— Да.

— С тем, который сейчас женится? — спрашивает она так, будто это нечто немыслимое.

— Да.

— Элис, ты же была…

— Я знаю, мам, — шепчу я. Это больно. Секреты. Ложь. Разбитые сердца. Так много ошибок, которые уже никогда не исправить. — Это невообразимо, — продолжаю я, — может, даже непростительно, что я сделала это так скоро после… — я до сих пор ненавижу произносить это вслух, поэтому молчу. — Мне просто нужно было сбежать. Мне нужно было притвориться, что этого не было, что моя жизнь другая. И я на две недели нарисовала себе новую реальность. Это не было запланировано. Так просто вышло. И я не чувствовала себя мёртвой внутри. Это было такое облегчение.

— Ты была в состоянии отрицания.

Я киваю своим мыслям.

— Да, — шепчу я.

— Элис, я даже не знаю, что сказать.

— Тебе ничего и не нужно говорить. Я чувствую твоё разочарование. Кто вообще поступает так, как я?

— О, нет, милая. Совсем не так. Я не разочарована в тебе. У меня сердце разрывается за тебя, и я разочарована в себе. Мать должна видеть, когда её ребёнок страдает и болен. А я просто…

— Ты тоже переживала горе.

Она молчит.

— Это было в прошлом. Я отпустила ту ситуацию. Но теперь он здесь.

— А что этот парень и его невеста думают о том, что ты работаешь на её родителей?

— Я не знаю, что он думает, потому что не дала ему понять, что помню его.

— Что? С какой это стати?

— Потому что он помолвлен. И мне очень нравится эта работа. Не говоря уже о бесплатном жилье и отличной зарплате. Я не хочу потерять это место или создавать неловкие ситуации. А что, если он не рассказал Блэр, своей невесте, обо мне? К тому же, я до сих пор не помню подробностей той ночи, так что знаю лишь то, что ты мне рассказывала. И что мне сказать? «Привет! Помнишь меня, ту девушку, у которой поехала крыша от ПТСР и которая оказалась в психиатрической лечебнице?»

— Не могу поверить, что ты никогда не рассказывала мне о ваших отношениях.

Я морщусь.

— В смысле? Почему это так удивительно? Я стыдилась того, что сделала с окружающими.

— Ты ничего не делала.

— Я сбежала! — я вздыхаю, массируя виски. — Я сбежала, — мой голос становится мягче. — Скрылась, пока все остальные были вынуждены иметь дело с реальностью. Я не позволила никому быть рядом в тот момент, и сама не была поддержкой для других.

— Элис, это был ужас. Никто не винил тебя за то, что ты уехала. Мы знали, что ты вернёшься.

Я издаю короткий, горький смешок.

— Я вернулась по кусочкам.

— И твои кусочки снова собрали воедино.

— И теперь я работаю рядом с тем самым мужчиной, который может расшатать каждый из них.

— Элис, о чём ты говоришь? Ну, переспала ты с незнакомцем, потому что была не в себе. Это было восемь лет назад. Ты же не влюбилась в него, правда?

Я молчу.

— Элис?

— А?

— Ты ведь не влюбилась в него, верно?

Элис

Восемь лет назад…

— Хватит! — взвизгнула я, пока Мёрфи гонялся за мной по гостиной, вокруг дивана, вверх на две ступеньки в столовую и вокруг стола, одетый лишь в черные боксеры и белые спортивные носки.

На мне была его футболка «Вайкингс», и я, кажется, имела неосторожность заявить, что «Пэкерс» — команда куда круче.

— Возьми свои слова обратно, или я стяну с тебя эту футболку и выставлю за дверь, — пригрозил он.

Мы замерли по разные стороны стола, как на дуэли. Он сделал обманное движение в одну сторону, но я среагировала так же молниеносно, пока Марвин Гэй пел с проигрывателя «Как прекрасно/сладко быть любимым тобой».

— Это место мое еще на пять дней, — сказала я, широко расставив ноги; мое тело было напряжено и готово рвануть в любую сторону.

По нашему уговору мы занимались сексом каждый день после обеда. Но стоило солнцу сесть, как мы превращались в платонических друзей, которые вместе ужинали и неспешно гуляли у озера. А к десяти вечера расходились по своим постелям.

С Мёрфи всё казалось нереальным. Реальность вообще была переоценена.

В одну минуту мы дурачились и играли, а в следующую — набрасывались друг на друга с животным голодом. Секс был просто в другой лиге.

Ему нравилось, как я готовлю.

А мне нравилось смотреть, как он превращает скучный кусок дерева во что-то прекрасное.

Но больше всего мы наслаждались простотой каждого дня. У нас был идеальный баланс между работой (работал он), развлечениями (сексом), временем наедине с собой и глубокими дружескими разговорами. Наша общая любовь к старой музыке толкала нас на долгие беседы о том, как изменились времена, о смене приоритетов, об эпохе интернета и онлайн-знакомств по сравнению с тем, как знакомились наши родители, бабушки и дедушки. Мы фантазировали о том, каким будет мир через тридцать лет.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — сказал он, сделав вид, что обходит стол справа, а затем просто перепрыгнул через него, смахнув по пути полоску скатерти и деревянную миску, стоявшие посередине.

— А-а-а! — завизжала я, а потом рассмеялась, когда он сгреб меня в охапку и начал целовать в шею, пока я извивалась.

Когда его губы зависли над моими, я сдалась и замерла в ожидании.

Скажи это.

— Привет, — прошептал он, прежде чем впиться в мои губы глубоким поцелуем. Затем он взял меня в плен, прижав спиной к столешнице, оттянул переднюю часть своих боксеров и задрал эту уродливую футболку «Вайкингс», устраиваясь между моих ног.

— Да… — Я на секунду закрыла глаза, когда он глубоко вошел в меня. Господи, это был просто рай.

Ретро на виниле.

Курица в духовке и витающий в воздухе аромат розмарина и тимьяна.

И кошмарное, но до смешного нелепое осознание того, что мы не опустили жалюзи. Уже не первый раз Рози получала бесплатное порно, моя посуду. Когда я повернула голову, она одарила меня улыбкой, которая буквально кричала: «Давай, детка, задай ему».

— Самый. Лучший. Арендатор. — Выдохнул Мёрфи, падая на меня после того, как мы перевыполнили нашу дневную норму по оргазмам.

— В своем отзыве я напишу, что ты превзошел все мои ожидания как хозяин. Удовлетворил все мои потребности, причем с огромным энтузиазмом.

Он рассмеялся.

— А что я напишу о тебе?

— Не говори. Пусть это будет сюрпризом.

— Как скажешь, сюрприз так сюрприз. — Он встал, натягивая боксеры обратно, а я спрыгнула со стола и направилась прямиком в ванную.

— Продезинфицируй стол перед ужином! — крикнула я.

— Уже делаю.

Выйдя из ванной, я захватила из спальни футболку и леггинсы.

— Нашла свою футболку «Пэкерс». Я так и знала, что взяла ее с собой, — сказала я, протягивая Мёрфи его футболку «Вайкингс», после того, как он убрал чистящее средство обратно под раковину.

— В фиолетовом тебе гораздо лучше, — усмехнулся он, натягивая футболку через голову.

Я рассмеялась.

— Надень штаны.

Он опустил взгляд.

— А раньше тебе казалось, что это сексуально.

— Да. В тебе, разгуливающем в одних трусах и этих носках, определенно было что-то сексуальное, но футболка все портит, и я сейчас не только о жалком маскоте команды на груди.

— Ты смотрела фильм «Рискованный бизнес» с Томом Крузом? Это старое кино. И там есть сцена, где он открывает рот под «Старый добрый рок-н-ролл», танцуя в белых носках, трусах и рубашке.

— Нет, не смотрела. — Я рассмеялась.

— О, дай-ка я тебе покажу. У меня есть этот винил. — Он вразвалочку направился в гостиную, и через пару секунд заиграла «Старый добрый рок-н-ролл». Он схватил пульт от телевизора, чтобы использовать его как микрофон. Когда началась песня, он разбежался и проскользил в носках по деревянному полу.

Я хихикнула.