— Не стоит. Но спасибо.

— Есть девушка?

Я покачал головой.

— Жена?

— Нет. Я просто не могу рисковать тем, что что-то пойдет не так и ты оставишь мне плохой отзыв.

Ее ухмылка стала шире.

— Я отлично готовлю.

Я усмехнулся, направляясь к лестнице.

— Элис, я ни секунды не сомневаюсь, что ты великолепна буквально во всем. Приятного отдыха.

Элис

В воскресенье утром я вожусь в саду, стоя на коленях и собирая овощи для сегодняшних блюд. Услышав смех, я оглядываюсь через плечо.

Блэр и Мёрфи вернулись с пробежки и теперь разминаются у задней двери. Он что-то говорит, и она запрокидывает голову, заливаясь смехом. Затем она вытаскивает резинку из волос, позволяя своим густым, влажным от пота прядям рассыпаться по идеально загорелой спине. Она — та самая блондинка, которой я когда-то мечтала стать, пока не устала бороться с отросшими корнями.

Мёрфи открывает дверь, и Блэр поднимает ногу. Он приседает перед ней, чтобы помочь снять кроссовки. Она с любовью запускает пальцы в его волосы, а ее огромный бриллиант ловит лучи солнца, словно сам Господь подмигивает ей за то, что она нашла идеального мужчину.

У меня нет веской причины ее ненавидеть, но лето обещает быть долгим, и я боюсь, что возненавижу ее в любом случае.

Закончив в саду, я оставляю корзину с овощами и бегу к себе, чтобы умыться и надеть светло-голубое платье с белым воротничком и пуговицами.

Через несколько минут я уже на их кухне в туфлях на ремешках и белом фартуке, мою овощи, пока в духовке запекается завтрак.

— Доброе утро, Элис, — говорит мистер Моррисон, его голос звучит низко и хрипло. По-мужски, под стать его резкому пряному одеколону.

— Доброе утро, — отвечаю я, очищая овощи из сада. — В духовке завтрак-запеканка. Налить вам кофе?

— В запеканке есть красное мясо? — спрашивает он, доставая из холодильника стеклянную бутылку воды.

— Колбаски из индейки, как просила миссис Моррисон.

— Мне как обычно, Элис. Спасибо. — Он неспешно выходит из кухни.

Я вздыхаю, выключаю воду и вытираю руки, прежде чем достать из холодильника стейк, завернутый в пергаментную бумагу. Как только я приправляю его и отправляю жариться на раскаленную чугунную сковороду, я подаю мистеру Моррисону кофе.

— Мёрфи! — игриво визжит Блэр с другого конца дома.

Мистер Моррисон закатывает глаза и подносит чашку к губам, пока я кладу вилку и нож для стейка на салфетку рядом с его блюдцем.

— Как ты отнесешься к тому, чтобы остаться в главном доме на это лето? Мы могли бы выставить этих двоих в гостевой домик.

— О-о… уже повышение?

Он качает головой.

— Я шучу. Ну, отчасти.

Я одариваю его вежливой улыбкой и возвращаюсь на кухню, чтобы перевернуть стейк. Когда он готов, я подрезаю цветы, срезанные с клумбы на южной стороне дома, и расставляю их в вазу для обеденного стола — что угодно, лишь бы не думать о том, как Мёрфи игриво делает бог весть что со своей будущей женой.

— О, вау. Ты работаешь по воскресеньям? — спрашивает Блэр, затягивая пояс своего белого халата; на голове у нее тюрбаном накручено полотенце.

— Доброе утро. Да, я работаю по воскресеньям. Налить вам кофе?

— Я сама сделаю. Ты не знаешь, как я люблю. — Она тянется за кружкой.

— С капелькой соевого молока и щепоткой корицы, — улыбаюсь я, вытирая руки полотенцем.

Идеально очерченные брови Блэр приподнимаются на долю дюйма.

— Моя мама просветила тебя?

— Да, мисс Моррисон.

— Пожалуйста, — она закатывает глаза и качает головой, — не называй меня мисс Моррисон. Меня зовут Блэр. Скоро я стану Пэддон. И я сама справлюсь со своим кофе.

Она наливает кофе в чашку и достает из холодильника соевое молоко, поэтому я перекладываю стейк Хантера в нижнюю духовку и проверяю запеканку в верхней.

— Значит, ты готовишь, возишься в саду и составляешь цветочные композиции? — Блэр берет баночку с корицей со скрытой полки для специй. — Что еще ты делаешь для моего бестолкового отца?

— После завтрака я пришью пуговицу на его рубашке. А пока все будут есть, я заправлю кровати и полью комнатные растения. Потом я…

— Достаточно. — Блэр смеется, качая головой и закрывая баночку с корицей. — Неважно. Не хочу знать. Всё это слишком странно. — Она делает глоток кофе. — Моя мама раньше сама пришивала пуговицы на отцовские рубашки. — Она внимательно смотрит на меня. — Но она не делала этого в платье и на каблуках. Я думала, что больна мама, но, очевидно, нездоров только мой отец.

Она уходит в столовую, прежде чем я успеваю что-либо ответить.

Я заканчиваю с цветами и поворачиваюсь, чтобы отнести вазу в столовую, как раз в тот момент, когда на кухню входит Мёрфи со спутанными влажными волосами, в темно-синих шортах и белом поло.

Несмотря на то, что у меня перехватило дыхание, я быстро натягиваю улыбку.

— Доброе утро, мистер Пэддон.

Он замирает, открывая дверцу шкафчика со стаканами.

— Откуда ты знаешь мою фамилию?

Я замечаю надежду в его глазах.

— Мисс Моррисон сказала, что скоро станет Пэддон.

Он сжимает губы на несколько секунд и кивает, доставая стакан.

— Кофе налить?

— Э-э, да, конечно. Спасибо. Мне нравится…

— Черный, — говорю я, делаю два шага и замираю, с трудом сглотнув.

— Откуда ты это знаешь?

— Миссис Моррисон сказала.

Она этого не говорила.

— Странно, что она это знает, — говорит он.

— Ничего странного. Она наблюдательная и находчивая.

Я прохожу в столовую.

После того как все заканчивают завтракать, кухня убрана, кровати заправлены, а оторванная пуговица пришита, я выхожу наружу, чтобы проверить запас полотенец у бассейна и поднять солнцезащитные зонты.

Когда я заворачиваю за угол, Мёрфи отрывается от книги. Он сидит в шезлонге в полном одиночестве.

— Вас бросили?

Он отлаживает раскрытую книгу обложкой вверх на груди и сдвигает авиаторы на самый кончик носа.

— Блэр и Вера уехали по магазинам. А Хантер отправился кататься на одной из своих машин.

Я открываю ящик с полотенцами.

— И вас не позвали с собой?

— Он приглашал, но я отказался: он курит сигары во время поездок, и даже в кабриолете я в итоге наглатываюсь дыма.

Я кручу ручку, раскрывая зонт над одним из столиков.

— Принести вам что-нибудь? Напиток? Музыку? Солнцезащитный крем?

— У Хантера в кабинете есть проигрыватель с впечатляющей коллекцией винила, — говорит он.

Я несколько раз моргаю, прежде чем кивнуть.

— Я в курсе. Но не думаю, что он захочет, чтобы я тащила его сюда, к бассейну, ради вас.

Мёрфи сдувается, потому что я не клюнула на приманку.

Я сцепляю пальцы за спиной.

— Что-нибудь еще?

— Ты играешь в пиклбол?

Я бросаю взгляд на корт.

— Играла. Но я не так уж хороша.

— Нет? — он склоняет голову набок. — Ты кажешься человеком, который хорош во многих вещах.

— Почему вы так решили? — я щурюсь от солнца, приложив ладонь ко лбу, словно козырек.

— Ты готовишь, убираешь, шьешь, возишься в саду, составляешь цветочные композиции. И готовишь идеальные стейки. Нужно ли продолжать? Есть что-то, чего ты не умеешь?

— Многое.

Он пристально смотрит на меня, словно ждет, что я изменю ответ. Не дождавшись, он поправляет очки, подталкивая их на переносицу.

— Ты сама из Миннесоты?

— Из Висконсина.

— Что привело тебя в Миннеаполис?

Моя маска и так едва держится. Это он привел меня в Миннеаполис.

— Городские удобства.

Он переводит взгляд на воду и одинокий оранжевый надувной матрас, плавающий посередине бассейна.

— Ты замужем?

— Почему спрашиваете? Вам нужен совет перед тем, как дать клятву?