Элис

— Не вздумай сосать член моего мужа. Это старый член, который совершенно не нуждается в том, чтобы его сосали, так что давай сразу проясним этот момент.

Я киваю с искренней улыбкой. Богачи — очаровательнейшие создания с их непомерными запросами и поразительными предубеждениями. Мои новые должностные обязанности включают в себя всё, кроме минета.

Понятно. В моем резюме этого всё равно нет.

Вере Моррисон нужна горничная для её мужа. А мне нужно где-то жить, потому что арендная плата только что выросла, а работу личной помощницы я потеряла из-за смерти босса. Перед кончиной он был достаточно любезен, чтобы внести меня в «особый список».

В Миннеаполисе у одного процента самых богатых людей есть закрытая сеть, где они делятся рекомендациями персонала. Всех подряд — от водителей и садовников до нянь и секс-суррогатов [(сексуальные суррогаты или суррогатные партнёры) — это специалисты, которые вступают в интимную и сексуальную связь с клиентами. В отличие от секс-работников, они действуют строго в рамках психотерапии: их задача — помочь людям преодолеть психологические травмы, страх близости или сексуальные расстройства].

За эту должность платят в два раза больше, чем я зарабатывала раньше, и вдобавок к ней прилагается прекрасно обставленный бесплатный гостевой домик, который в разы круче любого места, где я когда-либо жила.

— Еще чаю? — предлагает миссис Моррисон хрипловатым тоном, как будто ее голос садиться, или, возможно, очень в стиле Деми Мур. Она заправляет прядь длинных черных волос за ухо, обнажая крупную серьгу-кольцо с бриллиантом, пока мы вежливо обсуждаем мои обязанности.

Нас окружает безупречная белая мебель в атриуме [просторная стеклянная комната или внутренний двор в центре дома, часто под прозрачной крышей] со стеклянным потолком, который больше похож на собор, чем на место для обсуждения возраста чьего-либо члена.

— Нет, спасибо. — Я откашливаюсь, чтобы скрыть подступающий смешок. Я не ожидала разговоров о минете, но пока это гвоздь программы на сегодня.

На прошлой неделе я познакомилась с мистером Моррисоном на моем первом собеседовании. Он не из тех, кому нужно платить кому-либо за сексуальные услуги. Даже если Вера ему отказывает, он — пятидесяти семилетний застройщик, заделавшийся дей-трейдером [(от англ. day trader — дневной трейдер) — это участник финансовых рынков, который совершает все свои сделки внутри одного дня, покупая и продавая активы (акции, валюту, криптовалюту). Его главная цель — извлечь прибыль из краткосрочных колебаний цен, не перенося открытые позиции на ночь], который каждое утро тренируется и живет в доме за пятнадцать миллионов долларов на озере Островов [озеро Островов (Lake of the Isles) — это живописное, преимущественно искусственное озеро, расположенное в городе Миннеаполис (штат Миннесота). Оно известно своими уникальными рукотворными островами, соединенными каналами с другими городскими водоемами, и является популярным местом для отдыха, прогулок и катания на лодках] в Миннесоте, и существует длинный список женщин (и, вероятно, парочка мужчин), которые с радостью раздвинули бы перед ним ноги.

— Если решите принимать гостей, пожалуйста, просите их парковаться на улице. И если нас здесь нет, вы можете пользоваться бассейном, но никого не пускайте в наш дом.

— Конечно. И я не собираюсь никого принимать. Ну, есть один парень, с которым я встречаюсь. Но это просто так, ничего серьезного.

Она окидывает меня взглядом, в котором мелькает искорка любопытства.

— Секс, — поясняю я с непоколебимой уверенностью. Если она может завести речь о минетах, я точно могу упомянуть секс без обязательств. — Мы встречаемся, когда его дети не с ним.

— Звучит как прекрасный расклад. — Она криво усмехается, прежде чем отпить чаю, сохраняя идеальную осанку и вид, полный достоинства. — В эти выходные из Сан-Франциско приезжают моя дочь Блэр и ее жених. Их свадьба состоится этой осенью, как раз перед тем, как она откроет свою художественную студию в Сохо. Она художник-керамист. В общем, этим летом они будут жить у нас. Нам нужно утрясти уйму деталей к свадьбе. — Вера ставит чашку с блюдцем на кофейный столик. — И, если подумать, когда она спросит о вас, давайте назовем вашу должность как-нибудь вроде «управляющей домом». Моя дочь не поймет, зачем ее отцу понадобилась горничная. Она феминистка и, к большому огорчению отца, очень либеральна.

Я игриво цокаю языком, качая головой. Я аполитична. Пребываю в блаженном неведении. Просто пытаюсь разобраться с собственным дерьмом. И понятия не имею, каково нынешнее определение феминизма, но уверена: тот, кому нужны одновременно и жена, и горничная, вряд ли разделяет идеи феминизма.

Впрочем, сомневаюсь, что смена моей должности скроет очевидное, а именно: меня нанимают делать то, до чего Вере нет дела, или то, что она считает ниже своего достоинства.

Приготовление еды.

Садоводство.

Глажка.

Полировка столового серебра, принадлежавшего еще бабушке мистера Моррисона.

Я ничем не управляю.

— Все, что тебе нужно знать — здесь я королева, — ухмыляется она. — И я не допускаю никаких политических дискуссий, когда моя дочь и муж находятся в одном доме.

Я несколько раз киваю. Отличное правило.

— Я оформлю на тебя кредитную карту, но пока можешь воспользоваться моей, чтобы подобрать варианты униформы. Давай покажу. — Вера касается экрана телефона и поворачивает его ко мне. От нее пахнет дерзким парфюмом, наверняка чем-то с французским названием в вычурном флаконе.

И только я решаю, что этот день уже не может стать еще лучше, как она доказывает обратное.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит она.

Уверена, что не знает.

— Но, если это нужно, чтобы мой муж был счастлив, думаю, оно того стоит.

Я разглядываю платья. Это домашние платья в стиле пятидесятых: на пуговицах, с воротничками и короткими рукавами с отворотами. От открывающихся перспектив у меня захватывает дух.

— У меня есть белый фартук, который его мама подарила мне на нашу свадьбу, но я ни разу его не надевала. Можешь носить его поверх платьев, он будет в восторге. А еще у него есть... — она щелкает пальцами, — как бы это назвать? Слабость. Да, у него всегда была слабость к туфлям с ремешком на щиколотке.

— О, с таким платьем отлично смотрелись бы туфли на танкетке, — говорю я.

Вера секунду разглядывает меня, после чего ее улыбка становится шире. Я — именно то, что она искала, хотя и не надеялась найти.

— Танкетка подойдет идеально.

У мистера Моррисона не слабость, у него фетиш, а его жена просто идет ему навстречу. Так богачи проявляют свою любовь.

Когда я познакомилась с мистером Моррисоном, он не произвел впечатления чересчур требовательного или эксцентричного человека. На самом деле, он был довольно очарователен. Просто приятный мужчина, у которого слишком много денег и жена, готовая удовлетворять его потребности, лишь бы ей не приходилось делать это лично.

— Если тебе понадобится выходной, просто скажи, — произносит она с легкой ноткой отчаяния, словно мое молчание означает, что я уже иду на попятную.

Либо это отличная работа, и я буду полной дурой, если откажусь, либо что-то пойдет не так, и потом наступит тот самый классический момент прозрения задним умом. Но мне нужны работа и жилье. Если я не закончу в темном подвале, прикованная к стальному столбу, где меня будут использовать для секса, это может стать лучшей работой в моей жизни.

— Я пойду по магазинам за, эм... униформой завтра.

Вера хлопает в ладоши, звеня кольцами.