— Это потому, что я твой папик?

Смех рвется из моей груди. Несмотря на все свои фетиши и причуды богача, в душе Хантер Моррисон — настоящий добряк.

Он приоткрывает один глаз и бросает на меня взгляд с усмешкой.

— Не отрицай. Тебе безбожно переплачивают, но при этом ты каким-то непостижимым образом стоишь каждого цента. Поди пойми.

— Спасибо. Приму это за комплимент.

— Еще бы. — Он посмеивается. — Кстати, мыло для рук, которое ты сделала для моей ванной, просто потрясающее. У него такой насыщенный, мужской аромат. Чем оно пахнет?

— Ванилью.

Он разражается громким смехом.

— Кедром и цитрусом, — говорю я с невольной улыбкой, потому что на самом деле я купила это мыло ручной работы в местном магазинчике, где его режут и продают на развес. Ему незачем знать все мои секреты. — Это странно, что мой любимый персонаж в этой истории — собака? — спрашиваю я, снова переключая внимание на книгу.

— Монморанси [Монморанси — это собака (фокстерьер), персонаж классической юмористической повести Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки». Он является полноправным четвертым участником путешествия несмотря на то, что в названии книги сделана ироничная оговорка] просто умора, — говорит он. — Но согласись, эта их мужская дружба не может не подкупать.

— Это точно, — говорю я, открывая книгу и начиная читать ему вслух. К концу главы Хантер, кажется, засыпает.

Однако, прежде чем я успеваю произнести хоть слово из следующей главы, он произносит:

— Ты красивая молодая девушка со спокойным характером. Почему ты не мечтаешь о замужестве?

Я делаю паузу, ожидая, что он откроет глаза или хоть как-то пошевелится, но он лежит абсолютно неподвижно.

— Эм, — я откашливаюсь. — С чего бы вам спрашивать меня об этом после того, как вы дали мне мудрый совет не выходить замуж?

— Мой совет заключался в том, чтобы отказаться от пышной свадьбы. Но теперь мне любопытно, почему ты вообще не хочешь замуж. — Его смешок переходит в легкий кашель, и он прикрывает рот кулаком.

— Воды? — спрашиваю я.

Не открывая глаз, он качает головой и снова расслабленно кладет сцепленные руки на грудь.

— Знаю, что это не мое дело. Но что я могу сказать? Моя любопытная жена меня заразила.

— Мне просто не везет в любви. Вот и всё.

— Как и моей дочери, но это не мешает ей пытаться снова и снова. Не уверен, что бедный Мёрфи дождется от нее официального «согласна». Но, возможно, с третьей попытки ей повезет.

— А почему она разорвала предыдущие помолвки, если вы не против, что я спрашиваю?

— Она боится обязательств. Нерешительная. Ее мать называет ее «вольной птицей». И это здорово. Я это поддерживаю, но тогда просто признай, что из тебя не выйдет хорошего партнера на всю жизнь. Понимаешь?

Я медленно киваю.

— Думаете, Мёрфи — тот самый? Или она пойдет на попятную?

— Он отличный парень. Но, между нами говоря, он тоже не «тот самый». Я вообще не думаю, что «тот самый» для нее существует в природе.

— Может быть, он — исключение.

— Сомневаюсь. Он не сможет любить ее так, как ей это нужно.

Я кладу раскрытую книгу обложкой вверх себе на колени.

— Что вы имеете в виду?

— Моя дочь похожа на меня, хотя никогда в этом не признается. А я, черт возьми, пиздец как нуждаюсь во внимании.

Я закусываю губы, чтобы сдержать смех. Самоанализ Хантера не только шокирует, но и подкупает своей откровенностью.

— Конечно, всем остальным я говорю, что она пошла в Веру, но это ложь. Эта девчонка невротичка до мозга костей. Вольная птица, как же, блядь. И Мёрфи вообще наплевать, если она бесится на него из-за какой-то чуши. Он не из тех, кто будет пресмыкаться или пытаться всем угодить.

— Противоположности притягиваются. Может быть, он как раз то, что ей нужно.

— О, — Хантер бросает на меня взгляд, — ей абсолютно точно нужен такой мужчина, как он. Но дай время, и то, чего она хочет, перевесит то, что ей нужно.

— А чего она хочет?

— Кого-то, кто будет на нее молиться. Будет кормить ее эго с ложечки.

— Это и есть моя работа? Молиться на вас и с ложечки кормить ваше эго?

Его грудь сотрясается от смеха.

— Вера бы меня убила, если бы я попросил тебя встать на колени для какого бы то ни было поклонения, так что просто почитай мне и скажи, что я красавчик.

В самом неромантичном смысле этого слова, я люблю Хантера Моррисона.

Несмотря на пункт о минетах в моем контракте, мы с Верой и Хантером — эдакий тройничок. И как в любом хорошем тройничке, у нас тут своя борьба за власть и альянсы. Не уверена, на чьей я стороне. Зависит от дня недели.

После нашего часа чтения я глажу джинсы Веры, которые можно сушить только на воздухе. Ей не чуждо наслаждение привилегиями наличия горничной, и идеально выглаженный деним — одна из них.

— А вот и ты, — говорит она, заходя в прачечную с натянутой улыбкой. — У меня есть просьба.

— Миссис Моррисон, я на вас работаю. Можете называть это обязанностью или задачей. — Я отрываю взгляд от гладильной доски.

— Очень хорошо, — она небрежно взмахивает рукой, — у меня для тебя задача. Испечешь что-нибудь и отнесешь Руперту Роулингсу? Он живет в двухэтажном доме по соседству. — Она указывает в ту сторону.

— Конечно. Испечь что-то конкретное?

— Что-то по-домашнему милое. Например, яблочный пирог.

Я слегка смеюсь.

— Хантер и Руперт жутко соревнуются. А у Руперта сегодня день рождения. Он совсем немного младше Хантера. И оба до чертиков гордятся своими финансовыми портфелями и густой шевелюрой.

Я выключаю утюг из розетки.

— Хотите, чтобы я еще и спела Руперту?

Она фыркает, качая головой. Затем прищуривается.

— А сможешь?

— Конечно. Мне нравится, что они соперники, но при этом друзья.

— О, нет. Они не друзья. — Вера теребит свои кольца. — Руперт хотел этот дом, но Хантер перебил его цену в тот самый день, когда у Руперта умер отец, и ему было просто не до торгов. Поэтому Руперт постучался в дверь дома, в котором живет сейчас, и предложил владельцам, которые совершенно не планировали переезд, сумму, от которой те не смогли отказаться. И сделал он это всё только ради того, чтобы стать нашим соседом и изводить Хантера. Если Хантер покупает машину, Руперт утирает ему нос такой же, но чуть дороже. Когда Хантер бегал вокруг озера, Руперт увязывался за ним только для того, чтобы заставить Хантера бежать быстрее, так что к возвращению домой того чуть ли не рвало. Поэтому теперь Хантер бегает только в доме на беговой дорожке.

— Тогда зачем мне печь ему пирог на день рождения? Предупреждаю, травить я никого не собираюсь.

Вера идет за мной наверх в свою спальню, где я убираю ее джинсы в роскошную гардеробную — с бирками на ни разу не надетой одежде, россыпью сверкающих драгоценностей, браслетами и ожерельями из настоящего золота, полками туфель с красной подошвой и хрустальной люстрой прямо по центру.

— Дело не в этих двоих. Дело во мне. И в тебе.

— Во мне? — Я закрываю ящик и вскидываю брови.

— Хантер хотел нанять горничную, поэтому я взяла тебя. Но он относится к тебе как к своей матери, которая, да, была домохозяйкой. Однако укладывать моего мужа спать днем, читая ему книгу — это уже чересчур. Не с твоей стороны. Ты просто делаешь то, о чем тебя просят. Но ему нужно немного вернуться в реальность. Вот почему я хочу, чтобы ты отнесла пирог Руперту на его день рождения. В конце концов, настоящая горничная непременно сделала бы для соседа что-то столь же милое. Верно?

Это она меня спрашивает? Я играю эту роль просто ради забавы, денег и от того, что мне больше нечем заняться в жизни. И мне нравится читать ему вслух, но ей я этого не скажу.

— В смысле, — я пожимаю плечами, — конечно. Значит, вы пытаетесь разозлить мистера Моррисона? Заставить его ревновать?

— Я просто пытаюсь вытащить его голову из его же задницы. Он совсем разленился. Мне приходится самой использовать смазку для секса и каждый раз быть сверху. Это уже просто смешно.