе нужно потрахаться. Нормальные люди так не мыслят. Когда ты в последний раз занимался сексом? — спросила Джессика.

Люк проигнорировал ее. Это был его обычный метод, когда она пыталась лезть в его жизнь.

— Спорю, ты сторонник миссионерской позы. Всё строго по инструкции: семь с половиной минут прелюдии, тридцать секунд стимуляции клитора, чтобы она достаточно увлажнилась, ровно тридцать пять толчков до финиша, а потом десять минут обнимашек, поцелуй в щечку и, может быть, даже джентльменское «спасибо», прежде чем предложить ей уйти, чтобы ты мог получить свои необходимые восемь с половиной часов сна.

— Она чертовски сексуальная и дерзкая, — бормочет Хантер.

Я улыбаюсь и читаю дальше, пока он не засыпает, но в этот раз я не бужу его. У нас обоих нет никаких дел, кроме как ждать возвращения Веры и Блэр.

Два часа спустя они возвращаются. Но в этот раз вместе с ними Мёрфи.