Он танцевал и беззвучно подпевал, запрыгивая на диван, а затем играя на воображаемой гитаре, стоя на журнальном столике.

Когда я уже просто согнулась пополам от смеха, он отбросил пульт в сторону и сгреб меня в медвежьи объятия.

— Видишь, это чертовски сексуально.

— Боже мой, — выдохнула я, пытаясь отдышаться, и обвила руками его шею. — Я люблю тебя.

Эти три слова вырвались так невинно и на автомате, что сначала я даже не придала этому значения, но затем улыбка Мёрфи дрогнула — всего на какую-то долю секунды.

Я замотала головой.

— Нет. Я имела в виду совсем не то, как это прозвучало. Мне просто понравилось то, что ты сейчас сделал. Ты не представляешь, как сильно мне был нужен такой смех.

Мёрфи внимательно посмотрел на меня, поджав губы и кивая.

— Да. Конечно. Я так и понял. — Он отпустил меня и сделал шаг назад, откашливаясь. — Пойду надену штаны.

У меня сводило скулы от того, что приходилось так долго выдавливать из себя улыбку. Когда он скрылся в спальне, я закрыла лицо руками и с шумом выдохнула.

Дура.

— Все нормально? — Он вернулся слишком быстро, заставив меня молниеносно взять себя в руки.

— Угу. — Я нацепила на лицо фальшивую улыбку.

— Не парься, — сказал он, шлепая босиком на кухню, где включил свет в духовке, чтобы взглянуть на курицу. — Вокруг тебя тоже полно вещей, которые я люблю. Например, этот потрясающий ужин, который ты приготовила.

Я любила то, как он старался сделать все, чтобы мне было комфортно. Я любила гнаться за каждым невероятным моментом, цепляясь за него, словно пытаясь удержать воду в ладонях. Все утекало сквозь пальцы. Неизбежный закон природы.

— Гипотетически, — он откашлялся, — если бы я не верил, что в тебе течет королевская кровь, и поэтому у тебя была бы нормальная работа, кем бы ты работала? — спросил он, прислонившись спиной к столешнице, пока я доставала из холодильника салат и бутылочку с заправкой.

Мёрфи хотел войти в мою жизнь — мою настоящую жизнь. И хотя я не винила его за это, позволить я этого тоже не могла.

— Хм, гипотетически, я бы играла в местных театральных постановках.

— Крутая гипотетическая работа.

— Это да. Платят мало, но страсть бесценна.

Он хмыкнул.

— Это уж точно.

Когда он посмотрел на меня так, что я оказалась эмоционально не готова это выдержать, я сменила тему:

— Где ты берешь дерево?

— Хороший вопрос. Рад, что ты спросила. Твои охрененно красивые сиськи обеспечивают мне стояк тверже любого дерева, но иногда мне хватает и просто твоей игривой улыбки [эти понятия похожи благодаря сленговой метафоре: в английском языке слово wood (которое буквально переводится как «дерево» или «древесина») часто используется как синоним слова «стояк» (эрекция)].

— Заткнись, — рассмеялась я.

Он откупорил бутылку вина.

— А древесину я нахожу на лесных тропах, на местной свалке, после штормов, во фруктовых садах, на проселочных дорогах и на местах сноса зданий.

— Я знаю, на днях ты говорил, что выставляешь некоторые свои работы в местных галереях, но они настолько хороши, что ты мог бы открыть собственную. Ты когда-нибудь думал об этом? — Я достала курицу из духовки.

— Не-а. Это просто хобби. Если бы я попытался превратить это в полноценный бизнес, я бы начал это ненавидеть. Давить на свою творческую сторону, заставляя ее быть для тебя всем, — самый быстрый способ убить вдохновение.

Я старалась не смотреть на Мёрфи Пэддона, как на самого интересного человека из всех, кого я когда-либо встречала, потому что это казалось величайшим предательством моего прошлого, но с каждым днем он нравился мне все больше и больше.

После ужина мы отправились на нашу обычную прогулку вокруг озера, но на этот раз Мёрфи потянулся, чтобы взять меня за руку.

— Не-а. — Я отдернула руку, продолжая смотреть прямо перед нами на уток у кромки воды и черепаху, прохлаждающуюся на плавающем бревне. — Рядом с тобой я себя не контролирую. Уже не день, так что никаких больше удовольствий.

— Элис, ты хоть понимаешь, сколько власти сейчас дала мне этими словами? Знать, что ты не можешь держать себя в руках рядом со мной — это уже слишком. Я ни за что не упущу возможности этим воспользоваться. Так что я заранее извиняюсь за то, что будет дальше.

Я кивнула в сторону группы из четырех молодых девушек, бегущих нам навстречу.

— Давай найдем тебе жену. Ту, которая умеет готовить, чтобы ты не провел всю жизнь истощенным от кесадилий из микроволновки. Какой твой типаж? Высокая и худая? С красивыми формами? Длинные волосы? Короткие? Ты хочешь детей? Жену-домохозяйку или чтобы вы зарабатывали наравне? Сколько детей ты хочешь?

— А ты сколько детей хочешь? — спросил он.

— О, это легко. Я хочу пятерых. Сначала троих мальчиков, а потом двух девочек.

Мёрфи бросил на меня косой взгляд с широченной улыбкой.

— Даже не знаю, за что зацепиться в первую очередь. За то, что сейчас редко встретишь кого-то, кто хочет пятерых детей. Или за твое предпочтение — трое парней и две девочки, причем именно в таком порядке.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила я.

— Сестра, на два года младше.

— Ну, а я единственный ребенок. Но мой опыт общения с большими семьями показывает, что с ними весело. Иногда, может, и хаотично, но весело. А старшие братья, присматривающие за младшими сестрами, просто растапливают мое сердце.

Он усмехнулся.

— Могу сказать по собственному опыту. Сначала будет куча издевательств, и только потом просыпается инстинкт защитника.

— Но сейчас-то ты ее защищаешь, верно?

— Мы редко видимся. Она только что получила диплом ветеринарного фельдшера и переехала в Айдахо работать у ветеринара, лечащего домашний скот. Наши родители не в восторге.

— Почему?

— Потому что она переехала туда только ради того, чтобы сбежать отсюда.

— Она не в ладах с твоими родителями?

— В прошлом году отцу сделали шунтирование. Сейчас он в порядке. Но Офелия думает, что у него случится еще один инфаркт и он умрет, и она не хочет находиться рядом, когда это произойдет. Но ее отъезд ведь этого не предотвратит. Можно убежать, но спрятаться на самом деле не выйдет.

Я тяжело сглотнула. Он говорил не обо мне. К тому же я не пряталась. Я просто брала паузу от реальности.

— Мне очень нравится имя Офелия. И готова поспорить, на Западе она встретит какого-нибудь сурового ковбоя.

Мёрфи рассмеялся.

— Думаешь?

— Уверена.

— Так вот что ты ищешь? Сурового ковбоя, с которым ты будешь вечно босой и беременной на его огромном ранчо?

Я скривила губы.

— Доить коров и коз? Собирать яйца? Печь хлеб? Конечно. Меня бы это устроило.

— Синхронное плавание в большом пруду?

Я хихикнула.

— В точку.

— И у тебя будет полно черепах, так что не придется их воровать.

Я усмехнулась, пихнув его локтем.

Все это было просто чудесным сном.

Мёрфи

Если честно, Элис была моей первой любовью. У меня и раньше были девушки, и мы разбрасывались словом «люблю» с такой же беспечностью, как и любым другим. Но с Элис все было иначе.

Каждый день имел значение. Она жила без оглядки. Когда мы были вместе, не за чем было гнаться. Никаких планов. Никакого завтрашнего дня. Каждый миг с ней казался смыслом существования, словно я разгадал тайну жизни.

В мгновение ока ее оторвали от меня, и я потратил годы на то, чтобы оправиться после тех двух недель.

Я жил дальше, но между нами все еще тянется невидимая нить. И теперь она здесь, и я не могу ее разорвать. Каждый раз, когда она смотрит на меня, эта нить натягивается все туже и становится все крепче, и я боюсь, что сломаюсь быстрее, чем она.