— Тебе нравятся ролевые игры? — Я приподнял бровь, пока в моей грязной голове проносился вихрь возможных вариантов.

Часть волос Элис, длиной до плеч, была собрана в небрежный хвост, а ее губы изогнулись в озорной усмешке, когда она отсчитала еще три карты и перевернула их.

— Что за вопрос? Ты же знаешь, я актриса-любительница.

— Гипотетическая актриса.

Не отрываясь от игры, она ухмыльнулась.

— Да, мистер Пэддон. Так что, если вы здесь не для ролевых игр, тогда кто умер?

— Мой дедушка.

Она резко вскинула голову.

— Господи, Мёрфи, я же пошутила. Пожалуйста, скажи, что ты тоже.

Я поправил галстук, потому что терпеть не мог носить костюмы.

— К сожалению, нет. Если тебе от этого станет легче, он умер за неделю до твоего приезда. Но мой дядя был по делам в Германии, и раньше он вернуться просто не мог.

— Мне очень жаль. Поверить не могу, что ты говоришь об этом только сейчас. На наших прогулках мы решили все мировые проблемы, а этой новостью ты поделиться не додумался? Это тот самый дедушка с виниловыми пластинками? — Она ткнула большим пальцем через плечо в сторону проигрывателя.

— Да. И, наверное, я просто не хотел, чтобы ты меня жалела.

— Что ж, — она встала и, шлепая босыми ногами, подошла ко мне, чтобы обвить руками мою шею, — мне правда очень жаль.

— Спасибо. — Я положил руки ей на талию, когда она отстранилась. — Знаешь, что делает похороны более сносными?

— Вино?

Я усмехнулся.

— «Плюс один».

Она сморщила носик.

— Свидание?

Я кивнул.

— Нет. — Она развернулась и направилась обратно к обеденному столу. — Идти на похороны в качестве «плюс один» — ужасная идея. Кто захочет знакомиться с абсолютно чужим человеком, когда все в худшем своем состоянии? Похороны должны быть закрытым мероприятием. Никаких посторонних.

— У него была уйма друзей. Это будут масштабные похороны. Ты не будешь выделяться как посторонняя.

— Может быть. Но я не хожу по похоронам, — сказала она, снова сосредоточившись на игре.

— Ты говоришь так, словно это какое-то развлечение. Никто не «ходит» по похоронам просто так. От них столько же радости, сколько от колоноскопии.

— Вот именно. И ты бы не позвал меня держать тебя за ручку, пока тебе в задницу суют эндоскоп, верно?

— Ну… вообще-то мог бы. Но это некорректное сравнение.

— Мёрфи, это твое сравнение, а не мое.

Она была права. Это была странная и глупая идея.

— Что ж, тогда увидимся позже.

— И еще раз, соболезную твоей утрате. — Она бросила на меня последний взгляд и нахмурилась.

— Спасибо. — Я повернулся к двери, но остановился. — Я имею в виду… ты ведь бывала на похоронах, верно?

Она положила еще одну карту в ряд.

— Элис?

— Ты не против, если я снова возьму твой велосипед?

Она ведь меня услышала. Да?

— Конечно, бери.

— Спасибо.

Я открыл было рот, чтобы сказать что-то еще о похоронах, но тут же стиснул челюсти. Какая-то часть меня чувствовала близость, может быть, даже связь с Элис. В конце концов, между нами была близость. Она отдавала мне свое тело. Что еще она могла дать?

Многое.

Она намеренно давала мне «ничего», искусно маскируя это под «всё». И я не знал, мог ли я, да и должен ли был, просить о большем. У меня было чувство, что то, что я любил в ней больше всего, не было реальным.

После похорон, погребения и поминального обеда я вернулся домой с твердым намерением задать Элис несколько личных вопросов, которые не начинались бы со слова «гипотетически». Однако, когда я вышел на задний двор, ослабляя галстук, мое желание докопаться до ее мрачных тайн умерло: она лежала лицом вниз на уличном диване, загорая в одном нижнем белье — лифчик был расстегнут, чтобы не осталось следов от бретелек.

Она повернула голову в мою сторону.

— Привет, — сказала она вместо того, чтобы спросить о похоронах.

— Ты намазалась солнцезащитным кремом?

— Конечно. — Она закрыла глаза и ухмыльнулась.

— И кто же намазал тебе спину? — Я медленно поднялся по ступенькам патио, расстегивая две верхние пуговицы рубашки.

— Палмер, разумеется.

Я усмехнулся.

— Каталась на велосипеде? — Я отодвинул ее стакан с водой и присел на керамический приставной столик.

— Угу.

Казалось, она была расслаблена и, возможно, даже готова ответить на пару вопросов. Но у моего члена были на этот счет другие планы. Я огляделся, будто мог разглядеть, не пялятся ли на нас соседи из окон вторых этажей.

— Сегодня вечером родители позвали меня на ужин, так как в город приехала куча родственников. — Я невесомо провел кончиками пальцев по задней поверхности ее ноги. — Хочешь пойти со мной? — Мой палец дразняще скользнул по краю ее трусиков, пока я наклонялся, чтобы поцеловать ее в плечо.

— Нельзя трогать меня так, пока ты говоришь о своих родителях.

Я поцеловал ее в щеку, и она усмехнулась.

— Может, вернемся к этому разговору через полчаса? — прошептал я, поцеловав ее в ухо и вдыхая тонкий цветочный аромат ее волос.

— Через полчаса? — Она приоткрыла один глаз. — Мы пробуем что-то новенькое? Полчаса — это как-то медленно для нашего темпа.

— Еще как новенькое. — Я снова поцеловал ее в плечо. — Просто выслушай меня. Я тут подумал, что мы могли бы попробовать кровать. Понимаю, это звучит нестандартно, ведь мы гораздо больше любим столы, стены и спинку дивана, но я в настроении отправиться с тобой на неизведанную территорию. Что скажешь?

— Разве тебе не грустно из-за дедушки?

— Он прожил хорошую жизнь. Я буду по нему скучать. Но мне грустно от того, что на следующей неделе ты уезжаешь, и мне придется переделать кучу работы, ненавидя каждую минуту.

— Это ты так пытаешься сказать, что я — отличное отвлечение?

Я поцеловал ее в нос.

— Это я так пытаюсь сказать: «не уезжай».

Она медленно села, прижимая лифчик к груди.

— Хотела бы я, чтобы у нас всё было по-настоящему.

Я покачал головой.

— В смысле? Это из-за кольца с бриллиантом? Я что, трахал чужую жену?

Элис встала, проходя мимо меня к дому.

— Я не замужем. И никогда не была. — Она открыла дверь. — И никогда не буду. Но… — Бросив кокетливый взгляд через плечо, она позволила лифчику упасть к своим ногам. — Я буду в постели. Неси свой список фантазий, а я посмотрю, что смогу сделать, чтобы начать вычеркивать из него пунктики. — Она подмигнула.

Элис

— Ты когда-нибудь была замужем, Элис? — спрашивает Хантер, наливая мне стакан воды перед своим послеобеденным чтением, плавно перетекающим в дневной сон.

Мне начал нравиться наш полуденный ритуал. Сложно объяснить, но наше совместное времяпрепровождение кажется по-своему интимным, однако без какого-либо физического подтекста или намека на измену. Может, это сродни терапии — словно между нами есть негласный уговор: то, что сказано во время наших посиделок в его кабинете, никогда не покинет этих стен.

— Нет, не доводилось, — отвечаю я.

— Можно дать тебе один мудрый совет? — Он ставит стакан на столик.

— Конечно. — Я закладываю страницу пальцем вместо закладки и опускаю книгу на колени.

— Откажись от пышной свадьбы. Сходите в мэрию, если хотите просто узаконить отношения, или попросите священника обвенчать вас посреди недели со свидетелем, если это необходимо, но обойдитесь без всей этой театральности. Сэкономьте деньги. А если за всё платят родители, лучше попроси их отдать эту сумму вам и инвестируй её.

— Слова истинного романтика, мистер Моррисон.

Он устраивается поудобнее на диване.

— Просто поверь мне. Оно того не стоит.

— Что ж, не думаю, что я согласилась бы на эту работу, если бы планировала выйти замуж.