— Элис Йейтс. Что с тобой не так?

Я смеюсь:

— Ничего. Я просто шучу.

— У тебя отцовское чувство юмора. И это не комплимент.

— Ну, он тоже был домохозяином. А у нас, домохозяек, слишком мало общения, чтобы развить в себе что-то, кроме болезненного чувства юмора.

— Это ты так обвиняешь меня в разводе?

Я резко дергаю головой:

— Что? Нет. Конечно, нет. Он изменял тебе. Это не твоя вина.

Она делает успокаивающий вдох, плечи расслабляются.

— Не разрушай их брак.

— Они не женаты. И я бы не стала этого делать.

— Они почти женаты. В своих мыслях тебе нужно воспринимать их как женатых. Поняла?

— У Блэр две из двух помолвок не дошли до свадьбы.

— Её дважды бросали? — лицо мамы морщится от беспокойства.

— Это она сама расторгла две предыдущие помолвки.

— Ну, тогда не вздумай стать причиной номер три.

— Я упоминала, что у меня есть тайный любовник? — перевожу я тему, пока мама не заставила меня почувствовать себя ещё хуже.

Как по команде, она оживляется:

— Тайный любовник?

— Теперь уже явно не тайный, но да. Он тренирует команду по лакроссу в университете. Его зовут Каллен, он в разводе, и у него двое детей.

— Ты познакомилась с его детьми?

Я качаю головой.

— А хочешь?

— Нет.

Её лицо вытягивается, и я чувствую её разочарование.

— Мы ещё не на том этапе. Может, и никогда не будем. Это лишь ещё одна причина повременить с тем, чтобы впускать меня в жизнь его детей.

— Ты думаешь, что боишься обязательств?

— Нет. Я думаю, что Крис умер. Мёрфи помолвлен. А у Каллена есть семья. Назовем это «осторожностью в отношениях».

— Справедливо. А Каллен так же хорош собой, как Мёрфи?

— Он именно такой, каким ожидаешь увидеть тренера по лакроссу. Грубовато-привлекательный. Хотя ниже Мёрфи ростом. И он не… — я закусываю нижнюю губу, переосмыслив свое желание выболтать лишнее.

— Он не что?

Я качаю головой.

— Можешь мне рассказать, — она подтягивает колени к груди, глядя на меня как подруга, а не как мать.

— Каллен не смотрит на меня так, как смотрит — или смотрел — Мёрфи.

— Что ты имеешь в виду? Ты не думаешь, что его так же сильно к тебе влечет?

Я качаю головой:

— Нет. Дело не в этом. Каллен смотрит на меня так, будто хочет меня, будто я ему нравлюсь. Мёрфи же смотрит так, словно я какая-то магия.

— Магия?

Я не могу сдержать улыбку:

— Да. Он смотрит на меня с изумлением. А иногда он вообще не смотрит, потому что краснеет. Красивый, но застенчивый. А в другие моменты в нем столько уверенности, что у меня колени подкашиваются. Думаю, дело в этом. Он непредсказуем в самом лучшем смысле этого слова.

— Ты имеешь в виду «смотрел» и «делал».

— Что? — я жмурюсь.

— Ты имеешь в виду, что он был таким. И делал это. Одаривал тебя такими взглядами. В прошлом.

Подруга исчезла, вернулась мама.

— Да. Конечно, я именно это и имела в виду.

— Может, Каллен просто недостаточно хорошо тебя знает. Возможно, если дашь ему время, в его глазах тоже появится это изумление, когда он будет на тебя смотреть.

— Может быть, — шепчу я.

Мёрфи смотрел на меня так с самой первой минуты, как увидел. Может, он и на Блэр так же смотрит. Должен. Он ведь на ней женится.

Мёрфи

— Ты никогда не выглядел так привлекательно, — говорит Блэр, пока портной вносит финальные штрихи в мой свадебный костюм.

— А как же я? — спрашивает Хантер, стоя в паре метров от нас в своем недошитом костюме.

— Дорогой, ты и так знаешь, что выглядишь привлекательно. Это далеко не первый твой костюм, — отмахивается Вера, не отрываясь от телефона.

— Это и для меня не первый костюм, — замечаю я.

— Это твой первый «взрослый» костюм, — парирует Блэр, потягивая вино. — И не надо на меня так смотреть. Я просто констатирую очевидное. Ты же знаешь, я влюбилась в твои джинсы и помятую футболку.

— Тот костюм, что у меня есть, всё ещё сидит на мне как надо. И я уже вполне взрослый мальчик, так что…

Портной прочищает горло и бормочет:

— Не думаю, что покупка в обычном магазине идет в расчет.

— Ещё как идет, черт возьми, — ворчу я. — Ой! — цежу я сквозь зубы.

— Прошу прощения, сэр, — отзывается он.

Никакой он не «прошу прощения». Он уколол меня специально.

— Твоя «ойкалка» — это полный отстой, милый, — Блэр морщит нос.

— Моя «ойкалка»? И что такое «отстой»?

— Я знаю, что сейчас ты не в своей тарелке. Но мы окажемся в Нью-Йорке раньше, чем ты поймешь. Так что можешь перестать ныть и стонать по любому поводу? Это бесит. Это отталкивает.

— О господи, сынок, — Хантер качает головой. — Не будь раздражителем. Я вложил слишком много денег в третью свадьбу, чтобы позволить моей дочери снова передумать.

— Хантер! — обрывает его Вера.

— Я шучу, — он вскидывает подбородок, чешет затылок и переводит на меня взгляд. — Я не шучу, — шепчет он.

— А что, если у меня тоже есть претензии к тебе? — спрашиваю я Блэр.

Тишина.

Становится так тихо, что я слышу, как сглатывает портной, и как булавка проходит сквозь волокна элитной итальянской ткани.

Вера прижимает руку к горлу, словно её ответ застрял там комом.

Блэр сужает глаза, склонив голову набок:

— Да неужели? И что же это за претензии?

— Беги, — шепчет Хантер.

— Я не сказал, что они есть. Я спросил: «а что, если бы были?». Ты бы хотела, чтобы я о них рассказал?

— Серьезно, сынок, беги! — с еще большей настойчивостью повторяет Хантер.

Вера бросает на мужа осуждающий взгляд.

— Ну, давай, выкладывай, — Блэр ставит бокал на мраморную подставку рядом с бархатным диваном.

— Не будь идиотом, — шепчет портной.

— Нет, — я расправляю плечи, потому что не собираюсь сбегать отсюда, поджав хвост. — Мне нечего сказать прямо сейчас. Но приятно знать, что, если или когда появятся претензии, ты готова выслушать.

Бываю ли я «не в духе»? Да. Почему? Думаю, это во многом связано с одной конкретной горничной. Честное слово, я люблю Блэр. Но не могу перестать думать об Элис. Не могу перестать хотеть прикоснуться к ней, почувствовать её кожу своей. Возможно, эта влюбленность — мой собственный момент временного помешательства. И пока я думаю об этом, мне становится отвратительно, потому что в моей голове всё звучит эгоистично и бесчувственно.

Может, не портной, но мне определенно нужен кто-то, кто дал бы мне мудрый совет. Мой отец сделал бы это. Он сказал бы что-то вроде: «Мёрфи, ты уже знаешь всё, что тебе когда-либо понадобится знать в жизни».

Я знаю, что у меня болит голова. Сердце ноет. А мои инстинкты — полное дерьмо.

Есть вещи, которые люди должны делать в своей жизни. А есть Мёрфи Пэддон, который делает всё наоборот. Чаще всего я об этом жалею. Но иногда у меня всё получается правильно. Шансы не на моей стороне.

Поездка домой, мягко говоря, не из приятных. Хантер заставляет меня сесть на переднее сиденье рядом с ним. Когда я бросаю взгляд на Веру и Блэр, в мою сторону летят «кинжалы». После того как Хантер паркуется в гараже, он тянется к моему плечу как раз в тот момент, когда я открываю свою дверь, чтобы открыть дверь для Блэр. Он быстро мотает головой. Когда женщины исчезают в доме, даже не оглянувшись на меня, он глубоко вздыхает.

— Ты куришь сигары, Мёрфи?

— Нет.

— Что ж, — он открывает свою дверь, — сегодня будешь. Пошли.

Я направляюсь к двери.

— Нет, — говорит он, указывая на свой Корвет. Он садится на водительское кресло и достает из бардачка сигары.

Смеясь, я сажусь на переднее сиденье.

— Не затягивайся. Просто насладись вкусом и выпусти дым.

Я прикуриваю и чувствую уверенность, что не затягиваюсь. Но когда я собираюсь выдохнуть, понимаю, что всё-таки немного вдохнул.