Наш тройничок был лишь фигуральным. Тем не менее, я прыскаю со смеху.

— Прости. — Вера вздыхает, усаживаясь в кремовое бархатное кресло в конце гардеробного острова. — Я скучаю по по-настоящему классному сексу. По сексу, который даже не доходит до кровати. У тебя когда-нибудь такое было? Чувство, когда тебя так хотят, что просто… жестко трахают. — Она на секунду закрывает глаза. — Ни с чем не сравнимое удовольствие.

Я складываю руки перед собой, словно мы обсуждаем меню на ужин.

— Блэр говорит, что секс с Мёрфи — это просто отвал башки. Я тоже хочу секс до отвала башки. Но вместо этого у меня сексуальный седовласый муж, который больше не устраивает мне ничего крышесносного. Его секс слишком земной. Это как… секс в Айове [иносказание, которое кто-то использовал в контексте личных историй для обозначения очень скучного, традиционного или медленного полового акта, поскольку штат Айова стереотипно считается очень спокойным и разменным местом].

Я фыркаю.

— Я серьезно, Элис. — Она усмехается. — Никогда не соглашайся на такой секс. Честно говоря, я думала, что твое появление в доме его немного… — Она стучит острым ногтем с безупречным маникюром по передним зубам. — Взбудоражит. Вдохновит. Возбудит.

Я кривлю губы и киваю.

— Не на тебя. Знаешь, как когда посмотришь горячее кино, а потом у тебя случается отличный секс.

Она не произносит слово «порно», но именно это и имеет в виду.

— Мне нужно быть сексуальнее?

Она прикусывает щеку изнутри и медленно качает головой.

— Ты и так достаточно сексуальна. Нам нужно придумать что-то другое. Какую книгу ты ему читаешь?

— «Трое в лодке, не считая собаки».

— О, ради бога. Как это вообще может вдохновить на что-то в спальне? Тебе нужно почитать ему что-нибудь такое, где герой кусает героиню за голую задницу, прежде чем как следует ее трахнуть. Понимаешь?

Я задумчиво киваю. За что мне такое счастье? И что со мной не так, раз я и правда чувствую себя счастливицей, заполучив эту «роль»?

— Если я сегодня должна отнести этот пирог Руперту, мне нужно проверить, все ли ингредиенты у меня есть, на случай если придется сбегать в магазин. Но я обдумаю вашу просьбу, когда мы будем готовы начать следующую книгу.

— Спасибо, и прости. Мне нужно было выговориться. В следующий раз оставлю это для своего психотерапевта.

— Нет. Все в порядке. Я хороший слушатель. Просто уже поздно.

— Конечно. — Она встает, отбрасывая волосы за спину. — Я скажу Хантеру, что хочу покататься, так что он не узнает, что ты печешь пирог не для него. А потом у нас забронирован столик на ужин, так что можешь считать себя свободной на сегодня, как только доставишь пирог.

— Звучит отлично. — Я направляюсь на кухню, а она поворачивает к его кабинету внизу лестницы.

Приготовив пирог, поправив хвост, заново накрасив губы красной помадой и расстегнув три верхние пуговицы платья, чтобы слегка приоткрыть ложбинку на груди, я выхожу через дверь на террасу и едва не врезаюсь в Мёрфи, который как раз заходит в дом.

— Ого! — Он отскакивает в сторону, чтобы избежать столкновения с пирогом. — Прости. Я засмотрелся в телефон.

Я слегка ослабляю свою мертвую хватку на блюде.

— Ничего страшного.

— Куда это ты идешь с этим пирогом? Пахнет потрясающе.

— Простите. Это для Руперта Роулингса.

— Шутишь.

— У него день рождения. — Я натягиваю преувеличенно широкую улыбку.

— Хантер терпеть его не может.

— Я в курсе.

Мёрфи прищуривается.

— И что ты тогда делаешь?

— Проявляю добрососедство, как и подобает хорошей горничной.

— Это Вера тебя надоумила?

Я моргаю, ничего не отвечая.

— Это ниже твоего достоинства. Не позволяй им втягивать себя в свои чокнутые разборки.

— Я взрослая девочка. И знала, на что иду, когда соглашалась на эту работу.

Его взгляд опускается на несколько дюймов.

— Ты пропустила пару пуговиц.

Я высоко держу подбородок.

— Нет, не пропустила.

— Ты выглядишь так, будто предлагаешь ему на день рождения не только пирог.

— Рада, что вы одобряете.

— Нихера я не одобряю, — огрызается он, но быстро берет себя в руки с глубоким вздохом и качает головой. — Это было лишнее, — запинается он. — Извини.

— Тяжелый день?

Мёрфи трет виски.

— Голова раскалывается.

— Я могу чем-то помочь?

Он опускает руки и пристально смотрит на меня.

— Можешь дать мне кусочек этого пирога.

— Я не могу принести пирог на день рождения, если в нем не хватает куска.

Он скрещивает руки на груди.

— Ты же сама только что спросила, чем можешь помочь. Неужели просто так ляпнула?

— Где Блэр? О, и я помою посуду, как только вернусь. Не хочу больше откладывать доставку пирога.

— Блэр на массаже. Здесь только мы вдвоем и этот пирог. И я хочу кусок.

После недолгой заминки я приподнимаю край фольги и отщипываю крошечный кусочек корочки. Затем подношу его ко рту Мёрфи. Он не смотрит на мою руку. Наши взгляды словно прикованы друг к другу. Он перехватывает мое запястье и обхватывает губами кончики двух моих пальцев.

Черт возьми.

Я не могу дышать.

Кожа покалывает, а соски под лифчиком твердеют. Я ненавижу его идеальную жизнь и женщину, которая станет его идеальной женой. Я не хочу, чтобы у него с ней был секс до отвала башки. Я искала его. Он — единственная причина, по которой я оказалась на озере Островов.

И вот он здесь, но уже слишком поздно.

Слишком поздно, чтобы исправлять прошлое.

Слишком поздно, чтобы строить будущее.

Слишком поздно, чтобы хотеть его так сильно.

Пока он крепко держит меня, прижимаясь губами к моим пальцам, я тяжело сглатываю.

— Хитрая задница, — говорит он, отпуская мое запястье, и протискивается мимо, задев меня плечом и даже не оглянувшись.

Я провожу рукой по платью, заставляя соски спрятаться обратно, прежде чем пойти дальше к дому Руперта Роулингса.

Дважды позвонив в дверь и не получив ответа, я уже разворачиваюсь, чтобы пойти домой, как вдруг дверь открывается.

— Чем могу помочь?

Я поворачиваюсь и улыбаюсь.

— Мистер Роулингс?

— Да.

Действительно, у него густая шевелюра с проседью. Симметричное лицо. Обаятельная улыбка. Руперт непринужденно крут, прямо как Джордж Клуни.

Я вхожу в образ, словно на сцене только что раздвинулся занавес, и на меня направлен свет софитов. Уверенность — это просто хорошая актерская игра.

— С днем рожденья тебя… — пропеваю я каждую строчку с широкой улыбкой. Я не включаю Мэрилин Монро на полную катушку с ее «С днем рождения, мистер президент», но делаю все возможное, чтобы Вера мной гордилась. И, судя по выражению лица Руперта, он вполне доволен моим выступлением.

— Это от Моррисонов. — Я протягиваю ему пирог. — Я Элис, горничная мистера Моррисона. Надеюсь, вам понравится.

Руперт меняет позу, расправляет плечи, и его взгляд скользит по мне с ног до головы.

— Да. Я слышал, что он завел себе горничную. — Его тон подразумевает куда большее, чем просто должность горничной.

Я продолжаю улыбаться, позволяя его грязной фантазии разгуляться.

Он кивает на мою грудь.

— Вера разрешает тебе расхаживать по дому в таком виде?

Я отвожу плечи назад, выпячивая грудь.

— Мне не разрешается сосать член мистера Моррисона. Это единственное правило в доме. — Я устраиваю ему полноценное шоу, невинно хлопая ресницами.

— Ну ни хера себе, юная леди. Секундочку… — Он поднимает палец вверх, затем ставит пирог на комод и взбегает по изогнутой парадной лестнице позади себя, стуча туфлями по мрамору. Через несколько секунд он возвращается и протягивает мне черную визитку с номером, но без имени. — Позвони мне. Сколько бы этот мудак тебе ни платил, я заплачу вдвое больше.

Я улыбаюсь, зажав визитку между двумя пальцами, и соблазнительно опускаю ее в свой лифчик.

— Я подумаю над этим. Надеюсь, вы задуете все свои свечи. — Я разворачиваюсь и легко сбегаю по ступенькам на тротуар.