Он с трудом, превозмогая боль, подполз к разбитой панели управления. На одном из экранов, который каким-то чудом ещё работал, он увидел лишь пустоту. Никакой «Полярной Звезды». Только далёкие, холодные звёзды. И мигающее красным сообщение, отсчитывающее последние секунды его жизни: «ДЕТОНАЦИЯ ЧЕРЕЗ 5… 4… 3…».

— Гадство… — это было всё, что он успел прохрипеть, осознавая весь масштаб постигшей его катастрофы.

В самый последний момент, когда цифра «1» уже сменилась нулём, он из последних сил ударил ладонью по кнопке на воротнике своего скафандра. Прозрачное силовое поле шлема окутало его голову за долю секунды до того, как взрывная волна окончательно разнесла мостик, превращая всё вокруг в огненный ад.

В стекле его шлема, беспомощно кувыркающегося среди обломков, на одно короткое мгновение отразились яростные, безмолвные всполохи взрыва его собственного корабля. Он проиграл. И он был в ярости. В неописуемой ярости.

В огромном, почти пустом кабинете было тихо. Так тихо, что, казалось, можно было услышать, как пылинки оседают на идеально гладкий пол. Всё у того же панорамного окна, спиной к двери, стояла генерал. Она не двигалась, но всё её существо излучало нетерпение и едва сдерживаемую угрозу.

Двери бесшумно разъехались, и в кабинет въехал сервисный дроид, похожий на хромированную урну на колёсиках. Он остановился на почтительном расстоянии.

— Ты опоздал на тридцать семь секунд, — произнесла генерал, не оборачиваясь. Её голос был спокоен, но от этого спокойствия по металлическому корпусу дроида могла бы пробежать дрожь, будь он живым.

— Прошу прощения, генерал. Информация обрабатывалась, — безэмоционально ответил робот.

— Докладывай.

— Сектор Тау Кита. Корабль «Тишина», уничтожен. Причина — взрыв реактора. По нашим данным, взрыв произошёл изнутри. Выживших нет.

Генерал медленно повернула голову. Её светящиеся глаза впились в фоторецептор дроида.

— Меня не интересует «Тишина». Что с грузовиком? Что с «Полярной Звездой»?

— Грузовой корабль «Полярная Звезда» совершил гиперпрыжок за мгновения до взрыва. Маршрут не был зарегистрирован. В данный момент его местоположение…

— Говори, — прошипела она.

— Его местоположение неизвестно. Объект Владислав Волков, находившийся на борту «Тишины», теперь числится пропавшим без вести. Предположительно, он на борту грузовика.

Наступила звенящая тишина. Генерал медленно повернулась к дроиду всем телом. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в кабинете будто похолодало на десяток градусов.

— Значит, — протянула она почти ласково, — он снова исчез.

И тут её спокойствие взорвалось.

Лицо женщины исказила гримаса такой лютой, первобытной ярости, что дроид, будь у него инстинкты, попытался бы сбежать. Она резко вскинула руку, и с её тёмных пальцев сорвался пучок слепящих молний. Он ударил прямо в центр хромированного корпуса. Робота затрясло, из динамиков вырвался скрежет умирающего металла.

Но это было только начало.

Генерал сделала шаг вперёд и нанесла второй удар, на этот раз невидимой силой. Дроида подняло в воздух, смяло, словно консервную банку, а затем с чудовищной силой разорвало на части. Обугленные шестерёнки, дымящиеся платы и куски искорёженного металла градом посыпались на стерильный пол.

Она стояла посреди этого хаоса, тяжело дыша, и её глаза горели безумным огнём.

— Волков… — прорычала она так, что, казалось, задрожали стены. — Ты можешь называть себя как угодно. Можешь прятаться в самой вонючей дыре этой галактики. Но я клянусь, я найду тебя. И когда я это сделаю, ты будешь молить о такой быстрой смерти, как у этого куска железа.

Она резко развернулась и нажала кнопку на коммуникаторе.

— Миллер! Родригез! Ко мне! Живо!

За дверями кабинета два огромных офицера в броне вздрогнули, услышав её голос. Они переглянулись с неподдельным ужасом в глазах.

— Она… уничтожила докладчика, — прошептал Миллер, бледнея.

— Я иду вторым, — твёрдо заявил Родригез.

— Нет, я!

— Я сказал, я!

Они были готовы подраться, лишь бы не входить в этот кабинет первым. Но приказ есть приказ. Глубоко вздохнув, лейтенант Миллер шагнул внутрь, готовый к худшему.

«Полярная Звезда» вывалилась из гиперпространства с таким резким толчком, что я чуть не прикусил язык. Казалось, мы обо что-то споткнулись на ровном месте, хотя спотыкаться в космосе было совершенно не обо что. Двигатели, которые до этого работали на пределе, надсадно взвыли, как раненый зверь, но почти сразу успокоились и перешли на привычный, ровный гул. Мы были в безопасности. По крайней мере, пока что.

Я посмотрел в главный иллюминатор. Вокруг была только густая, непроглядная чернота, щедро усыпанная далёкими и холодными, как льдинки, звёздами. Ни одной планеты, ни одной космической станции, даже завалящего астероидного поля не наблюдалось. Абсолютная пустота. Наверное, это было даже к лучшему. В таком захолустье нас вряд ли кто-то будет искать. Можно было наконец-то выдохнуть полной грудью.

Адреналин, который буквально кипел в моей крови всё это время, начал потихоньку отступать. На его место пришла свинцовая, всепоглощающая усталость. Хотелось просто рухнуть на холодный металлический пол и не двигаться. Мы все, как по невидимой команде, собрались на капитанском мостике. Семён Аркадьевич, Кира, доктор Лиандра. Даже Гюнтер, наш педантичный робот, бесшумно прикатил и замер в углу, поблёскивая в тусклом свете своими начищенными боками. Никто не произносил ни слова, мы просто смотрели друг на друга. Живые. И это было самое главное.

Семён Аркадьевич с тяжёлым вздохом опустился в своё капитанское кресло, которое тут же жалобно скрипнуло под его весом. Он долго молчал, хмуря свои густые брови и барабаня пальцами по подлокотнику.

— Ну, Волков, — пробасил он наконец, и его голос эхом разнёсся по притихшему мостику. — Выкладывай. Что это за цирк с конями только что был?

Все взгляды в который раз впились в меня. Я почувствовал себя так, будто оказался на допросе у очень строгого следователя. Что им сказать? Рассказать правду? О том, что во мне на несколько минут проснулось что-то чужое, холодное и безжалостное? Нет, так я их только до смерти напугаю. Придётся немного приукрасить действительность.

— Я и сам толком не понял, Семён Аркадьевич, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. — Тот псих, Каэлен, он ведь собирался вас всех уничтожить. Я просто смотрел на артефакт, который он запечатал в магнитную сферу, и думал о том, что вам пришёл конец. И вдруг он… артефакт… как-то сам по себе включился. По их кораблю словно прошла какая-то невидимая волна, и они все будто разом сошли с ума. Кто-то начал смеяться, кто-то плакать, кто-то вообще пустился в пляс.

Я решил умолчать о том ледяном спокойствии, которое охватило меня. О том, как я, не раздумывая, ударил Каэлена. О том, как мои пальцы сами, без моего участия, нашли нужные команды на совершенно незнакомом мне пульте управления. Эта часть меня, жестокая и эффективная, пугала меня самого до чёртиков.

— В этой суматохе Каэлен сам случайно задел панель управления моим креслом, и крепления, которые меня держали, открылись, — продолжил я свою импровизированную ложь. — Я понял, что это мой единственный шанс. Подбежал к его пульту, увидел там большую красную кнопку и, недолго думая, просто нажал на неё. Думаю, это и был протокол самоуничтожения. А потом я схватил артефакт и со всех ног бросился к шлюзу. Вот, собственно, и вся история.

Экипаж молча переваривал мой сбивчивый рассказ. Кажется, получилось довольно правдоподобно. Капитан ещё некоторое время сидел, нахмурившись, потом громко крякнул.

— Ладно, — буркнул он, тяжело поднимаясь с кресла. — Живы, и на том спасибо. Пойду выпью чаю. А то нервы уже ни к чёрту.

Когда он ушёл, я перевёл взгляд на Киру. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась целая буря эмоций.