— Прости, это моя вина, — говорит он. — И не волнуйся. Если на стене осталась вмятина, то это не первый раз, когда мне приходится чинить стену после столкновения со столом.

Это что, намек? Почему он так сказал? Он не знает, что я помню всё.

На стене, куда ударился стол, осталась небольшая вмятина.

— Черт, — шепчу я.

— Эй, я серьезно. Всё в порядке, — говорит Мёрфи, встряхивая простыни. — Ага, вот и мой бумажник.

Я провожу пальцем по вмятине.

— Ее почти не видно, — шепчет он мне над ухом.

Когда я поворачиваюсь, Мёрфи оказывается так близко, что наши носы почти соприкасаются. Я чувствую себя прижатой к столу и запрокидываю голову назад, пытаясь создать хоть немного пространства между нами.

Его взгляд скользит по моему лицу.

— У тебя когда-нибудь было дежавю? — шепчет он.

Это не дежавю, и он это знает.

— Вам кажется, что вы уже теряли бумажник в простынях, но на самом деле нет?

Его губы искривляются в усмешке.

— Вроде того. Но я потерял не бумажник.

— Мёрфи? — зовет Блэр.

Он делает огромный шаг назад и с шумом втягивает воздух.

— Будьте с ней терпеливее, — говорю я. — Она на пороге своего «долго и счастливо», а это порой бывает утомительно.

Его губы приоткрываются, но он тут же стискивает челюсти и несколько раз кивает.

— Иду, — кричит он.

Я снова собираю простыни.

— Ты счастлива? — спрашивает он, когда я подхожу к дверному проему.

Я замираю на секунду, не оглядываясь.

— Конечно, — бормочу я и направляюсь в сторону прачечной.

— Элис, можешь зайти на минутку? — просит Хантер, когда я прохожу мимо его кабинета.

— Да, сэр.

Я быстро бросаю простыни на пол в прачечной и возвращаюсь в его роскошный двухэтажный кабинет, с трех сторон уставленный книжными полками, с современной деревянной лестницей и металлическими перилами, ведущими на второй ярус. Величественные арочные окна за его столом заливают светом всё огромное пространство. Несмотря на приоткрытое окно, в воздухе витает сладковатый пряный дым. Вера не разрешает ему курить сигары в доме, но он явно делает это тайком.

— Как ты относишься к чтению книг? — спрашивает он, снимая очки для чтения.

— Хм, нормально. Наверное. А почему вы спрашиваете?

На проигрывателе тихо звучит джаз.

— Я хочу, чтобы ты почитала мне.

Он тяжело поднимается из своего кресла, ослабляет красный галстук и, расстегнув верхние две пуговицы белой рубашки, принимается изучать аккуратно расставленные книги. Он выбирает одну с нижней полки.

— Читала «Трое в лодке, не считая собаки»?

— Нет, — отвечаю я и плотно сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Эта работа становится всё лучше с каждым днем.

— Это успокаивающая история. Не возражаешь? — он протягивает мне книгу, а затем подтаскивает массивное коричневое кожаное кресло поближе к дивану. — Присаживайся. Что тебе налить? Виски? Вино? — он добавляет лед в бокал — тот самый лед, который я наполнила раньше. Но теперь он сам ухаживает за мной?

— Просто воды, — говорю я. — Спасибо.

Он ставит стакан с ледяной водой у настольной лампы и устраивается на диване, скрестив лодыжки и сложив руки на груди. Глаза его закрыты.

После нескольких секунд тишины он приоткрывает один глаз.

— Всего несколько глав. Потом у меня работа.

Серьезно? Я продолжаю сдерживать смешки.

Скрестив ноги, я откашливаюсь и начинаю читать. К концу первой главы мне кажется, что он уже спит, но, не будучи уверенной, я продолжаю читать еще две главы. В конце третьей я жду. Проснется он или нет? Должна ли я его разбудить?

— Мистер Моррисон? — шепчу я.

Он не шевелится.

Я откладываю книгу, подаюсь вперед и кладу руку ему на предплечье.

— Мистер Моррисон?

Его глаза распахиваются, он садится и, широко зевнув, потягивается.

— У тебя очень умиротворяющий голос. Что думаешь об этой истории?

Я думаю, что никто бы мне не поверил, если бы я рассказала, что мне платят сто долларов в час за чтение вслух этому импозантному мужчине.

— Забавно, — улыбаюсь я.

— Мне не удалось убедить Веру прочитать её. Может, когда мы закончим, у тебя получится? — Он встает и заправляет рубашку.

Значит, это войдет в привычку? Хантер Моррисон — человек со странностями, а я только рада потакать всем его богатым прихотям.

— Могу я сделать что-нибудь еще? — спрашиваю я, возвращая книгу на полку.

— Ты могла бы положить этот документ о регистрации в бардачок моего Феррари и приклеить новый номерной знак. — Он пододвигает мне сложенный лист бумаги. — Возьми ключи у двери. Там есть брелок с логотипом Феррари.

Я киваю:

— Хорошо.

— И, Элис?

— Да?

— Ты случайно не делаешь мыло ручной работы?

Иногда мне кажется, что в комнате спрятана скрытая камера и всё это — какой-то розыгрыш. Я даже быстро осматриваю углы. Он продолжает испытывать мое самообладание. Смешок рвется из груди, но я проглатываю его и прочищаю горло:

— Э-э… пока нет.

— Если будешь — избегай ванили. Не фанат.

Я медленно киваю.

— Спасибо, Элис. Это был лучший сон в моей жизни.

— Всегда пожалуйста.

Сначала я закидываю простыни в стиральную машину, затем нахожу ключи от Феррари и направляюсь в подвал, где обустроены двухполосная дорожка для боулинга, вторая кухня, кинозал и еще две спальни. Я тяну на себя кленовый книжный шкаф, открывая потайную дверь в подземный гараж, который также служит бункером. Пандус в конце ведет на подъездную дорожку. Она открывается, словно из ниоткуда, прямо на главную улицу. Невозможно описать словами всю роскошь дома Моррисонов.

Сделав несколько шагов к машине, я слышу кого-то позади и оглядываюсь: Блэр и Мёрфи держатся за руки.

— Это ключи от машины моего отца? — спрашивает Блэр, указывая на брелок, болтающийся на моем пальце.

— Да. Он попросил меня кое-что сделать, — я продолжаю идти к Феррари.

— Он ведь не позволяет тебе водить свою машину, так?

Я закрываю глаза, напоминая себе, что у нее ПМС и она не отвечает за свою стервозность.

Я снова останавливаюсь. На этот раз оборачиваюсь к ней лицом.

— Или можешь просто уйти, — говорит Мёрфи, подтягивая ее к их белому внедорожнику.

Она вырывается из его хватки.

— Это важно. Он никому не дает водить свой Феррари. Ни мне. Ни маме. Так что, если он позволил это тебе, значит, на то есть причина.

— Какая, например? — я не знаю, зачем ввязываюсь в ее игру. Я только что защищала ее перед Мёрфи, и вот моя благодарность?

— Мои родители счастливо женаты тридцать лет. Не вздумай лезть в их брак.

— Я и не лезу. Мне кажется, я делаю обоих счастливее, чем они были до моего появления, — я подмигиваю.

Мёрфи прикусывает губу, чтобы скрыть усмешку.

— Это еще что значит? — фыркает Блэр.

Я поднимаю документ о регистрации.

— Я просто положу это в бардачок, а не еду кататься.

Она сдувается, в замешательстве опуская взгляд.

— Просто извинись, и пойдем, — говорит Мёрфи.

— Вам не нужно извиняться. Мой отец изменял моей матери, — я разворачиваюсь и направляюсь к гаражу. — Я не из тех женщин, что спят с чужими мужьями.

По крайней мере, в мои планы это не входит.

Мёрфи

Восемь лет назад…

Трахнул ли я жену другого мужчины? Надеюсь, что нет.

Я не был новичком в сексе на одну ночь, но спать с той, кто платит деньги за аренду моего жилья, — это совсем другое дело. С Элис всё было иначе.

Она была спонтанной и весёлой. Кокетливой и уверенной в себе. Но в основном она оставалась загадкой. Иногда мне хотелось разгадать её, а иногда — просто наслаждаться тем удивлением и любопытством, которые она вызывала. Было особое удовольствие в том, чтобы не знать о ней всего — словно пялишься на подарки под ёлкой и понятия не имеешь, что внутри.